Перевал Дятлова. Назад в СССР (СИ)

А тут только по примерным прикидкам сумма далеко за полтора ляма выходит. Вокзал — настоящий. Ладно. Допустим, меня и правда привезли сюда на самолёте. Нашли заранее соответствующее место, чтоб вот оно прям максимально застрявшее в прошлом было. Смотрим дальше.
Массовка приличная. Народу, что на съёмки «Войны и Мира» нагнали. А ведь каждому надо заплатить за рабочее время.
Студенты эти… Ну, положим, юные дарования из театрального вуза. Однако снег-то, снег, твою мать, настоящий! Получается, не только меня надо было самолётом доставить на север, но и всю эту театральную братию. Вряд ли по просторам тайги свободные актёры стайками бегают. Их по-любому из большого города притащили. Дороговато выходит…
— В самом деле, ребята, прекратите!
Теперь Симпатягу Людмилу, имя которой, озвучил Кривонещенко, поддержала вторая девушка. Та самая, что утешала парня с вывернутой рукой. Она с раздражением посмотрела в сторону артистов и погрозила им кулачком. Ага! Щас! Хрен там плавал.
Кривонещенко сделал точно наоборот. Он с ещё большим энтузиазмом завопил:
Котелок никуда не годился,
Я исправил его, сколько мог,
Чтоб могли вы, друзья, убедиться,
Как мой может варить котелок…
Я, кстати, к этому моменту практически пришёл в себя, и теперь наблюдал за театральной постановкой с гораздо большим интересом. Правда, интерес мой был немного другого толку. Я во всех действиях окружающих людей искал подтверждение версии про розыгрыш. Иначе… Иначе я встану посреди этой привокзальной площади и заору в голос. Потому что других логических, адекватных версий у меня нет.
А ещё я прикидывал, закончить спектакль или досмотреть до занавеса? Честно говоря, головная боль немного пошла на убыль, и я с огромным удовольствием пожрал бы. Пока размышлял, артисты дотопали до скамейки, где я пока ещё благополучно сидел, а тот парень, который тряс шапкой перед прохожими, дёрнулся прямо ко мне.
— Товарищ, помогите голодному туристу! — заявил он, а затем своей вонючей шапкой ткнул мне под нос.
Я недовольно отодвинулся и буркнул:
— Бог подаст…
Вообще, не планировал вступать с ними в диалог, но, похоже, выбора нет.
— Религия — опиум для народа! — Тут же отреагировал студент, назидательно задрав указательный палец вверх.
— Шёл бы ты отсюда… товарищ, — процедил я сквозь зубы.
Хотел отвернуться от придурков в другую сторону, но в этот момент мой взгляд вдруг упёрся в растяжку, на которой белым по красному отчётливо читался лозунг: «Встретим XXI съезд увеличением туристорождаемости».
Я молча таращился на буквы, чувствуя, как паника внутри меня продолжает расти. Чёрт… От масштаба одной только подготовки к розыгрышу можно охренеть. Я моргнул, а потом одной рукой протёр глаза. Сначала правый, затем — левый. Растяжка никуда не делась.
— Товарищ, подайте на хлебушек советскому студенту, а лучше на пирожок с мясом, — придурок с шапкой сдвинулся в сторону, загораживая видимость.
Ему, видимо, принципиально было получить этот сраный пирожок именно от меня.
— Отвали, сказал!
Я понял, что терпению приходит конец. А значит, скоро и представление закончится. Сейчас я их всех тут разнесу в пух и прах.
— Слышь, парень, не хами, шутим мы. Пошутили, — сразу же влез Кривонещенко. Он у них, типа заводилы, что ли…
— Да какие шутки! — я поднялся со скамьи. — Всё, баста, кина не будет.
Сделал шаг к пацану с шапкой, а потом выдернул её у студента из рук.
— Так, всё, давай, говори своим — цирк закончен, клоуны разбегаются.
— Парень, ты чего? Какой цирк? — «побирушка» очень натурально вытаращился на меня.
— Угомони свои таланты. Где тут у тебя скрытая камера? — я продолжал на него наступать.
А потом вообще резко дёрнул к себе и шустро прохлопал одежду, проверяя на предмет наличия микрофона. Уши, кстати, тоже «прохлопал». Со стороны выглядело так, будто я ему две оплеухи вхерачил.
— Эй, ты чего? А ну, пусти! — Возмутился студент и толкнул меня в сторону.
— Ты берега попутал, актёр?
Я прямо даже обалдел от такой наглости. Но обороты сбавил. Потому что, в отличие от этих придурков, которые к вокзалу стояли спиной, заметил, как со стороны вокзала к нам на всех парах топает наряд милиции.
 
