Операция "Берег" (СИ)

В свою очередь, оказавшийся неожиданным пассажиром Олег держал автомат на коленях, пытался окончательно изгнать звон из головы, и невольно слушал радио-переговоры контрразведчиков — рация на машине работала непрерывно. «Додж» шел впритирку за бронетранспортером, прикрываясь броней, водитель был хорош, на командирском месте сидел старшина Тима — видимо, считался здешним ответственным за марши, и доверяли ему в этом полностью. Сама старший лейтенант Мезина сидела в кузове с радистами и пассажирами, вела радио-переговоры с начальством. Частью было непонятно — сплошь цифры и позывные, но насчет «там с опережением графика», «здесь сейчас нагоним» было вполне доступно даже танковым взводным.
Работают люди. Сама Мезина зла и оживлена, явно имеет штабной опыт, да и колонны водила. Редкий опыт для молодой женщины с такой внешностью. Комбинезон уже обношен по полной программе — выше «усиленного» локтя ткань болтается разодранным клоком, каска и нагрудник в красной кирпичной пыли. Кстати, нагрудник иной, не саперной модели — больше на жилет похож, спину тоже полноценно прикрывает.
— Подъезжаем, — объявила ободравшаяся контрразведчица, отдавая наушники радисту. — Электростанцию наши уже взяли, сейчас опергруппа и саперы помещения проверяют. Имейте в виду: за рекой еще сидят фрицы, оттуда могут их снайпера достать. Ну и начальство нас точно достанет, все же опоздали мы.
Олег хотел сказать, что опоздание не такое уж большое — по часам выходило, что у дома-«угла» минут пятьдесят потеряли. Да и разве получится без таких остановок? Все же столица вражеской Пруссии, тут без сюрпризов обойтись никак не может. Но говорить такого не следовало. Все же напортачило прикрытие опергруппы.
Мезина сама глянула:
— Как голова, товарищ старшлейтенант?
— Нормально. В ушах звенит слегка.
— В нашу санчасть зайди. Там мозги «на раз» проветривают. Получше нашатырного спирта.
Радисты засмеялись.
— Что за юмор? — удивилась старший лейтенант. — Я тоже зайду. В танке пушка бабахает — жуткое дело. В шлеме была, а ухо до сих пор вибрирует. Но так-то танк — сила. Хотя громкая и жутковатая. Дело делает. Благодарю от лица легко-штабной пехоты.
— Да что там.… Две машины из строя вышли.
— Машины восстановят, подкрасят. Люди в основном целы, разведчиков из-под металлолома выручили. Но лично от меня спасибо за доворот башни. Думала, не поймешь в суете.
— Да я и не понял. Это вы там, конечно, лихо взлетели. Кто мог догадаться?
— Вот, товарищи! Главное на войне что? Взаимопонимание и интуиция! — пояснила контрразведчица с интересом слушавшим разговор связистам.
Старшина Лавренко на миг оглянулся, глянул на начальницу со странным выражением. Все еще побаивается ее, что ли?
Кёнигсберг апрель-45. Штурмовая группа и расчет орудия ЗиС-2.
* * *
7 апреля 1945 года. Кёнигсберг. Электростанция «Косе»
17:22
Комплекс построек электростанции производил серьезное впечатление. У ворот стояла разбитая немецкая самоходка, торчали остатки разнесенных прямой наводкой дзотов — здешнюю опергруппу прикрывали и ИСУ-122, у них особо не забалуешь. На территории лежали тела немцев, горело небольшое строение, но в целом был почти порядок — ничего особо не взорвано, повреждений немного, да и те в основном старые. Да и трупов немного, видимо, отошли немцы без упорного боя[2].
Бронетехника осталась у въезда, машины контрразведчиков прокатили мимо корпусов. Бойцы с удивлением смотрели на бетонные L-образные гребни, прикрываюшие здоровенные турбины.
— Немцы защиту от авианалетов напридумывали, — пояснила технически осведомленная Мезина. — Вроде помогало.
Остановились — впереди вдоль стены прятались машины со знакомой буквой «Л» на бортах, стояло начальство. Мезина и майор-начальник опергруппы пошли докладывать.
  
Тут рядовой состав попрятался, да и сам старший лейтенант Терсков, проявил малодушие. Сидели на подножке «доджа» со старшиной, скрытые от начальства корпусом машины.
