Назад в СССР: Демон бокса 3 (СИ)

Машка первая приняла самое правильное решение — зареветь.
Ольга только прошептала: «моя Китти!» и всхлипнула, после чего мы выгрузились из машины.
Вандалы не смогли выломать роллеты, проникнуть в дом или поджечь его, но здорово попортили фасад. Поперёк входной двери чернела надпись «сдохни».
«Мерк» изуродовали полностью — разбили стёкла, фары, проткнули колёса, располосовали салон.
Около места бедствия ошивалась пара зевак-соседей, полицейский нечто усиленно чёркал в блокноте.
— Здравствуйте, офицер.
Он моментом узнал меня.
— Сочувствую, сэр. Надеюсь, машина и дом застрахованы.
— Как полагается. Но небезынтересно узнать, чьих рук дело.
— Уже установили. Соседи видели старый пикап вашего тренера с группой молодых афроамериканцев внутри, к ним уже выехала полиция Лос-Анджелеса.
Вот такое эмоциональное воздействие на неокрепшие умы, надо понимать, оказал телевизионный репортаж из Атлантик-Сити. Марв для них — Бог-отец, Бог-сын и Бог-дух в одном флаконе, еретики хреновы, а белый посмел обидеть их божество. Примитивная реакция, на уровне животных инстинктов, непростительна, но объяснима.
Если у меня раньше шевелились хоть какие-то сентиментальные помыслы не расхерачить это бандитское гнездо вконец и даже выплатить Луису все пять миллионов долга паскудника Дона, чтоб тот как-то сводил концы с концами и продолжать пасти чернокожую шпану, они улетучились. Когда вошли в дом, первым делом набрал телефон бандита в его машине, эдакая мобила восьмидесятых годов.
— Бомба? Я — в Санта-Монике. Угрёбки Дона и Марва испортили мой дом. Обожди, не посылай меня нах, тебе есть до этого дело. Два миллиона у меня для тебя отложены. Миллион двести я намеревался отдать с продажи дома, но команда Дона в очередной раз поднасрала нам обоим. Теперь его не продать без ремонта, да и страховка не всё покроет. Давай так, я даю три восемьсот, он — миллион двести.
— С чего он их наскребёт? — вскипел гангстер. — Его дом в Голливуде заложен! Продать — всё до цента заберёт банк.
— А второй, где спортзал? Он, в теории, принадлежит Дону и Марву на паях. Но поскольку именно Марв облажался со своими отбросами, пусть теперь живёт в палатке на побережье.
Про дом со спортзалом Луис явно не думал, а тот на несколько сот тысяч в любом случае тянет, несмотря на неблагополучный район. Всё-таки земля в Голливуде. Наверно, именно за эту подсказку смилостивился и скостил мне сотку:
— Три девятьсот с тебя! Сегодня.
— Позже. Прилетит мой новый промоутер — оформлять покупку контрактов. За них и плачу два миллиона. Семь сотен отдам в сентябре, весь гонорар от боя со Спинксом — твой, проследи, чтоб Дон его не зажал. Не позднее октября намерен продать дом, но — сам понимаешь, риелторы не любят спешки.
— Я сам тебе пришлю бригаду отделочников. Чтоб на это неделе дом был готов и выставлен на продажу!
— Приятно иметь дело с серьёзным человеком.
Рассмеяться по поводу «серьёзности» партнёра по переговорам я позволил себе, только положив трубку. Хотя — не до смеха. А если бы мы находились около дома, когда налетела эта толпа — с обрезками водопроводных труб и даже стволами? Сам бы как-нибудь, но девочки…
Они прижались ко мне, гаранту благополучия в чужой стране, что-то не слишком хорошо выполнившему эту функцию.
«Китти» через пару часов уехала, провожаемая в последний путь хозяйкой, смотревшей вслед эвакуатору словно катафалку, увозящему гроб с родственником. Всего десяток раз погоняла за рулём, обкатывая новые права, схлопотала первый штраф, но всё равно была очень довольна, положила новые коврики в салон.
— Знаю, цвет не такой, как ты любишь. Бери пока «кадиллак». Повесим на него номера Нью-Джерси. Я куплю себе что-то поновее.
О том, что банковская ячейка через несколько дней пополнится ещё несколькими миллионами, умолчал.
Конечно, конец августа и начало сентября получились чрезвычайно сложными и напряжёнными, особенно переговоры по переуступке контрактов, Дон крутил и юлил до последнего, не желая оказаться на паперти, и, наконец, подписал необходимые бумаги, а также перевёл мне бабки за бой в «Трамп-Плаза», но лишь после прогулки с мальчиками Луиса, откуда вернулся с заплывшим глазом. Чтобы не напороться на ставших бездомными отморозков Марва из числа оставшихся на свободе, мы погрузили вещи в «кадиллак», я велел брать минимум, остальное — на новом месте, и покатили в Сакраменто в гости к Хайрему. Там провели три дня, включавшие в себя сеанс долечивания, совместное выступление перед телекамерами, где в обнимку с губернатором мы провозгласили новый лозунг-слоган: «Честному штату — честный спорт!»
В Эл-Эй всё же пришлось мотнуться ещё разок — дать показания в суде при избрании меры пресечения хулиганам Марва, троим светит от трёх до шести месяцев, заводиле — год, и пополнить ячейку. Всё, что нажито посильным и непосильным трудом…
В ночь перед отправлением на Восток меня посетил «Вышний».
— Сколько у меня денег?
Я рассказал, как вынужден был поступить после того, как Марв меня едва не убил, инопланетянин изобразил неудовольствие, что ослушался его приказа пять лет работать с Доналдом Дюком.
— Ты крупно ошибся, высший разум. Не изучил людей как следует, особенно их худшие стороны. Если бы замысел Дона воплотился до конца, я бы сдох, он поднял миллионы, ты остался бы без своей цацки.
— Сколько у меня денег?
Да задрал уже! Спрашивал только что.
— Прямо сейчас на счету два миллиона шестьдесят две тысячи.
— Пора вкладывать.
— Хорошо. Какой там стартап выстрелил в наилучшем виде? Биткоин? Электромобили «Тесла»?
— Матюшевич, ты — не бизнесмен. Для стартапа нужны предпринимательские качества. У тебя они оцениваются ниже среднего. Пока вложи в золото. Оно по сравнению с двадцать четвёртым подорожает в долларах многократно. Срочно нужно хотя бы десять миллионов.
— В следующем году — гарантирую.
— Тайсон заработал больше трёхсот!
— Но существенно позже. И я — не Тайсон. Он талантливее, сильнее, злее. Был. Теперь кто на пути? Холифилд?
— Уже не скажу. Общую историю ты практически не изменил, бокса в супертяжёлом весе — перекроил. Сейчас даже биография братьев Кличко неясна — с кем им биться. Бросать бокс не вздумай. Ты им зарабатываешь, я управляю инвестициями. Ни шагу в сторону!
Если твои финансовые решения будут столь же гениальны, как выбор Доналда Дюка, хрен ты заработаешь, а не восемьсот миллионов.
Наутро мы погрузились в «кадиллак» с забитым под завязку багажником, сумки стояли и на заднем диване, осталась лишь норка для Маши, и покатили на Восток.
Один рейтинговый бой пришлось пропустить и отменить, мы элементарно не успевали с Дикки перестроиться. Да и по поводу остальных он намеревался трахать мозги промоутерам соперников и устроителям боёв, после драки со Спинксом моё участие здорово поднимает сборы. Так что один пропущенный и неполученные за него доллары погоды не сделают, всех денег не заработаешь, как бы ни хотелось этого «Вышнему».
  
