Операция "Берег" (СИ)

Катерина спрыгнула с сидения:
— Товарищи радисты, ноги можно размять, но за машиной следить в оба, не отлучаться! Товарищ старший лейтенант, ты со мной?
— Естественно. А что делаем-то?
— Проводим политико-воспитательную работу, — вполголоса пояснила Мезина, отряхивая видавшую виды, но все еще щегольскую куртку. — Мы же из будущего, пусть и сомнительного. Обязаны нести светлое, чистое и дивное.
Она выбила о колено кубанку и решительно направилась к дверям.
Евгений с некоторой тревогой последовал за бывшей начальницей. Похоже, Катерина была изрядно зла. Нынче это было не столь очевидно, как в былые времена, а может, пооотвык товарищ Земляков от характера напарницы. Чем ей медики-то успели насолить? Или генерал команду дал?
Медпункт был пустоват — далековато от передовой, не дошел еще поток раненых, да и задачи у «обеспечивающих» медиков чуть иные. Но один раненый все же уже имелся — белел свежим бинтом под разрезанным рукавом гимнастерки. Очкастая фельдшер в наброшенном на плечи белом халате, закончив обработку, мыла руки. Санитар бодро заливал в рукомойник воду.
— «Легкое»? — сходу поинтересовалась у раненого Катерина. — Молодец! Заживет мигом. Иди погуляй, товарищ санитар тебя проводит.
— Стоп! А вы кто такие! Я старшая по медпункту, и я, б… не позволю… — матерно взвилась фельдшер, хватая полотенце.
— Вы военфельдшер М. Е. Варлам? — очень кротко уточнила Мезина и резко показала-ткнула в нос медичке красное удостоверение. — «СМЕРШ», управление «К». Разговор есть.
Раненого и санитара сдуло как ветром. Военфельдшер слегка побледнела, но с показным сарказмом уточнила:
— Арестовываете? Как шпионку или как пособницу?
— Пока не арестовываю. Можно расслабиться и повеселиться. Пока профилактическая неофициальная беседа, — успокоила Мезина. — Чисто товарищеский разговор. Дамский.
Евгений догадался, что будет жестко. И что такое фельдшерица успела натворить? Она же вроде недавно командированная, после тщательного отбора, вполне профессионально грамотная…
— Суть претензий? — Варлам попыталась поправить очки, которые и так сидели правильно.
— Ты, дура, зачем нас дискредитируешь? — негромко поинтересовалась Катерина. — Тебе, шмонде, кто такое хамство разрешал? Какого хрена ты всему личному составу Красной Армии сексуально-патологические мысли внушаешь?
Глаза товарища Варлам за стеклами очков стали преогромными:
— Я внушаю⁈
— Какого хрена у тебя через слово про интимные приставания и склонение к сожительству? Да еще с использованием матерной лексики? Тебя кто тут лапал? Кто трахал? Давай: фамилии, звания, места службы? Живо! — в полный голос рявкнула старший лейтенант Мезина.
— Постойте! Я никому не позволяла….
— Не позволяла? Так о чем разговор? А, Варлам? Отчего тебя за психованную дуру принимают? Или ты по жизни головой больная, насквозь паранойная?
— Я никому не позволю меня оскорблять… Ой! — Варлам шарахнулась, но поздновато — была поймана за ремень на животе и притиснута к стене. — Кто вам давал право…
— А мне прав давать не надо. У меня они и так есть, — прорычала Мезина и внезапно хлопнула фельдшершу по верхам филейной части.
Варлам от неожиданности по-девчачьи взвизгнула и заскулила:
— Да вы что⁈
— Проверяю наличие личного оружия. Кобура не пустая, так? Обращаться со стволом умеешь?
— Учили. Пустите, вы мне брюшину проткнете…
Катерина притиснула жертву к стене еще плотнее:
— Договоримся так: если к тебе кто всерьез приставать начнет, заваливать или сгибать в откровенно неуставную позу, можешь стрелять на поражение. Прямо из штатного оружия.
— Вы что⁈ Я не могу, я медик, и…
— Заткнулась! Полезут силой — стрелять. Сошлешься на личный приказ товарища Мезиной из «СМЕРШ». В случаях флирта, шуток и намеков — как глупых, так и наоборот, — с улыбкой говоришь, что «увы, ты не такая, у тебя жених». Логика доступна?
