Там, где бродили львы. Последние из свободных
Но мне повезло. Я не перенял от окружающих их настроения. Я чувствовал себя хорошо и привольно в окружении коренных жителей этой земли. Ребенком я побывал вместе с родителями в Кении и Танзании, да еще в том возрасте, когда впечатлительность столь развита; я стал свидетелем миграций огромных стад гну в Серенгети, побывал в величественном кратере Нгоронгоро и наблюдал за львами, дремлющими на ветвях высоких деревьев близ озера Манньяра. Я рос среди дикой природы и дышал ее воздухом. Позже мы переехали в Малави — поистине удивительную страну в самом центре Африки. С порога нашего дома открывался вид на горный хребет Мичиру, и там я проводил все свое свободное время, выслеживая скачущих антилоп, взбиравшихся на почти вертикальные скалы, и сопровождая стада желтых павианов. Однако, чтобы я мог успешно закончить школьное образование, меня оторвали от Мичиру и отправили в Англию. Мама и отчим поступили, как им казалось, самым разумным образом, но через полтора года пребывания в холоде и вечной сырости я лучше, чем когда-либо раньше, начал понимать, где мое настоящее призвание.
Кое-как окончив среднюю школу, я словно на крыльях вернулся домой и в свои восемнадцать лет начал стажироваться в качестве объездчика в заповеднике Саби-Сенд, примыкавшего к национальному парку Крюгера в ЮАР. Отсюда я переехал в Наталь, где в Дракенсберге прошел обучение в школе проводников для детей-натуралистов. Спустя полтора года я был уже в Ботсване, и здесь мое увлечение львами переросло во всепоглощающую страсть. В качестве объездчика я провел четыре года в заповеднике Северного Тули на юго-западе Ботсваны. Эта суровая, иссушенная солнцем страна в изобилии населена слонами, львами, леопардами, гепардами и множеством других крупных животных. Именно в это время мне предложили приступить к серьезному изучению состояния львов в заповеднике, о чем в то время почти ничего не было известно. На первых порах звери были пугливыми и скрытными, наученные предыдущим горьким опытом общения с охотниками. Но со временем они перестали бояться меня и моего автомобиля. Результатом моих исследований стала книга «Плач по львам» — рассказ о жестокости браконьеров и о том вреде, который они нанесли львам Тули.
За время моей работы численность львов в заповеднике сократилась с пятидесяти пяти до двадцати девяти особей, причем основной причиной этих потерь оказался отлов львов браконьерскими петлями. Обдумывая раскрывшиеся передо мной проблемы и воюя с браконьерами, я неожиданно понял, насколько уязвимой может оказаться популяция диких животных даже на охраняемых законом землях. Боль, которую я испытывал при гибели каждого льва, которого я знал иногда с самого его рождения, привела меня к мысли сделать все возможное для того, чтобы предотвратить их полное вымирание. Я надеюсь, что моя настойчивость, многочисленные отчеты о проделанной работе и опубликованная книга принесли значительную пользу для сохранения львов заповедника Тули.
Жалкое состояние популяции львов в этом заповеднике открыло мне глаза на общую проблему угрожающих перемен во флоре и фауне континента. Именно поэтому я поставил своей целью выяснить, что происходит со львами в сегодняшней Африке, и изложить все, что мне удастся узнать о жизни и трагедии этих животных, символизирующих собой девственную природу материка.
Когда я начинал свою работу в Тули, никому и в голову не проходило, что львы этого заповедника находятся под потенциальной угрозой исчезновения, — но лишь потому, что не было никаких реальных сведений об их точном количестве и о структуре их прайдов [1]. Путешествие, которое я собираюсь описать в этой книге, — естественное продолжение моих прежних исследований. Я намеревался выяснить для себя, каким образом вторжение человека в природу, его деятельность и общественное законодательство влияют на благополучие львов, ибо когда я пишу о львах, я пишу о жизни девственных островков Африки в целом.
