Король холопов

Зато на следующий день после посещения старосты вечером к воспитательнице пришел новый гость. Это был подкоморий Кохан, явившийся не в качестве королевского посла для передачи каких-нибудь поручений от его имени, но якобы затем, чтобы ближе познакомиться с ней.
Старуха любезно приняла гостя, но она внутренне вся дрожала от страха, чувствуя, что он пришел с целью выведать от нее что-то. Она о нем достаточно наслышалась и знала, что это за человек.
  
Он завел с ней разговор по-приятельски, давая ей различные полезные советы, знакомя ее со старыми придворными обычаями, указывая на то, как нужно поступать и чего следует остерегаться.
Недоверчивая Конрадова держала себя очень сдержанно и осторожно. Цель, которую он преследовал, заводя с ней дружбу, она отгадать не могла. Кохану хотелось оторвать короля от гордой, неприступной Эсфири и сблизить его с молодой женой. Вероятно, он надеялся своими услугами заслужить благодарность молодой королевы и снискать ее расположение, между тем, как еврейка Эсфирь равнодушно относилась ко всем его заискиваниям и держала его на почтительном от себя расстоянии.
Во время разговора с Конрадовой Кохан упомянул и о Борковиче, рассказав ей о том, как староста напрасно добивается расположения короля. Кохан спросил старуху, правду ли говорят, будто Боркович часто бывал при силезском дворе, и княжна Ядвига к нему хорошо относилась.
Старая наперсница, услышав этот вопрос, побледнела и не сразу нашлась что ответить.
Она начала горячо уверять своего гостя, что все, о чем говорят, ложь и клевета, что Боркович, подобно другим, приезжал в Глогов на турниры, но никакого доступа к княжне не имел.
Кохан вместе со старухой смеялся над всеми этими рассказами, и они расстались в полном согласии, обещая и в будущем оставаться друзьями.
Вследствие происков и интриг Борковича Великопольша в то время делилась на два лагеря; один состоял из сторонников владетеля Козьмина, другой сгруппировался вокруг его старого дяди, воеводы Бенко. Оба они были родственниками по крови, но с совершенно различными взглядами и характерами.
Мацек был человек дерзкий, заносчивый, изворотливый, честолюбивый и жадный; он не брезгал никакими средствами, лишь бы достигнуть своей цели. Страсти в нем брали по большей части верх над рассудком, и он часто, совершив какой-нибудь вопиющий проступок, делал вклады в монастыри, чтобы успокоить свою совесть и избавить себя от нареканий духовенства.
Задавшись целью отделить Великопольшу и образовать из нее самостоятельное владение, признав себя вассалом императора или брандербургского князя, он всеми силами стремился достигнуть этого и готовился к измене. Возможно, что он рассчитывал на бедность Казимира и надеялся воспользоваться периодом междуцарствия, пока Людвиг не будет признан королем. Он не принял во внимание много неблагоприятных для него обстоятельств, и шансы его на успех были незначительны, но в нем была такая самоуверенность, что он ни минуты не сомневался в том, что достигнет своей цели. Значительная часть шляхты, вступившая с ним в союз, слепо ему верила, и так как он перед некоторыми не мог утаить, что стремится к независимости великопольских земель, то намерения его вскоре стали известны многим лицам в Великопольше. Но он умело прятал концы в воду, и доброжелатели короля, хоть и заметили его двойную игру, однако фактических доказательств для обвинения его в измене не было.
Его дядя, воевода Бенко, человек хотя и преклонных лет, но еще сильный духом и телом, всей душой преданный королю, враг всяких беспорядков и насилий, был возмущен поведением своего племянника. Еще в самом начале Мацек, неуверенный в Бенко и не вполне доверявший ему, старался склонить его на свою сторону при содействии своей тетки, жены Бенко, которая была очень привязана к своему племяннику и поддерживала его интересы. Но Бенко, несмотря на любовь к жене, не поддался на ее удочку и категорически ответил, что не допустит измены и будет бороться против нее всеми силами. Мацек, бывший раньше частым гостем у своего дяди, перестал бывать у него после нескольких стычек, произошедших между ними, и прекратил всякие с ним связи.
