Там, где бродили львы. Последние из свободных

Если не вникать глубже, этот декрет представляется, на первый взгляд, вполне разумным, но с ростом поголовья скота он еще более усложняет проблему «лев — корова». В первые годы после провозглашения декрета было не совсем ясно, как он может повлиять на природные ресурсы. Львы продолжали размножаться, восстанавливая свои потери. Если же смотреть в будущее, этот декрет может оказаться — как это уже произошло в некоторых районах — чрезмерно пагубным для популяции львов Ботсваны. Вероятно, лишь серьезное изучение численности львов и структуры их прайдов раскроет нам истинный масштаб конфликта между скотоводами, браконьерами и профессиональными охотниками.
  
Марк и Делия Оуэнсы, авторы блестящей, весьма поучительной книги «Плач Калахари», ясно очертили проблему, показав, каким образом неизбежный конфликт между фермерами, браконьерами и охотниками вносит смятение в прайды львов, населяющих заповедник центральной Калахари. Более трети львов, находившихся под наблюдением Оуэнсов и снабженных специальными метками и радиопередатчиками (в том числе и несчастный Банис, история жизни и смерти которого как бы символизирует весь трагизм ситуации), погибли от рук человека.
Гибель львов-самцов от руки человека поистине разрушительна для структуры прайдов. От знающих людей я слышал, как трудно встретить сейчас в Калахари взрослого льва с густой и пышной гривой. Большинство попадающих под выстрел — это молодые бродячие звери с ожерельем жидкой клочковатой шерсти вокруг шеи. И это их головы украшают сегодня жилища зажиточных персон в Америке и в Европе.
Один из своих прайдов Оуэнсы потеряли целиком. Все львы были убиты владельцами ранчо, когда звери, движимые сезонной нехваткой корма, вышли за границы заповедника в поисках пропитания. Такого рода сезонные перемещения львов в очередной раз иллюстрируют призрачность границ, устанавливаемых людьми для заповедных территорий.
Я не собираюсь описывать сделанное Оуэнсами, поскольку их научные изыскания и их книга говорят сами за себя. Работа этих ученых вынесла все существующие проблемы на суд широкой публики, а также специалистов, планирующих ход событий либо принимающих конкретные решения. Следует, однако, заметить, что вмешательство сторонних наблюдателей лишь усугубляет трудности. Правительство Ботсваны критикуют из-за океана. Большая часть этой критики зачастую безосновательна и бестактна, ибо следует помнить, что руководство Ботсваны отдало более 17 процентов своих земель под природные резерваты. Департамент охраны природы медленно, но верно усиливает свою деятельность. Школа для будущих работников в области охраны природы создана в Мауне, и молодые следопыты получают стипендии для поездок в Восточную Африку для прохождения учебных курсов. С моей точки зрения, все это обнадеживает. Люди слишком склонны критиковать, а также извлекать выгоду. Несмотря на постоянные конфликты вроде тех, что касаются львов и скотоводов, я воодушевлен деятельностью, дающей реальные результаты, программами обучения молодых специалистов. Нам, пришельцам, не следовало бы судить о том, что сделано не нами, и впадать в пессимизм, если прогресс почему-либо не слишком заметен.
Африка — это быстро меняющийся континент, и его население вынуждено так или иначе приспосабливаться к сиюминутным обстоятельствам, подчас поистине чудовищным. В Ботсване необходимость охраны природы, по крайней мере, осознана правительством, и в нем существует Департамент охраны природы. Многие другие африканские страны уже утратили значительную часть своих богатств — зачастую из-за политических конфликтов. Примеры я уже перечислял во введении к этой книге. Ботсвана же с момента приобретения независимости остается государством политически стабильным и смогла за эти годы организовать несколько национальных парков — в отличие от того, что происходит, скажем, в Судане. В этой самой большой африканской стране еще несколько лет назад не было государственного учреждения, ведающего охраной природы, и единственная попытка организовать национальный парк не увенчалась успехом из-за действий правительственной оппозиции. Ботсвана пошла совершенно иным путем.
В первые годы независимости Ботсвана получала доход исключительно за счет производства сравнительно небольшого количества мяса. Сегодня ее оборот составляет многие миллионы в год в результате использования совершенно иного источника — ископаемых алмазов. Уровень жизни вырос, появляется средний класс, и число рабочих мест постоянно увеличивается. В самых удаленных районах работают школы, и дети доверчиво подходят к белому и обращаются к нему по-английски со словами: «Доброе утро. Куда вы идете?» Ребенок расскажет вам о своей школе и о новой системе образования, которой здешние дети очень гордятся.