Львы нуждаются в обширных пространствах нетронутой земли, в животных, которыми они питаются, и в источниках воды, хотя последний фактор кажется наименее значимым. Главное, что нужно льву — его пространство, а оно-то как раз и становится дефицитом в меняющейся и развивающейся Африке. Мне хотелось посетить, по крайней мере, часть из тех мест, где львы еще сохранились, чтобы своими глазами увидеть, каково состояние этих земель, и прочесть написанный невидимыми письменами их рассказ о своем прошлом, настоящем и будущем.
Места обитания львов не всегда были ограничены только Африкой и Азией. Еще в исторические времена они населяли Балканский полуостров. По подсчетам ученых, львы вымерли в Греции между 80 и 100 годами нашей эры. Широко распространен был лев и в Азии, и последние следы его пребывания здесь сохранились ныне лишь в истерзанном Лесу Гир в Индии.
Лев более ста тридцати раз упоминается в Библии. Особенно многочисленна была популяция львов в Ливане и в долине реки Иордан. Ко времени крестовых походов львы здесь вымерли окончательно. Это произошло по многим причинам — совсем иным, чем те, что ставят под удар африканские популяции львов. Между тем Южная Африка дает, бесспорно, наиболее пугающий пример сокращения численности львов в самые последние годы.
Основатель Кейптауна Ян ван Рибек положил начало конфронтации человека со львами уже в самые первые годы колонизации Южной Африки. Прогуливаясь 16 июня 1659 года в своем саду, вокруг которого позже разросся нынешний Кейптаун, он увидел льва, внезапно появившегося перед ним и тут же обратившегося в бегство. В те дни голодные львы нередко нападали на лошадей и скот первых колонистов, которые вынуждены были по ночам жечь огромные костры в расположении своих гарнизонов.
Один из людей ван Рибека подвергся жестокому нападению льва во время экспедиции колонистов к северу. Зверь ворвался в лагерь и, повалив путешественника, прижал его к земле. Попутчик пострадавшего не растерялся, схватил пищаль и убил хищника. Во время другой экспедиции врач отряда, по имени Миллер, отправившись на охоту, увидел «живого монстра с тремя кошачьими головами и тремя длинными хвостами». Миллер был потрясен до глубины души, но видел-то он наверняка трех львов, шествующих в низовьях реки.
Львы были вполне обычны в Капской провинции еще в 1707 году, и их видели в Кару в 1801 году. Но, по мере того как колонизация продолжалась, нашествие поселенцев, охотников и исследователей природы стало причиной стремительного сокращения численности львов. Сначала постепенно, а затем все быстрее львы начали вымирать.
В конце 1830-х годов началось движение буров на повозках, запряженных волами, по направлению к северу, через реку Оранжевую, в нетронутые еще, девственные местности. На своем пути первопроходцы убили свыше трехсот львов. В те дни многие охотники считали честью уничтожить как можно больше львов, создавая себе тем самым славу храбрецов. Бур по имени Коти Дафел застрелил более ста львов — поистине редкое достижение, принимая во внимание несовершенство оружия в те времена. Другой известный охотник на львов, Петрус Якопс, также знаменит тем, что за время своих странствий оборвал жизнь более чем ста львов. В преклонном возрасте, семидесяти трех лет от роду, он подвергся нападению раненого зверя и был жестоко искалечен им. Спасла старика его собака, которая бросилась на льва и заставила его отступить. Пострадавший получил одиннадцать сильнейших укусов в бедра, были страшно изодраны зубами льва и его руки. Но все это ничему не научило охотника: уже через два месяца старый крепкий бур снова был в седле, вознамерившись отомстить своему обидчику.
Европейские «спортсмены», наводнившие Южную Африку, также отняли жизни у сотен львов, хотя основной целью их притязаний были слоны. В числе наиболее известных из этих искателей приключений можно назвать Гордона Каммингса, шведа Чарлза Джона Андерссона, Уильяма Чарлза Болдуина и Уильяма Каттана Освелла. Все эти люди охотились во многих районах Южной Африки и оставили после себя интереснейшие очерки о тех местах, где они побывали и где сегодня уже нет никакой достойной дичи.
