Назад в СССР: Демон бокса 3 (СИ)

— Пятнадцать минут потерпишь? Мы заканчиваем.
Они даже не прервались при моём появлении, доча была крайне горда, что занимается по утрам как папа-спортсмен. Ещё один балл в пользу Ольги.
Когда спустились в кафе, она шепнула:
— Понравилось? Обращайся. Надо только противозачаточных купить.
Я благодарно улыбнулся и подмигнул.
Днём мы гуляли, на глаза бросилась вывеска боксёрского клуба, похоже, принадлежащего Всемирной любительской ассоциации.
— Зайдём?
Маша выбрала бы аттракционы, но послушно кивнула, Ольга подчинилась большинству.
— Вы хотели бы у нас заниматься, мистер…
Подошедший мулат в спортивном костюме осёкся, узнав меня.
— Нет, простите. Задержался на несколько дней в Балтиморе и как услышал стук перчаток, ноги сами потянули к вам. Моя дочь Мэри и её тётя Ольга.
— Джим Фицроу, сэр, менеджер и тренер сборной Мэриленда среди любителей. Но вы — профессионал…
— Больше сотни боёв на любительском ринге. Уложил Теофило Стивенсона, если вы слышали. Так что по количеству встреч — скорее любитель, чем профи.
— К сожалению, многие из моих парней мечтают перейти к профессионалам. Кому не жаль головы. Эй, гайз! Стоп! Все сюда.
Пацаны побросали мешки с песком, пара спаррингующихся спустилась с единственного в зале ринга. Окружили, смотрели с восхищением. Самый предприимчивый протянул перчатку и ручку — оставить автограф.
— Джим! Если и правда твои смотрят на меня как на звезду, есть очень простое предложение. Дай мне размяться десять минут, потом минутный спарринг с каждым желающим, кто не менее пяти футов девяти дюймов, вес не важен, не покалечу. Одно условие: никаких фото!
Ольга была только на одном моём бою — и то по боевому самбо, довольно давно. Машка прилипла к рингу и смотрела снизу вверх широко раскрытыми глазёнками. Тяжкий запах мужского пота, причём шмонило сильней, чем в конюшне, её не отпугнул.
Мы провели там около часа. Парни, а у Джима тренировались не только афро, пытались выпендриться как могли, я тычками показывал им уязвимости в обороне.
— Тебя как зовут?
— Робин, сэр.
— Всё хорошо. Но рано включаешь правую. Когда левая выбрасывается в джебе, правая отвечает за всю защиту. Молотить обеими можешь, только если перехватил инициативу, соперник и не помышляет о контратаке. Вот смотри! — я поднял обе перчатки к физиономии. — Мой хитрый глаз следит за тобой в щель между перчатками. А ещё стоит быстро двигать головой вправо-влево. Как только заметил дырку в обороне, бац! И моментально руку назад, чтоб не схлопотать.
Шлепок в корпус, проскочивший между локтей, показал ему эту дырку. Парень охнул, скорее от неожиданности, чем от боли, и уступил место следующему.
— Бокс для тебя как наркотик? — спросила Ольга, когда вышли из умеренного освещённого зала под безжалостное солнце.
— Нет, бизнес. Не самый выгодный, но интересный. Мне осталось несколько лет на ринге. Потом вложу деньги, чтоб не заботиться о хлебе насущном, и организую в Минске первую в республике школу профессионального бокса. Скоро его легализуют, а там и СССР развалится.
— Папочка! Девочки смогут заниматься боксом?
Вопрос застал меня врасплох. Ну да, женский бокс однажды войдёт в олимпийскую программу, но пустить Машу на ринг — только через мой труп.
Ольгу больше озаботила перспектива возвращения. Америка, открытая с парадного входа, её пока не разочаровала. В Минске, помимо всего прочего, осталась сестра, у которой младшая увела мужа.
— Я не хочу в СССР.
— Видишь, как удачно всё складывается? Там — Виктория, не желающая ехать сюда, здесь ты на якоре. Я неплохо устроился.
Но недооценил дочь.
— Мама не хочет ехать ко мне⁈
Хлюпающий нос, глаза, полные солёной влаги.
— Ну что ты! Я вчера ночью разговаривал с мамой, пока ты спала. Она не едет, потому что твоя бабушка болеет и лежит в больнице, её надо навещать, а дедушка вечно занят. Вот выздоровеет…
— Если и тогда не приедет… моей мамой будет тётя Оля!