Богатство Ботсваны разнообразными ландшафтами и дикими животными привлекает сюда туристов со всего света, стремящихся познакомиться с экзотической африканской природой. Со временем поступающие по этому каналу средства пойдут в фонд Департамента охраны природы, бюджет которого в настоящее время еще слишком мал.
Титус, несомненно, гордился своей работой и той ролью, которая принадлежит ему в заповеднике. Правда, для постороннего эта организация не выглядела достаточно сильной. В период нашего пребывания здесь Титус даже не имел автомобиля, а ведь он должен был контролировать огромную территорию площадью в несколько тысяч квадратных километров. Хотелось надеяться, что со временем все эти трудности и недостатки будут устранены. Это Африка, и только время может решить, к лучшему или худшему повернутся события. Я верю, что в Ботсване дела будут идти все лучше и лучше.
Я уже упоминал, что наш преждевременный отъезд из Макгадикгади в итоге обернулся для нас большой удачей. Сейчас самое время продолжить эту тему. Распрощавшись с Титусом, мы рискнули предпринять короткую разведывательную поездку в расположенный неподалеку к северу национальный парк в котловине Нксаи. Однако, как и в Макгадикгади, пески Калахари и здесь оказались слишком опасными для нашей маленькой машины. Мы повернули назад и вскоре остановились под неким экзотическим деревом, чтобы рассмотреть неизвестные плоды. Когда же я попытался тронуться вновь, мотор не завелся, и я решил, что сел аккумулятор. В конце концов мы все же поехали. Позже мы сделали остановку в Гвета и убедились здесь, что аккумулятор действительно не работает. С помощью нескольких местных жителей мы завели машину, толкнув ее под уклон, двинулись в сторону Ната и вскоре остановились в маленькой деревушке.
Здесь я разговорился с коренным жителем народности тсвана — назову его Дэвидом. Позже вам станет ясно, почему мне не хотелось бы открывать его настоящее имя, коль скоро он так много сделал для меня. Дэвид прекрасно разбирался в механике и с радостью согласился помочь мне. Мы совместными усилиями заменили реле, проверили стартер и снова попробовали завести машину. После безуспешной попытки мы использовали сильно севший аккумулятор с допотопного лендровера Дэвида, но мотор, сделав несколько оборотов, каждый раз упрямо останавливался. Нам все время казалось, что машина вот-вот поедет, и я уже четыре раза пожелал счастливо оставаться Дэвиду и множеству собравшихся зевак. Но каждый раз вслед за этим приходилось вытаскивать все из автомобиля, чтобы извлечь из-под сиденья злополучный аккумулятор. Не надо было быть квалифицированным механиком, чтобы понять: поломка в самом генераторе, и починка займет гораздо больше времени, чем я предполагал. К счастью, у меня были запасные части, и, благодаря содействию Дэвида, я мог надеяться, что кое-как доберусь до Ната, ибо не хотелось далее втягивать его в мои проблемы. Все же с помощью нашего любезного помощника, позволившего нам подзарядиться от его изрядно истощенного аккумулятора, мы через три часа смогли отправиться в путь.
Когда я сел за руль и Дэвид почувствовал, что на этот раз мы действительно уезжаем, он отозвал меня в сторону и спросил: «Тебе нужны шкуры — лев, леопард, зебра?» Я пришел в замешательство, но он, истолковав мои колебания по-своему, добавил с выражением: «У меня есть и бивни слона, много бивней». Итак, мой благодетель, человек, столь охотно оказавший мне дружескую помощь, в свободное время занимался браконьерством. Я спокойно ответил ему, что, хоть он и друг мне, не следовало бы обращаться ко мне с такими вопросами. Я поведал Дэвиду, что моя профессия — это охрана природы и что в свое время моим основным занятием здесь, в Ботсване, было ловить людей вроде него. На этот раз не по себе стало моему собеседнику. Он, должно быть, подумал в тот момент, насколько жестокой оказалась судьба по отношению к нему. Как можно мягче я сказал ему, что я ценю его сегодняшнюю работу по достоинству. Но, добавил я, он не должен так безрассудно рисковать, и его обязанности перед семьей требуют прекратить противозаконную деятельность. Напуганный этим эпизодом, он, возможно, и прекратил бы браконьерство. Но, случись ему оказаться в нужде, он, увы, снова возьмется за дело, смертельно угрожающее дикой природе всего континента.