Король холопов

Но она долго не могла оставаться печальной, к ней возвращалась ее веселость, и она снова распевала песни, лицо становилось оживленным, и помутневшие от слез глаза приобретали прежний яркий блеск. В один из таких периодов Кохан Рава, красивый, изящный, как принц, встретил ее, идущей в костел… Они обменялись взглядами, и он, вместо того, чтобы идти по своему срочному делу, пошел вслед за ней. Я не знаю, много ли они молились перед образом Святой Девы, но глаза их все время были в действии.
  
Бася была в сопровождении старой воспитательницы, потому что мать была больна; когда она вышла из костела, Кохан пошел вслед за ней и по дороге смело вступил с ней в разговор; оказалось, что она его знает, и она пригласила его зайти к ним; отца в это время не было дома.
Легкомысленной Басе, любившей все блестящее, мишурное, имевшее представительный вид, красивый Кохан, хоть и не первой молодости, очень понравился. Она решила во что бы то ни стало увлечь его.
Королевского любимца после первого приглашения начали часто приглашать в их дом, и Бася мечтала о том, что он на ней женится.
Так продолжалось довольно долго, и казалось, что они очень любят друг друга, но Рава не обмолвился ни словом о помолвке.
В один прекрасный день во время их разговора, происходившего в отсутствии матери, раздались громкие спорящие голоса.
Когда мать вошла в комнату и спросила о причине их ссоры, она нашла Басю со слезами гнева на глазах и с гордым выражением лица; на свой вопрос мать не получила никакого ответа. Кохан, казалось, был не особенно взволнованным произошедшей размолвкой и вскоре ушел. В течение нескольких дней он не приходил, а Бася продолжала иметь обиженный вид; наконец, очевидно, приняв какое-то решение, она, нарядившись, в одно прекрасное утро отправилась в костел при замке. После этого она несколько дней подряд ходила на прогулку в сопровождении старой Вавровы, хвалясь тем, что во время прогулки несколько раз встретила короля, и он даже один раз с ней очень милостиво разговаривал. Мать очень испугалась, но Бася ее подняла на смех.
Вскоре после этого Кохан опять начал бывать в доме. Оставаясь вдвоем с Басей, они тихо шептались, и мать, подслушивавшая у дверей, радовалась, что между ними опять мир и согласие…
Прошло несколько времени, и родители начали уже мечтать о свадьбе, как вдруг однажды старая Ваврова, сопровождавшая Басю к обедне, через час в ужасе прибежала домой, как безумная, ломая руки, с криком, что девушка затерялась в тесной толпе в костеле. Отец немедленно побежал туда, но обедня была уже окончена, костел пустой, а Баси и следа не было…
Отец, боясь поднять крик о пропаже дочери, чтобы не опозорить ее имя, начал ее повсюду разыскивать, соблюдая величайшую осторожность. Подозрение пало на Кохана, но его в замке не было; он находился в городе и, казалось, о Басе ничего не знает.
Мать говорила перед чужими, что дочь ее лежит больная. Пожимали плечами, и были разные слухи. Наконец, Свиняглова узнал, что дочь его находится в Кшесове.
Так продолжалось несколько месяцев и всем рассказывали, что Бася больна; в один прекрасный день она возвратилась в Краков, и гости опять устремились к ним в дом. На ней не заметно было ни малейшего следа болезни. Наоборот, казалось, что болезнь послужила ей к лучшему; она похорошела, стала свежее и еще более гордой. Лицо и глаза были грустные… Кохан опять появился в доме, стали бывать и другие знакомые, и друзья. Бася по-прежнему властвовала и с ума сводила всех. Она их оставила юной принцессой и возвратилась к ним еще более гордой; когда ее расспрашивали о перенесенной болезни и шутили над тем, что ее так долго никто не видел, она этим не смущалась. Злые языки рассказывали о том, что Казимир каждый раз при встрече с ней останавливался, ласково с ней разговаривая, а она отвечала ему нехотя, полусердясь, краткими словами или взглядом.
Наряды ее отличались теперь еще большим богатством, и она украшала себя драгоценными вещами. Она носила на лбу повязку, унизанную дорогим крупным жемчугом стоимостью в несколько тысяч.
