Ты попала, детка! (СИ)

— Я принес тебе адрес, где сейчас находится Доминика. Несколько минут назад телефон включили и выключили, по номеру выследил. Поторопись, пожалуйста.
С удивлением посмотрел на ребенка и взял листок, читая адрес. Обняв крепко ребенка, мимолетно поднялся и направился к двери.
— Дядя?
— Да, мой хороший?
— Она — хорошая.
— Знаю, — прошептал тихо.
Джейсон.
Если до этого никого не хотел убивать, так, всего лишь побить, то сейчас это единственное, о чем я думаю. Кровь прилила к щекам, заставляя от злости стать больше, напрягаясь.
Доминика лежала на полу, беззащитная и вся в крови.
Это была последняя капля.
Бросил своим, чтобы помогли девушке и отнесли ее к машине и вернулся к сволочам бездушным.
Врагу бы не пожелал сейчас оказаться поблизости со мной.
Мужчины лежали на полу, корчась от боли, но как только увидели меня, сделали вид, а-ля мертвы. Ага, поверил. Даже если мертвы, я не успокоюсь, пока не сделаю из них фарш. Таких людей не должно быть на Земле. Бандюги, мать их. Сколько беззащитных девушек они уже использовали и избили?
Убью, блять. Даже в тюрьму за такое не жаль сесть. Зато благотворительностью занялся.
Подошел к самому массивному, пиная без остановки, как уличную тварь. Они это заслужили и похер, что я веду себя не так, как подобает многоуважаемым людям.
— Чем она это заслужила, а? — крикнул, но ответ не услышал, — Чем, блять?
Вот так вот, слабых бьем, корчим из себя крутых, а перед сильными и дышать боимся.
Ну ничего, не бойтесь, в этом деле я вам помогу, дышать не то что будете бояться, да у вас этого не получится даже при огромном и безграничном желании.
Не знаю сколько прошло часов, но уверен, что их сердца уже давно перестали биться, но я все равно избивал до последнего, вымещая всю злость и ненависть свою.
Вернулся на улицу все еще злой, попытался взять себя в руки. Эти люди посреди ночи, оставляя свою семью дома, охотно пожелали мне помочь. Ужасно благодарен им, но сейчас поблагодарить я точно не смогу. Кивнул, мол, расходимся и сел в машину на заднее сиденье, Джозеф, ничего не спрашивая завел машину.
Очень осторожно поправил голову Доминики, кладя к себе на колени.
Все хорошо.
С нами ехала скорая, во главе с нашим семейным врачом, лучшим хирургом в городе и они оказали помощь ей.
— Джейсон, все хорошо, — зыркнул через зеркало на старика, поддержка — это хорошо, но я и сам все вижу, — То есть, все не плохо, но и не хорошо. Повреждений, к счастью, нет. Она походу упала головой, ободрав кожу головы и всю щеку. Руки, ноги точно не сломаны, но все равно в больницу поехать стоит, вдруг есть внутренние повреждения.
— Ты знаешь, что делать, — кивнул и посмотрел на Доминику.
Сердце сжималось, желая забрать всю ее боль, лучше бы меня месяцами кромсали, чем даже пальцем без разрешения прикасались к ней.
Глава 6
Проснулась от тихого шепота, который отдавался в голове ужасным басом. Открыла глаза с трудом, щипало, будто они были посыпаны солью. Поняла, что нахожусь в своей комнате, а у двери топчутся дети.
— Девочкам нравятся цветы, это эстетично, значит, я их положу в вазу с водой, что бы ты не говорила, — Даня был раздражен, говорил, закатывая глаза.
Прикинулась спящей, но украдкой смотрела на детей, улыбка то и дело проскальзывала, но я пыталась шипеть тихо от боли.
Никогда бы не подумала, что от одной улыбки, можно так страдать, боль начиналась у губ и тянулась чуть ли не до ног.
То, что меня найдут, я знала. И что у меня будет ужасное самочувствие, предполагала. Впереди очень «интересный» период реабилитации, ладно хотя бы ничего не сломано. Но лицо — сущий ужас. Рядом с кроватью шкаф с зеркалами, и я не могу отвести глаз, завороженно смотрю на себя и потихоньку прихожу в ужас.
Дети же напугаются!
— Тише ты, умник, дядя же сказал не мешать Доминике. Так что бери свой веник и уходи отсюда.