Старшей лейтенанту Мезиной делали выговор, жесткий, наверное, и по партийной части взгреют. Прохаживался перед группой офицеров майор Васюк, выразительно разводил руками, стучал кулаком по стальной груди. Здоровенный подполковник — рядышком с невысоким Васюком они смотрелись несколько забавно — кулаком по себе не стучал, а демонстрировал кулачно-растирающие движения — это он не проштрафившейся Мезиной грозил, а показывал, что с ним сделает начальство, если… Понятно, «если что» — Мезину прислали как важного специалиста, в штабе удивительную лекцию-доклад она читала, а получается, что специалистка с винтовкой штурмовать здание полезла. Разве так можно? Сам Терсков о чем думал-то? Затмение какое-то нашло. Кто ей вообще самозарядку вручил?
— Не смотри…те, — дернул за рукав старшина Лавренко. — Они чуткие, потом и нам всыплют. За излишнее любопытство. Ой, извините, субординацию малость нарушаю.
— Да ладно. Всё равно прячемся. Но так-то, действительно вышло не дело. Мезина — специалист. Не должна была к немцам лезть. Какой дурак ей СВТ выдал?
— Я выдал, — печально признал старшина Тимка. — Только это ее винтовка, в смысле, за ней записана. Не мог же я не выдавать? Там все по описи, как принял, так и передал.
— Винтовку было давать не обязательно, — сказал укрывшийся за колесом водитель «доджа». — Сразу было понятно — если Катерине винтовку дать, так непременно она весь боекомплект и выстреляет. Привычка у нее такая, ты же про нее слыхал.
— Угу, посмотрел бы я на тебя, как ты Мезиной положенное оружие не выдаешь, — печально закивал Лавренко. — Ты же прямо железный, тебе-то что.
— Это конечно, тут ты ничего не мог, против такой особы не попрешь, — признал водитель. — А что там в немецком доме-то было? Настрелялись?
— Да не то чтобы… — Тимофей снял каску, почесал аккуратно стриженную, пусть не очень-то и «под-машинку», но все равно мальчишескую голову. — Лезу, значит, за ней. Думаю, «щас брякнусь, зубы вышибу, буду потом сиять, как ваш Митрич». В жизни не думал, что по стволу пушки придется бегать. Ну, а что делать? Я же, вроде, временный ординарец. Ничего, долезли. Гранату, то-сё… Коридор. Она налево — я направо. Немец высунулся, я срезал, закидываю в ту гостиную гранату… оглядываюсь. Ваша Катерина у лестничной площадки, и прямо на немцев напарывается — они сверху уже тикают, гурьбой этакой прут — там перил-то нету, снесло.… Всё, думаю — положат Мезину. Это же вплотную, рукопашный, я с места даже строчить не могу — там все силуэты в единое смешались. Не уследил Тимофей Лавренко, теперь…
Старшина горестно замолчал. Издали доносились невнятные звуки беседы комсостава, там повышенные тона не сбавлялись.
— Тима, не томи, — взмолился водитель. — Как оно вышло-то?
— Да как вышло… вы же видите — стоит Катерина, целая, даже не особо оправдывается. Вот как она это там сделала? — старшина Тимофей сердито нацепил на себя каску. — Нет, меня и самого учили. Ножом и прикладом, в тесноте, по горлу и прочее. Но я так мгновенно не умею. Даже как-то обидно. Все же девушка, женщина, пусть и тренированная. А я даже понять не успел. Фрицы, впрочем, тоже ничего не успели. Раз! — все лежат, двое в угол забились, на жопы сели, руки вверх тянут. Один на меня по коридору ошалело удирает. Ну, с ним понятно. Вот и всё. Внизу уже саперы гранатами грохочут.
— Она их постреляла? В упор? Из СВТ? — не поверил Олег.
— Может и стреляла, — не очень уверенно согласился старшина. — В упор, да. Там не особо слышно было. Потом била. Стволом и прикладом. Колола и резала. Это уже штык-ножом. Очень быстро. Вот как объяснить, если я и сам не разглядел? Говорю же: раз! — двое фрицев сидят-визжат, остальные лежат, она кинжал о спину немца вытирает и глазами блестит. Как кошка в темном подъезде. Только запах еще хуже. Тьфу, это я что-то не то говорю. Виноват.