— Поздравляю с первенцем, Ольга Львовна. Не мучилась беременностью и схватками, а уже с ребёнком. И не скажешь, что приёмный, родная кровь.
— Дошутишься, Валера, что мы с Машкой ночью проберёмся к тебе в номер и искусаем. Да, Мария Валерьевна?
— Я не буду кусать папочку! Ну, если только чуть-чуть, понарошку.
Я искоса поглядывал на Ольгу. Та ведь понимала, что мужик с прицепом. Искренне ли любит Машку? Причин сомневаться нет. И выбора тоже, дочь сама предпочла её. А какие у неё варианты в стране, где никого из родных и знакомых, даже не все вокруг — белые?
Обеих не взял на день рождения Вэнса и поступил правильно, потому что свадьба характеризуется словом «шоу», а юбилей шестидесятилетнего — словом «банкет».
Джей больше всего поразило, что я, общаясь с гостями, ни разу не перепутал никого из многочисленных мне представленных — губернаторов, сенаторов, конгрессменов, прокуроров и прочих «конкретных в натуре пацанов» из Демократической партии, а также их супружниц. Женщин-политиков было совсем немного, та же Хилари Клинтон фигурировала как половинка губернатора, а не самостоятельный деятель.
— Ты что, учил их фамилии и физиономии по газетам?
— Обижаешь, драгоценная. У меня хорошая память. Три четверти вашего демократического зверинца вижу впервые и никогда не слышал их имён. Лучше расскажи об остальных, к кому меня не подводили.
— Значит, они того не стоят.
— Джей, а вон тот улыбчивый чернявый…
Она повернула голову в указанном мной направлении и удивилась. За ресторанным столиком посреди огороженной площадки на крыше нашего отеля сидел симпатичный мужик, наружность — как с юга Европы. Он был примечателен тем, что к нему постоянно подходили, похоже, свидетельствовали своё почтение. Больше внимания получил, наверно, только сам юбиляр.
— Неужели вас не познакомили с Дукакисом… А может, и с умыслом. Он из Бостона, губернатор штата Массачусетс. Православный грек.
— Это — непростительное фу, быть православным в США. Но в чём умысел?
— Вэнс внешне в прекрасных с ним отношениях, но Дукакис намерен баллотироваться в президенты и в вице собрался пригласить Бентсена, тот не против. А Вэнс сам желает пройти в Белый дом — в качестве первой скрипки или вторым номером.
— Бездетный голубой?
— Но семья — гетеро и крепкая. А слухи о его секс-ориентации сработают на пользу, убеждая избирателей, что мы толерантны к секс-меньшинствам. Впрочем… я сама тебя отведу.
Я обманул Джей. Дукакис — главный в партии, кто яростно критикует «Стратегическую оборонную инициативу», программу Звёздных войн, считая её слишком дорогостоящим блефом. Естественно, я о нём узнал всё, что мог. Надо же о ком-то строчить доносы в КГБ.
Джей произнесла перед ним короткий спич, то ли аннотацию ко мне как к книге, то ли инструкцию по эксплуатации. Губернатор, пародируя дальнего предка/соотечественника, воскликнул:
— Эврика! — потом снизошёл до разъяснений. — Республиканцы недостаточно разыгрывают карту сотрудничества с русскими. У нас есть общий враг — террористы. Стоит объединить усилия, но поскольку это невозможно вот так сразу, после десятилетий недоверия, составить для начала дорожную карту. Достигнем взаимопонимания по Афганистану. И вы, сэр, замечательно сыграете в нашем оркестре, уничтоживший целую банду террористов.
Сидевшие за столиком и кучкующиеся рядом с готовностью кивнули. Я не был приглашён опуститься на стул и возвышался над мелким греком.
— При всём уважении, ваш план страдает изъянами. Правительство США финансирует таджиков, сражающихся с Советами в Афганистане. Террористы, угнавшие лайнер, как раз из этих таджиков. То есть теракт совершён на деньги американских налогоплательщиков.
— Чепуха! Деньги им дала республиканская администрация. Ещё одно очко к ним в минус.
— Но афганские моджахеды — герои в глазах избирателей США. А я получил Золотую Звезду Героя Советского Союза за уничтожение этих моджахедов в самолёте, а потом во время командировки убивал их в районе Панджшерского ущелья к северу от Кабула. Если американские СМИ этот факт раскопают, а он не составляет секрета, поднимется скандал, кого вы пригласили в качестве лица избирательной компании. Два очка вам в минус. При всём уважении.