— Дорогая, — с нажимом произнес мальчик, — с ней ты уже сидела, теперь пришла моя очередь.
Ну как вот не смеяться? Они такие милые. Я не могу не восхищаться ими и очень боюсь сглазить. Как их родители добились такой воспитанности детей? Они не используют в своих словах различные слова, не обзывают друг друга, как подобает типичным братьям и сестрам, хотя вижу, что Даня еле сдерживается.
 
— Ты разве не понимаешь, что у них есть пыльца, а от нее может закружиться или заболеть голова. Вроде мальчик умный, но иногда совсем не думаешь головой. Ну хотя удивляться нечего, мужчины всегда отстают по развитию на два года, поэтому в семьях, мужчины старше, чтобы умом соответствовать женщине своей.
— Ненормальная.
Бедный Даня.
— Не забывай, что у нас родители одни и те же, я ненормальная, значит и ты тоже. Тем более, мы двойняшки, — ехидно проговорила Мелани, — тебя дядя зовет, а мы не слышим.
Вот же актриса, обожаю эту девочку. Даже не представляю, как же счастливы их родители, ведь у них есть два маленьких чуда.
— Уууф.
Даня с тоской посмотрел в мою сторону и вышел. Слава небесам, успела закрыть глаза.
А Мелани бурча, про чистый воздух, открыла окно, поставив его на крокодильчик, и подошла к кровати, поправляя одеяло на мне.
— Доброе утро, дорогая.
Прикидываться спящей нет смысла, попыталась улыбнуться девочке, а та обняла меня крепко.
— Мы тебя разбудили? Дядя нас наругает, — никак не ожидала, что она поцелует меня в щечку.
Вот это да! Соскучились, чтоли?
— Нет, маленькая, я сама проснулась, — погладила ее по голове.
Девочка смотрела на меня, и я видела как дрожат ее губы, а глаза начали наполняться слезами. Она рассматривала меня с сожалением и грустью, ладно, хоть презрения не было, а я бы убежала от такой страшилы.
Какая сладкая девочка!
— Ну что ты, моя хорошая, все хорошо же, — не могла сильно шевелиться и позвала рукой к себе.
Она легла рядом, обнимая меня одной рукой, утыкаясь в шею и плача.
— Мы так напугались…
— Все уже отлично, а ну-ка не плачь, мы же сильные девочки, да?
Поцеловала ее макушку, замечая как открывается дверь и снова заходит Даниил с цветами, только уже со своим дядей, который выглядел не намного лучше меня.
Посмотрел на нас, отчего глаза наполнились теплом, а улыбка была грустной. Видно, он не спал несколько дней, круги под глазами отчетливо виднелись и были настолько темными, что старили его.
Не люблю, когда меня разглядывают.
Когда была младше, устраивала истерики, если на меня долго смотрели. Выросла, поняла, что истерить некультурно и дико, теперь либо не обращала внимание, либо тоже смотрела, пытаясь показать всем своим видом, чтоб убрали свой взгляд от моей царской натуры.
И вот сейчас, Картер смотрит на меня, будто не верит, что перед ним я. Ну да, я бы тоже не поверила, выгляжу как… жертва эпиляции лица. Будто лазером все лицо сожгли и замазали томатной пастой, ну и соли немного посыпали. Ш-шикарно.
Подняла бровь, и решила завершить гляделки, насмотрится еще. Нет, чтобы втихаря хотя бы, краешком глаза. А он стоит и нагло смотрит.
— Доброе утро, Мистер Картер.
— Доброе утро, Доминика, как всегда шикарно выглядишь, — быстро сказал, наверное, даже не задумываясь о своих словах.
Заметила, как Даня ударил своему дядя в бок, мол, очнись.
— Спасибо, мне очень приятно, что Вы каждый раз об этом мне напоминаете, — попыталась мило улыбнуться, — но я итак знаю, что выгляжу восхитительно.
— Дети, выйдете? — взглянул он на детей.
О нет, у меня хотя бы уверенность с ними была. А сейчас один на один. Брр.
Провела грустным взглядом детей, обращая все свое внимание на мужчину, который так же, как и я не знал, что говорить.
— Доминика, как ты? — спросил, выдыхая, неужели ему так сложно говорить?
Раньше не замечала у него такой проблемы.
— Все хорошо, это те, про кого Вы мне говорили?
— Да, мне очень жаль, что ты…, — ему было сложно говорить и я понимаю.