Репортаж на миллион (СИ)

  
Дарья Кузнецова
 
Репортаж на миллион
 
Тиана
Моя горячность меня погубит.
Помнится, ещё матушка, когда была жива, постоянно это приговаривала, предостерегая меня от опрометчивых поступков и скоропалительных решений. Правда, это совсем не помешало ей сгинуть в очередной экспедиции в Северных горах, куда она ввязалась на голом энтузиазме и без толковой подготовки. Однако пример получился очень вдохновляющим, и выводы я из него сделала, так что мама могла бы гордиться.
«Если я не могу не влезать в неприятности, споры и сомнительные пари, то стоит хотя бы выбираться из них с гордо поднятой головой и надёжно прикрытыми тылами», — как-то так звучало моё жизненное кредо. И это позволило дожить до двадцати пяти лет в относительной целости и здравии. Я считаю, отличное достижение.
Сейчас тыл, впрочем, настойчиво предупреждал, что влезла я в какую-то совсем уж безнадёжную авантюру. Но сдаться и повернуть назад, когда цель — вот она, совсем рядом, в паре метров впереди? Ну уж нет! Я Тиана Бран, и отступить, опозорив славную фамилию, никак не могу! Зря я, что ли, потратила полгода и все свои сбережения на подготовку и ещё почти месяц убила на дорогу?
Славу Бранов большинство окружающих, с нами знакомые, искренне полагали весьма сомнительной. Отец, пока был жив, только пренебрежительно отмахивался, что это они или из зависти, или по глупости, и умудрился ненавязчиво привить эту точку зрения нам, своим детям. И эта установка хоть порой подвергалась серьёзным испытаниям, но до сего дня дожила — потрёпанная, но не сломленная.
Все Браны как один отличались тягой к экспериментам, приключениям и просто не могли сидеть на месте. И если выходили замуж или женились, то и пары себе находили такие же, достаточно вспомнить маму, которая поначалу успешно притворялась скромной девочкой из хорошей семьи. Но потом связалась с Виктором Браном и, как говорят, покатилась.
Как и положено любящим супругам, на встречу с богиней-матерью они ушли друг за другом. Сначала матушка с этой её экспедицией, через полгода — отец со своей алхимией и, заодно, половиной дома. Благо дом был застрахован на этот случай: мы, Браны, знаем, чего от себя ожидать. Мне тогда было двадцать два, братьям и того больше, так что потерю мы пережили стоически, с пониманием и семейным чёрным юмором: начали подтрунивать друг над другом, строя предположения, кто следующий.
Две недели назад я была уверена, что эта честь выпадет мне. Однако стою вот, живая и почти здоровая, в шаге от цели пути и — понятия не имею, что делать дальше.
То есть сижу.
Если верить окружающим, идея была обречена на провал с самого начала. Гримс даже согласился отказаться от спора, когда окончательно понял, что я настроена серьёзно и действительно влезу в это дело, но я к тому моменту уже крепко закусила удила. Мне уже самой стало интересно. Когда бы я ещё собралась писать статью не то что про великих и ужасных кромешников, но про их святая святых — полулегендарную школу в легендарной долине Адарай!
Хотя провожали меня словно в последний путь. Сначала в соседнюю Давелию, когда я получила-таки разрешение на проведение в их столичной библиотеке исторических изысканий. И очень хорошо, что тема в разрешении не оговаривалась, иначе шмырь бы мне облезлый достался, а не книги о самом загадочном месте Давелии. А потом…
Потом меня никто уже не провожал, потому что поездку свою я не афишировала. Не из боязни сглазить, конечно. Нужно быть идиотом, чтобы на каждом шагу кричать о том, что собираешься пойти на преступление: законным путём проникнуть в закрытую долину не стоило и пытаться. Была мысль организовать поддельный пропуск, но я от неё быстро отделалась: не хотелось попасться на подделке документов. Лучше попробовать закосить под дурочку, это у меня получается хорошо, пусть иногда и непроизвольно.
А вот выйти на контрабандистов — плёвое дело, когда у тебя есть коллега и старший товарищ, который пару лет назад писал про них большой материал, как и положено хорошему репортёру, испробовав всё на собственной шкуре.
 