Глава 16
 
Памяти Брюса Ли
Американцы — нация подвижных людей, они ищут место работы или учёбы по интересам, готовы ездить ежедневно сто, а иногда двести миль в одну сторону. Далеко не все жители Нью-Джерси, получившие контракт в Филадельфии или в Нью-Йорке, катаются туда из своих уютных домиков. Многие, чтоб не торчать в автомобильных пробках или не трястись в пригородных поездах Нью-Джерси Трэнзит, предпочитают снимать крохотные конурки близ офиса и возвращаться к семье только на выходные.
Белорусы и русские, по моим наблюдениям, в основной своей массе ленивее. Поскольку Дикки облюбовал для себя и занятий с парочкой Спинксов городок Нью-Браунсвик, нам логично было ориентироваться на него. Мне нравится ходить на тренировки пешком. Ольга получала возможность ездить в Принстон или на электричке, или на машине, но, вот совпадение, в Нью-Браунсвике «случайно» обнаружился Ратгерский университет, государственный университет штата, в котором имелся бакалавриат в школе бизнеса. По статусности он если и уступал Принстону, то гораздо меньше, чем Минский институт иностранных языков. Конечно, для зачисления в Ратгер требовалось окончание соответствующего каледжа, вот именно к каледжу приравняли белорусский вуз, и это большой для него комплимент.