Басе была пора уже выйти замуж. Отец, не обмолвившись ни перед кем ни словом, попробовал завести с Коханом разговор о женитьбе; он надеялся его прельстить надеждой на большое приданое, но потерпел неудачу. Кохан обещал остаться другом Баси на всю жизнь, но, по его словам, для женитьбы у него не было времени.
В поисках подходящего мужа для своей дочери Свиняглова остановился на молодом мещанине Фрице Матертере, происходившем из хорошей семьи. Отец его был состоятельным человеком, имел собственную лавку и торговал железом. Вначале дела отца шли успешно, но в старости несчастия начали его преследовать. Сгорел его дом; разбойники напали на него во время его возвращения из Венгрии и ограбили; в доме начался домашний разлад; старик начал пить и весь день проводил в пивной; после его смерти дела оказались в запущенном состоянии, и осталось много долгов.
К счастью, сын его был очень способный, прилежный, расторопный и вдобавок красивый малый. Несмотря на то, что у него не было средств, чтобы тратиться на наряды, и он был одет очень просто, однако, имел громадный успех у женщин, и когда появлялся на улице, взоры всех девушек были устремлены на него. Он научился грамоте в церковной школе, предполагая готовиться к духовному сану, но у него скоро пропала к этому охота. Он собственной торговли не имел, потому что лавку у него отобрали за долги, и ему не на что было купить железа; поэтому он поступил на службу к своему родственнику Кечеру, и у него он приучился к делам.
Бася, любившая красивых юношей, несколько раз расхваливала его перед своей матерью, сожалея о его бедности. Свиняглова пригласил его к себе. Фриц начал приходить вечером на танцы и при близости знакомств еще более понравился Басе своей веселостью, смелостью, умением петь песни; ему в голову не приходило свататься к такой богатой девушке, и он был с ней на дружеской ноге.
Во время игры он был незаменим.
Когда Бася исчезла, и был пущен слух, что она больна. Фриц перестал посещать дом ее отца, но лишь только она возвратилась, он возобновил свои посещения.
Они забавлялись по-прежнему, и Ваврова рассказывала, что видела собственными глазами, как они в сумерках целовались. Возможно, что эта сплетня побудила отца Баси пойти к Кечеру, опекуну Фрица; они о чем-то долго совещались наедине, затем позвали Фрица, и разговор между ними продолжался еще несколько часов, но никто не слышал, о чем они говорили. В тот же вечер Фриц пришел в дом богатого купца и был веселее и развязнее, чем обыкновенно; он просидел весь вечер возле Баси и после этого начал ежедневно бывать в доме Свинягловы. Через неделю в городе заговорили о том, что Бася за него выходит замуж. Кто-то спросил Матертера, правда ли, что он женится?
— А кому какое до этого дело? — ответил он дерзко. — Разве я женюсь для кого-нибудь, а не для себя?
Родственники матери и некоторые из семьи Кечера начали отговаривать Фрица от женитьбы, указывая на легкомыслие девушки, о которой ходили разные слухи; но на все их доводы Фриц только пожимал плечами и ни слова не отвечал.
В городе уже трубили о свадьбе… Говорили, что Свиняглова собирается ее отпраздновать тотчас же после святок, и что у него в доме к этому уже готовятся. А свадьбу предполагали устроить богатую и пышную, какой Краков уже давно не видел.
В те времена существовали законы, запрещавшие мещанам выставлять свое богатство напоказ; во время свадебного пира нельзя было подать к столу больше тридцати суповых мисок, считая одну для трех человек, и не больше пяти блюд; запрещалось пригласить более восьми шутов и т.п.
  
; но Свиняглова и не думал придерживаться этих обычаев, зная хорошо, что никто на него жаловаться не будет, и что те, которые будут веселиться на свадебном пиршестве его дочери, не превратятся в его обвинителей.
На свадьбу были приглашены выдающиеся мещане с их семьями и родственниками, родственники Матертера, Кечера, Свинягловы, разные чиновники, а из придворных — Добек, Кохан и двое из семьи Задоры. Случилось так, что ксендз Баричка должен был присутствовать на свадьбе, потому что он когда-то совершил обряд крещения над Басей, а также потому, что его связывали с этим домом другие духовные узы.