Назад в СССР: Демон бокса 3 (СИ)
Он кивнул сопровождавшему ему сотруднику, тот откинул дверцу шкафа и громко щёлкнул какими-то выключателями. Потом отправился на кухню, плотно прикрыв за собой дверь.
— Слушаю.
Мы присели за низкий столик, покрытый белой кружевной салфеткой. Такой вот ретро-стайл.
— Я рассказал нашему человеку о повседневной жизни. По той самой программе — осваиваюсь, потом получаю задание. Но так случилось, матч в Нью-Джерси посетила Джей, личная помощница сенатора Вэнса. Мы болтали минут сорок… И с этого места начинается то, что я не доверил товарищу подполковнику. Во-первых, я приглашён прилететь к ней в Балтимор тридцатого мая — выдаёт замуж дочь. Во-вторых, через день после свадьбы, а Вэнс тоже приглашён, ему исполняется шестьдесят. С вероятностью более девяноста процентов я окажусь в числе гостей… Если найду смокинг на свою фигуру, с этим проблема. Вэнс — наиболее вероятный кандидат в вице-президенты на следующих выборах от демократов. Нынешний квартирант Белого дома заканчивает второй срок, по Конституции США от республиканцев на выборы пойдёт иной претендент, с ним мои, так сказать, друзья намерены потягаться. К восемьдесят восьмому моя боксёрская карьера пойдёт к закату. Надеюсь собрать остальные чемпионские пояса, буду популярен в Штатах куда больше, чем Вэнс. Демократы намерены использовать меня, освободившего тот рейс с заложниками, в качестве фишки в пиар-компании. Я не возражаю. Товарищ генерал-майор, вам нужен агент, внедрённый непосредственно в Белый дом? Пусть в роли всего лишь «кушать подано», но знающий практически всё, утекающее из Овального кабинета.
— Подполковник Вершинин освобождён от работы с тобой. С этой минуты я — твой единственный непосредственный начальник, — не колеблясь отреагировал Соколов. — Победа демократов в восемьдесят восьмом — та ещё лотерея. Но осведомитель непосредственно из Конгресса и из верхушки Демократической партии нам и без того чрезвычайно ценен. Тем более ты знаешь, что творится…
— Вы о Чернобыле?
— Я о СОИ. Генералитет Министерства обороны считает расшаркивания Рейгана с Горбачёвым всего лишь дымовой завесой перед развёртыванием противоракетной обороны, а как только они запустят все системы наземного и космического базирования — немедленно нападут, уверенные в собственной уязвимости.
— За республиканцев не скажу. Судя по паре оброненных фраз в разговоре с Джей, демократы уверены, что СОИ — всего лишь блеф, но слишком дорогостоящий. Правительство тратит миллиарды долларов ради чистого обмана. Точнее, на распил и хищение бюджетных средств, реальных работ по СОИ очень мало. Этот факт — один из будущих козырей демократов в восемьдесят восьмом. Один из потенциальных кандидатов, его фамилия Дукакис, аж брызжет слюной: лучше отправим эти деньги на танки, самолёты и прочие игрушки, хорошо известные среднему избирателю.
Соколов кивнул. То ли от согласия со сказанным, то ли от удовлетворения, что заманил меня на шпионскую тропу.
— Военные давят на ЦК КПСС развернуть обширную программу по резкому увеличению числа ядерных боеголовок и баллистических ракет. Мы рапортуем: именно этого добивается противник — разорить СССР гонкой вооружений. В экономике — трудности. Твоя информация добавит нам аргументов в борьбе с Минобороны.
— Можете добавить: американцы не нападут, потому что ожидают саморазрушения СССР в течение ближайших четырёх-пяти лет из-за горбачёвских реформ и межнациональных конфликтов.
А вот этим смог удивить.
— Пропаганда?
— Нет, аналитика Госдепа для служебного пользования. В прессу вряд ли просочилась. Джей прямо сказала: они уверены в катастрофе. Предлагала вывезти в США всех моих близких на время смуты.
— Смуты?
— Она выразилась иначе: timelessness. Безвременье.
— Причины?