— С какой стати я должна врать… — Варлам вновь пискнула, вмятая в стену.
— Ты русский язык понимать способна? Если от тебя еще раз услышат странные слова и звуки типа «харассмент», «абьюз» и «он мне тонко и прямо намекал», я приеду с представителями трибунала. Мы заведем дело, и в два часа его расследуем. По итогу — или охальник отправится в штрафбат, или ты. За наглую клевету и злостное уклонение от исполнения обязанностей военмедика.
  
— Нет тут штрафбатов для женщин… — с трудом, но выдохнула упоротая военфельдшер.
— Будут. Мы не можем допустить столь вопиющего неравноправия полов, сформируем. Пойдешь туда первой. Лично отберу у тебя «наган», вручу карабин со штыком, сто патронов и две гранаты. Побежишь в атаку, раз по профессии работать не можешь.
— Ладно. Я поняла, — выдохнула, корчась, очкастая страдалица.
— Ну и ладненько, — Катерина отпустила жертву, слегка отряхнула измятый халат фельдшерицы. — Похоже, ты меня знаешь. И даже отчасти веришь.
— Да, знаю. В Отделе на инструктаже ваше фото видела. В смысле, портрет, — призналась, держась за живот, товарищ Варлам.
— Портрет, да, — проворчала Мезина. — Хороший был художник, жаль, что погиб. Слушай, Варлам, я садистской славы отнюдь не ищу, и трясти тебя мне никакого удовольствия. Но прекращай себя идиотски вести. Стыдно за командировочных, честное слово. По медицинской части на вас никаких претензий, все хвалят, и вдруг тебя срывает на этакую «пургу». Всё, выводы делаем, расходимся. Но про штрафбат я не шутила.
— Я поняла. Вы идите-идите, у вас же секретная операция, — простонала Варлам.
Катерина засмеялась:
— Именно. О службе побольше думаем, не отвлекаемся. Бывай, Варлам. Надеюсь, карабин тебе выдавать все же не придется.
Оперативники вышли во двор. Евгений кратко сказал:
— Узнаю методы воспитания.
— Так нестареющая классика, — так же кратко пояснила бывшая начальница.
Связисты уже полезли в машину — видимо, что-то этакое слышали даже издали, сквозь окна. Санитар с легкораненым выглядывали из-за угла дома. Что делать, голос у товарища Мезиной при желании становился жутко командным, в этом отношении Катерина даже изрядно прибавила.
Через несколько минут «додж» вкатился во временное расположение усиленной опергруппы «Север», а у отдалившегося города все громыхало и гудело. Остатки тумана слились с тучами пыли и дыма — особо солнечной и ясной погода над Кёнигсбергом в ближайшие дни не будет, тут можно даже не надеяться.
Теперь ревело и в воздухе — погодные условия позволили работать нашей авиации. Бомбардировщики, штурмовики, прикрытие из истребителей, разведчики… Постоянно, волна за волной. Еще ведет огонь немецкая зенитная артиллерия, порой подбивает, но наши шестерки и девятки самолетов идут и идут…
Наземные бои уже достигли южного района города — Понарта. Туда переносятся КП и НП, подтягивается артиллерия…
Захвачена и южная часть Праппельна, завязались уличные бои. Нашим мешает речушка Бекк — мелкая, но ведь половодье, разлилась, зараза.
К 19 часам наши штурмовые части усилят натиск. Отлично помогут крупнокалиберные самоходки — их мощные снаряды прошивают здания, сносят стены…
* * *
Ландкайм[5]. Опергруппа Север
16:20
Карта товарищу Землякову была до боли знакома, поэтому пора оставить ее на столе и заняться реальным делом.
Молчат бойцы и офицеры — так всегда бывает в последний момент, когда каждый вспоминает — не забыто-то ли что? Нет, все важное учтено, а мелочи будут вспомнены и обматерены уже позже. Знакомые и незнакомые лица кажутся отстраненными, безразличными — это тоже как всегда.
— Пошли, — командует формально старший рейдовой группы капитан Робин.
Поднимается группа прикрытия, собственно рейдовая группа, дружно шуршащая слишком новыми плащ-палатками, встает товарищ Мезина — присутствовавшая почти безмолвно, чисто «на удачу». Это тоже нужно и немаловажно.