Сердце, созданное для любви

Улыбаясь, оттого что сумел отвлечь сторожевого пса, Джейс поднялся в свою спальню, куда кто-то уже принес коробку с книгами, которые он взял в библиотеке. Стоит взглянуть на них, подумал он.
Прошлой ночью он спал на большой дубовой кровати в спальне хозяина, но, даже засыпая, чувствовал, что комната слишком большая и пугает своей пустотой. Поэтому он свернул в восточное крыло, туда, где располагалась комната, ставшая любимой, туда, где он провел первую ночь. Он улыбнулся, как только вошел туда.
В одной стене располагался красивый резной мраморный камин, а вдоль двух других тянулись окна. Причем с одной стороны они были огромные, от пола до потолка, и образовывали так называемый фонарь, выходивший в сад. В его углублении стояла дубовая скамья. Кровать стояла у четвертой стены, и там же была дверь, ведущая в ванную.
Сев на скамью в «фонаре», Джейс смотрел на парк, на зеленые поля, усеянные... Он должен спросить Хэтча: овцы, которые паслись там, принадлежат ему или?..
Он вернулся в комнату. Мебели было немного, кровать, или, скорее, матрац с пружинной сеткой в раме, и кресло у камина. Он уже успел заметить, что в гостиных внизу стояли удобные диваны, и можно было бы спуститься с книгами туда. Но он хотел остаться в этой спальне, потому что это была единственная комната, в которой не ощущалась пустота. Даже кухня миссис Браун, наполненная до краев всем, чем угодно, рождала чувство одиночества. Но здесь, в этой комнате...
— Продолжай в том же духе, Монтгомери, — громко сказал Джейс, — и они запрут тебя тут. — Он сказал себе, что света в комнате достаточно, скамья в «фонаре» удобная, и это все, что ему нужно.
Он растянулся на постели, поставив рядом коробку с книгами. Первая книга, которую он выбрал — маленький томик в синей обложке, — была издана в 1947 году. В ней рассказывалась история ужасной Барбары Казуэлл, то есть печально знаменитой Леди Грейс. Рожденная в 1660 году в обедневшей семье, она была красивой женщиной, которая вечно жаждала приключений. Когда ей исполнилось восемнадцать, она вышла замуж за богатого человека, владельца Прайори-Хауса, и думала, что теперь ее жизнь будет сплошной чередой увеселительных развлечений и балов. Но ее муж ненавидел Лондон, как, впрочем, и светскую жизнь. Скучая до безумия, молодая женщина придумала себе опасное развлечение. Она потихоньку убегала из ситцевой комнаты, пробиралась по тайной лестнице в одну из четырех башен, там переодевалась в мужское платье и затем спускалась по лестнице в сад. Свистом подзывала любимую лошадь и, выезжая за пределы поместья, подкарауливала и грабила людей, не ради денег, а ради острых ощущений.
После нескольких месяцев такого времяпрепровождения Леди Грейс познакомилась с другим грабителем, его звали Джентльмен Джек, и у них завязался роман. Не один год они вместе занимались своим опасным ремеслом. Но со временем и это занятие ей наскучило и в поисках более острых ощущений она начала убивать людей. Она застрелила мальчика, который вырос на ее глазах, а когда старый слуга узнал об этом, Леди Грейс отравила его. Застав Джентльмена Джека в постели с другой женщиной, она выдала его шерифу. Разбойник был арестован, подвержен пыткам и повешен. Барбару Казуэлл беспокоило лишь одно: не выдаст ли он ее, когда пойдет на плаху. Но он был верен себе и остался Джентльменом Джеком до самой смерти.
Осилив две трети книги, Джейс отложил ее. Эта история не представляла для него интереса, хотя, возможно, все изложенное являлось правдой. Барбара Казуэлл годами выходила по ночам на свой страшный промысел, и никто не хватился ее? Никто из людей, живших в доме, не заглянул в ее спальню и не увидел, что ее постель пуста?
Неохотно он снова потянулся к книге. После нескольких лет убийств и предательств миссис Казуэлл влюбилась в жениха одной персоны, которая заподозрила ее, и она изменилась. «Ах! — подумал Джейс. — Вот она — сила любви!» Предположительно внезапно Барбара Казуэлл превратилась из хладнокровной убийцы в любящую жену и хозяйку дома, за исключением того, что она отравила своего мужа, чтобы избавиться от него и выйти замуж за того, кого любила.