Поскольку журналиста ноги кормят, физически подготовлена к сложной дороге я оказалась неплохо, проводник, согласившийся переправить меня через горы, даже не слишком ворчал. А проведённые в библиотеке дни, незаурядный воздушный стихийный дар с дипломом КУМ по специальности бытовика и жизнь среди Безумных Бранов помогли неплохо подготовиться технически. Всякие полезные зелья, знание флоры и фауны, точный расчёт провианта и внимательность сделали мой дальнейший одинокий путь через долину не то чтобы необременительным, но вполне спокойным. Несколько мелких стычек с местной странной живностью и ночёвки на деревьях были самыми волнующими впечатлениями пути. На основе всех рассказов и ужасов, которые болтали и писали о долине, я ожидала худшего.
Я даже сводящего с ума шёпота тьмы, про который упоминали почти все исследователи, не слышала. Видимо, семейная легенда, что в предках у нас наследили оборотни, имела под собой основание. А мы-то с братьями думали, что один прапрадед называл другого прапрадеда «меховой шкурой» чисто из общей нелюбви, предвзятости и обиды на то, что сынок давнего неприятеля соблазнил и украл из родного дома единственную дочку.
Хотя первые ночи дались не так уж просто. Тьма в кронах деревьев и внизу, на земле, казалась живой. Она словно текла, стелилась по опаду, скапливалась в особенно густой черноте в кроне рядом со мной. Аккуратно, словно на пробу, касалась моих ног и — лица, стоило закрыть глаза. Я понимала, что это скорее игра воображения, чем влияние Адарай, но первые несколько ночей всё равно провела в тревоге. А потом ничего, притерпелась, привыкла, да и усталость окончательно взяла своё. Усталость и выработанное за годы учёбы умение спать в любой позе — хоть сидя, хоть стоя, хоть на ходу.
Мне даже начало здесь нравиться, когда привыкла к жаре. Очень не хватало возможности принимать душ каждый вечер, а встреченная несколько дней назад речка хоть и подняла настроение, но заменить его не могла. Однако я не роптала: знала ведь, куда иду. То есть точно не знала, но по всем прикидкам школа располагалась именно там, куда я двигалась.
Как ни странно, угадала. Правда, от этого совсем не уменьшился риск, что минувшие полгода подготовки отправятся дохлому шмырю под хвост. А ведь могла бы и раньше сообразить, что умные люди всегда охраняют самое ценное, не полагаясь на одни только природные особенности!
И теперь я сидела на ветке, уткнувшись лицом в плотную магическую завесу, и даже примерно не представляла, с какого конца браться за её взлом. К такому меня КУМ и жизнь не готовили.
Защита была хороша. Защита была сложна. Защита была… красива? Даже немного жаль, что это кружево способен разглядеть только маг. С другой стороны, не-маг ещё и не оценит всего великолепия этого… этого! Изящное многослойное плетение незнакомой силы — наверное, именно так выглядела тьма, с которой мне прежде не доводилось сталкиваться.
А ещё от купола неуловимо веяло чем-то… Древностью? Невиданным могуществом? Или и вовсе — присутствием некоего странного, чуждого, нечеловеческого разума. Зловещая штука. Так и хотелось влезть по локоть, тем более с этой ветки я прекрасно могла дотянуться, но остатки здравого смысла сдерживали. И необходимость записать увиденное в заветный путевой дневник.
Дневник был моей гордостью и любимцем. Зачарованная от посторонних рук штучка стала моим дипломным проектом в соавторстве с одним толковым артефактором. Дневник настраивался на владельца и кому-то постороннему показывал только пространные рассуждения на общие темы, открывая своё подлинное содержимое только хозяину.
 
Мы с напарником были уверены, что не то что вскрыть, даже найти эти чары было невозможно, но недооценивать кромешников я тоже не собиралась, поэтому страховала один артефакт другим: уменьшенный дневник надёжно прятался в заколке. Конечно, если меня поймают и отдадут на допрос менталисту вроде нашего короля, никакие предосторожности не спасут, но вдруг не станут копать так глубоко? Я предпочитала сделать всё от меня зависящее, так было гораздо спокойнее идти на дело.