Бенко громогласно и открыто заявил, что не допустит измены и расстроит все козни своего племянника. Об этом предупредили Мацека, но он в ответ на это лишь презрительно улыбался и в ус себе не дул. Отношения между ними с каждым днем обострялись. Люди, оказавшиеся недовольными Мацеком, переходили на сторону Бенко, а обиженные им переходили на сторону племянника. Воевода зорко следил за всеми действиями старосты и обо всем доносил королю, и Мацек знал об этом. Это были два затаенных врага, готовые к нападению друг на друга. Но Боркович боялся открыто напасть на своего дядю; с одной стороны его останавливали связывавшие их кровные узы, с другой стороны — страх перед силой, которой располагал воевода.
Вокруг Бенко сгруппировались люди серьезные, рассудительные, не поддавшиеся обещаниям Мацека. Он владел обширными землями, расположенными между Познанью и Гнезно, но жил по большей части в своем дворце в Познани и дружил с самыми крупными окрестными землевладельцами, на поддержку которых рассчитывал.
Такому разделению дворян Великопольши на два лагеря способствовала исконная вражда, существовавшая между семействами, боровшимися из-за влияния в различных ее частях. Достаточно было кому-нибудь примкнуть к Борковичу, чтобы его противник перешел на сторону Бенко.
Мы уже описывали образ жизни старосты и упоминали о том, что он постоянно переезжал из одного своего имения в другое, не засиживаясь долго на одном месте и благодаря этому он мог поддерживать сношения со своими сторонниками и упрочить связь с ними.
Совершенно другой образ жизни вел воевода Бенко: по натуре своей большой домосед, он неохотно уезжал из Познани. Он был очень гостеприимен, и дом его всегда был полон гостей, приезжавших со своей челядью. Они проживали у него по целым неделям, и по старопольскому обычаю с утра до ночи столы были уставлены явствами, хоть и не изысканными, но зато всего было в изобилии.
Старый, обширный дворец Бенко, хоть и некрасивый на вид, был устроен со всеми удобствами и снабжен всем необходимым. Амбары и кладовые были переполнены рожью, пшеницей, мукой, сеном, дичью, всякими припасами, привозимыми из деревень, и всем, что необходимо в домашнем обиходе. При дворце имелась обширная баня для приезжих и их челяди; позади городских построек помещались конюшни, в которых могло вместиться несколько сот лошадей; недалеко от дворца находился собственный пивоваренный завод, доставлявший нужное пиво.
Дворец воеводы был устроен по образцу дворов владетельных особ. Были у него и ловчие, и стольники, и чашники, и многочисленная дворня. Во дворце безотлучно находился ксендз капеллан, исполнявший также обязанности лектора при воеводе.
Бенко был бездетен, так как несколько лет тому назад его единственный сын погиб на охоте, подстреленный неизвестно кем и как. Были некоторые следы, указывавшие на то, что Мацек Боркович причастен к этому убийству, и что оно совершено по его инициативе, и хотя не было достаточно доказательств для предания его суду, но их было довольно, чтобы его держать в сильном подозрении.
Мацек надеялся, что его тетка, жена Бенко, уговорит своего мужа назначить его наследником своих многочисленных имений. Но Боркович ошибся в своих расчетах, потому что воевода, заподозрив племянника в убийстве своего сына, возненавидел его и с разрешения короля назначил своим наследником какого-то дальнего родственника. Это их окончательно разъединило и вооружило Борковича против Бенко.
  
Воеводе исполнилось семьдесят лет, и хотя по прожитым годам его можно было назвать старцем, однако по его наружному виду этого нельзя было сказать. Он был большого роста, крепкого телосложения, с молодых лет закаленный, готов был, несмотря ни на какую погоду и во всякое время, сесть на коня, ночевать в поле и не боялся никаких трудов. Лишь в последние годы, так как у него мало было дела, он стал несколько тяжел на подъем; однако вокруг него всегда было шумно и людно.