— Подробно не обсуждали. Их аналитики доказали, что по мере горбачёвских реформ и ослабления железной хватки КГБ и полиции, так они называют милицию, начнётся лавинообразный рост антимосковских и антирусских выступлений в республиках Кавказа, Средней Азии и Прибалтики, возникнут региональные межнациональные конфликты. Уже к восемьдесят восьмому ситуация примет необратимый характер. Вся армия и МВД, брошенные на погашение междоусобиц, их не задавят. Внешнеполитическая задача демократов в случае победы на президентских выборах, а если нет, то через Конгресс, сводится к контролю за ядерным оружием бывшего СССР. Чтоб вместо одной державы с водородными бомбами не появилось пятнадцать непрогнозируемых режимов. Разумеется, они сделают всё возможное, чтоб осколки СССР были лояльны к США.
Джей действительно пробилась ко мне в раздевалку после боя — поздравить с поясом, вручить красиво отпечатанное приглашение на свадьбу и упомянуть про юбилей Вэнса, вот, собственно, и всё. Перед генералом КГБ я развёл пожиже — для объёма.
— Про СССР в прошедшем времени… Вот суки!
Привычная невозмутимость на миг оставила Соколова.
— Я не комментирую их выводы. Знаете анекдот про блондинку и динозавра?
— Нет.
— Каков шанс, что, выйдя на Красную площадь, встретишь динозавра? Математик ответил: вероятность — ноль, много нолей после запятой и единичка процентов, то есть тысячемимиллиардная. Юморист: только если Брежнев встанет из могилы. Блондинка: пятьдесят на пятьдесят, может — встречу, может — нет.
— То есть ты не отрицаешь возможности…
— Я лишь утверждаю, что её вывели не самые глупые люди. И руководству КГБ СССР стоит о ней знать. Что делать — полномочия не моего уровня, я только добываю и передаю информацию.
Если бы Госдеп США на самом деле был столь же прозорлив как попаданец, обладающий послезнанием, американским дипломатам стоило бы поставить бронзовый памятник высотой с Капитолий.
— Всё?
— В принципе — да. Остались технические детали. Мне надо вывести родных из зоны радиоактивного заражения.
— В Москву?
— В Лос-Анджелес. Реализовать предложение Джей.
Соколов напрягся.
— Помню твоё личное дело. Жена отказалась покидать СССР?
— Теперь согласна. С вторым моим ребёнком, ему ещё двух не исполнилось, и с сестрой. Вот паспорта. Американские визы я обеспечу в аэропорту имени Кеннеди.
Он покачал головой.
— С документами на супругу и старшую дочь проблемы не вижу, достаточно извлечь из архива её прежний загранпаспорт и поставить печати. Но что касается сестры и второго ребёнка…
— При крайней необходимости вы провернёте это до вечера.
— Естественно. Но в ФБР сидят не идиоты. Они прекрасно понимают, что на подобное способны только КГБ и ЦК КПСС. Валерий, ценю тебя, но ты — не член ЦК. Значит…
— Десять дней — нормально?
— Ты можешь лететь хоть сегодня, американский гражданин.
— «Боже, храни Америку»… Виноват, товарищ генерал-майор, без Маши — никак. Старшая дочь. Хоть режьте. А без Ольги Щегловой, это свояченица, крайне сложно с маленьким ребёнком в США. Хочу, чтоб с маленькой был советский человек, говорил с ней по-русски. Ну, а на Викторию с Иваном…
— Те же десять дней. Слишком быстро и кидает на тебя подозрения. Что же, тебе виднее. Провал — и тридцать лет в федеральной тюрьме за шпионаж. Если лет через десять не выменяем на отловленного американца. Отдаёшь себе отчёт?
— Так точно. Значит, через одиннадцать дней — вылет. Сегодня же куплю билеты на всех.
— Узнай мнение демократов о Чернобыле. Ситуация развивается отвратительно. В центральную прессу почти ничего не просачивается, но… Впрочем, капитан, ты и сам знаешь. Неспроста увозишь детей за океан.
— Так точно. Обзаведитесь счётчиком Гейгера, товарищ генерал-майор. Зело полезная, оказывается, штука.
Вместо ответа он расстегнул джинсовый карман и показал индивидуальный дозиметр. Потом подумал, позвал помощника с кухни и распорядился выдать мне. Я забрал три — для себя и сестричек. Для демона миллирентгены — комариный чих, но пусть никто об этом не знает.
В тот же вечер Вика убыла в Минск на поезде — на самолёт без паспорта не пустят, а так и водительские права сгодятся. Оля в высвободившиеся десять дней с удовольствием отдалась ничегонеделанию, по вечерам возвращалась в гостиницу уставшая от тусы в компании с Машкой, игнорируя рекомендацию не сильно маячить под солнцем, совала дозиметр мне под нос: ничего не подхватила. Молодёжь…