  
К концу книги терпение Джейса истощилось. Он знал, что ему положено поверить в эту историю, которая была весьма романтична, но он не верил. Когда он прочел, что в конце концов очередной любовник застрелил Леди Грейс, он вздохнул с облегчением.
— Вполне заслуженная кара, — сказал Джейс, бросая книжку в коробку.
Он хотел вздремнуть, но вспомнил, что должен прочесть об Эмме Кэре.
Он взял большую книгу в мягкой обложке «История Маргейта». Так как книга была довольно увесистая, он взглянул на оглавление, нашел «Кэре» и открыл нужную страницу. Там было фото Эммы, сделанное десять лет назад. Одетая в купальный костюм, она улыбалась, держа скипетр в руках. На ее голове красовалась корона «Мисс Маргейт — прочитал он надпись под фотографией. — Самая красивая девушка в городе».
Улыбаясь, Джейс закрыл книгу и просмотрел то, что осталось в коробке. Там были четыре рекламных проспекта, видимо, оставшихся с тех пор, когда дом был выставлен на продажу. Он пролистал их, увидел, что, пожалуй, не многое изменилось, за исключением обстановки. Один из бывших владельцев обставил дом хромированной мебелью в сочетании со стеклом и черной кожей. На дне коробки Джейс обнаружил буклет о привидениях, живущих в домах Англии, где Прайори-Хаусу отводился длинный параграф. Он прочитал, что люди часто видели призрак Барбары Казуэлл, леди-убийцы. Среди других вещей, которые она вытворяла, она зажигала свечи в окне башни и скакала на лошади по лестницам дома.
— Но почему-то ее муж не имел понятия о том, что происходит, — сказал Джейс и бросил буклет в коробку.
Он откинулся на подушки и оглядел комнату. Потолок был украшен гипсовой лепниной. Стены наполовину закрыты старинными деревянными панелями, на полу дубовый паркет.
— Интересно как выглядела эта комната раньше? — прошептал он, прежде чем уснуть.
И мгновенно погрузился в сон. Ему снилось, что он в спальне, стоит на том месте, где сейчас кровать, но у стены напротив видит узкую кровать. Он посмотрел вниз на свои ноги и понял, что его левая нога находится внутри огромного гардероба. Поразившись, он шагнул вправо... Сгорая от любопытства, он засунул руки в гардероб, затем сквозь стул за ним. Он знал, что это сон, поэтому не испугался, а, напротив, наслаждался этим ощущением. Он шагнул к камину, прошел сквозь зеленый пуфик и улыбнулся, когда прошел и сквозь венский стул.
Когда он попытался взять статуэтку, стоявшую на камине, его рука прошла сквозь нее. Какой чудесный сон, думал он, наслаждаясь магической возможностью делать подобные вещи, но при этом знать, что это сон. И какую изумительную комнату сотворило его сознание. Викторианский стиль не то, о чем он думал и что хотел бы выбрать... Если бы его спросили, он сказал бы, что выбрал бы Прайори-Хаус того периода, когда в нем размещался монастырь.
Эта комната принадлежала женщине, подумал он, продолжая свой путь, и остановился только для того, чтобы пробежать руками сквозь красивые флаконы на маленьком туалетном столике, затем взглянул на корешки книг, стоявших на высокой полке. В большинстве это были детские книги, но среди них несколько книг о природе. «Птицы», — прочитал он, но не услышал собственного голоса. «Она любит птиц», — повторил он. Когда не услышал ни звука, то решил, что в этом нет ничего удивительного, ведь есть немое кино, так почему же не может быть немой сон?
Он не очень разбирался в стилях, но подумал, что эта комната времен Гражданской войны в Америке.
Когда Джейс обошел всю комнату, то остановился у гардероба. Слева от него отворилась дверь, ведущая в холл. Как и думал Джейс, двух других дверей, которые вели в главную спальню и ванную, там не было. Те двери были сделаны позднее.
Даже при том, что он понимал, что видит сон, и знал, что то, что видит, не реально, когда он услышал голоса, его сердце замерло.
Две женщины вошли в комнату. Одна — высокая, тонкая, грациозная, волосы уложены в тяжелый пучок на шее. Джейс узнал ее, это была та женщина, которая бросила паука в лицо миссис Браун. Ему захотелось поздороваться с ней, но еще больше хотелось увидеть, что произойдет дальше, поэтому он еще глубже забился в гардероб, чтобы они не могли видеть его. А то, что видел он, было темным, словно он смотрел сквозь солнечные очки. Но странно, если он видел их, почему же они не могут видеть его?