— Быстро достал телефон, набрал начальство и дал мне трубку. А ещё лучше, метнулся кабанчиком и притарабанил мою мобилу.
— Парень, ты чего?
В глазах студента мелькнул страх. Обычно так смотрят на буйных психов. А вот его напарник, тот самый Кривонищенко, похоже, или бессмертный, или не в курсе, кто перед ним стоит.
— Слышь, придурок, пить надо меньше, — с бравадой выкрикнул «побирушка». Видимо, при товарище ему не хотелось выглядеть ссыклом.
А потом это идиот не придумал ничего лучше, как толкнуть меня, чтобы я рухнул на лавку. Ну… Дальше всё, как по написанному. Сработали рефлексы. Я в такие моменты действую, не думая. Естественно, студентик получил ответный тычок и отлетел в сторону.
По закону подлости, именно в этот момент к нам подвалила милиция. Всё дальнейшее проходило под соответствующее звуковое сопровождение. Ор, маты, крики, свистки, девчачий визг.
— Мужики, вы охренели? Позовите режиссёра! Комедия закончилась! Всё, кина не будет, говорю! Отпустили меня, быстро, — Горланил я громче всех. Но при этом, на дальней периферии сознания вдруг начала крутиться мысль: что-то тут не так.
Нанятая третьесортная группа актёришек ведёт себя как-то уж слишком по-настоящему. Такое чувство, будто они в моём лице реально видят то ли пьяницу, то и психа.
Менты вообще повязали всех: Кривонещенко, «побирушку», меня.
— Лёха, давай эту компанию в отделение! — крикнул один из мусоров своему товарищу.
Я уже не просто охреневал от всего происходящего. Я начал реально паниковать. Ерунда какая-то…
Ладно, доиграем до конца спектакль. Может, как раз в отделе и сидит съёмочная группа. Тем более, этот отдел оказался в двух шагах от вокзала. Но Виталику я припомню…
Мы уже подошли к крыльцу ментовки, когда за нашими спинами раздался до боли знакомый мужской голос.
— Товарищи милиционеры! Товарищи милиционеры! — надрывался человек.
Я сбился с шага, дёрнул плечом в ответ на тычок милиционера, который едва не уткнулся в меня носом, а затем развернулся. Сердце дало дрозда, по затылку стукнуло чем-то тяжёлым, от прилива крови резко набухли виски, перед глазами заскакали чёрные мушки.
За нашей группой бежал, размахивая руками, мой родной дядя по отцу. Мой молодой двадцатилетний дядя. Года два как покойный. Я застыл, пытаясь осознать увиденное, но товарищ милиционер, недолго думая, придал мне ускорение и буквально пинком толкнул к двери.
  
Глава 3
 
О продолжающемся театре абсурда
 
— Та-а-а-ак… Константин Константинович Замирякин… — седой мужик в погонах подполковника замолчал, выдерживая паузу.
Поскольку смотрел он прямо в моё лицо, и кроме нас двоих в кабинете не было никого, видимо, данная многозначительно растянутая фраза предназначалась мне. А я как бы ни разу не Константин Константинович, и уж точно не Замирякин. Что за дурацкая фамилия? Анекдотичная. Но кого это сейчас волнует? Кроме меня, естественно.
Потому что я, к примеру, очень волнуюсь. Можно даже сказать, нервничаю. В моей голове крутится один и тот же вопрос: какого, сука, хрена происходит⁈
Конечно, этот вопрос появился не сейчас. Он появился сразу, как только вместе прекрасной летней погоды я вдруг оказался в сраной зиме. Ненавижу зиму! Ну… только если это не Альпы. А это — не Альпы! Это — Серов! В жизни никогда об этой Тмутаракани не слышал.
Позже вопрос стал ещё более насущным, когда вся окружающая меня действительность начала сильно напоминать какой-то квест в советское прошлое. В данном случае могу точно сказать: я подобных развлечений не заказывал.
Версию про Виталика с его хреновым чувством юмора тоже пришлось исключить. Потому что, сколько бы ни была бабла у моего товарища, машину времени даже он не в состоянии сделать. А вся фишка в том, что я и правда нахожусь в советском прошлом, как бы странно это ни звучало. Как? Понятия не имею. Пока что данная мысль в моей голове категорически не желает обретать адекватные черты. И вряд ли обретёт. Я же не сумасшедший. Вроде…