Там, где бродили львы. Последние из свободных

На следующий день мы направились в заповедник Хлухлуве. Когда мы подъехали к его границе, нашим взглядам предстало множество овец и коз, пасшихся у самой изгороди. Снова стало ясно, что это зрелище олицетворяет собой угрозу будущему буквально всех заповедников Африки: люди и скот готовы были вторгнуться уже в самое сердце дикой природы.
Заповедники Хлухлуве и Умфолози, вместе с неподалеку расположенным приморским заповедником Сан-Люсия, — это старейшие резерваты крупных зверей в Африке, основанные еще в 1897 году. Территория комплекса Умфолози — Хлухлуве площадью свыше девяноста тысяч гектаров представляет собой плодородную холмистую местность с густыми лесами по долинам рек и с саванной растительностью в ее юго-западной части. Деятельность заповедников Зулуленда направлена, в первую очередь, на охрану носорогов, тогда как львы долгое время оставались на втором плане. Резерват насчитывает сейчас около тысячи шестисот белых и примерно двести сорок черных носорогов, оставаясь в течение многих лет главным оплотом этих видов на африканском континенте. Процветание здешних белых носорогов позволило расселить их из Зулуленда во многие другие заповедники Африки, где этот вид ранее был полностью уничтожен.
  
В шестидесятых — семидесятых годах множество белых носорогов было отловлено здесь и перевезено в национальный парк Крюгера, в Свазиленд, Мозамбик и Зимбабве, а также в маленькие заповедники ЮАР и в зоопарки и заказники всего мира. В эти годы из Умфолози и Хлухлуве вывезли более трех тысяч носорогов. Это обеспечило большую надежность выживания белых и черных носорогов, поскольку теперь ядро поголовья этих двух видов не сосредоточено уже в каком-то одном месте.
К несчастью, в борьбу за спасение видов, находящихся под угрозой вымирания, вмешались политики. Я вспомнил, что еще в шестидесятые годы читал о том, как несколько черных носорогов, еще многочисленных в то время в Кении, были пойманы и перевезены в небольшой слоновий заповедник Аддо в ЮАР. Спустя двадцать лет, из-за страшного браконьерства в Кении, здесь осталась горстка черных носорогов, тогда как Аддо и другие заповедники ЮАР, благодаря надежной охране своих зверей, были уже готовы экспортировать черных носорогов в районы Африки, где те были ранее уничтожены. Однако, несмотря на то что в Кении эти животные находились тогда на грани вымирания, правительство этой страны отказалось принять «расистских» черных носорогов из ЮАР. Так или иначе, энтузиастам из коллектива, предпринявшего «Операцию „Носорог“», удалось внести огромный вклад в будущее вида, который в противном случае был бы почти определенно обречен на исчезновение.
Проезжая по территории Хлухлуве, я заметил, что растительность здесь стала гораздо обильнее, чем пять лет назад, когда я последний раз посещал эти места. В Умфолози и Хлухлуве проблема агрессивного расселения кустарников стоит столь же остро, как и в других заповедниках Южной Африки. Между 1937 и 1975 годами площадь, занятая кустарником, увеличилась с 56 до 80 процентов, в то время как участки, заросшие травой, уменьшились с 35 до 15 процентов. Из-за этих изменений облика ландшафта отсюда исчезли многие виды мелких животных — такие, как африканская сова, антилопа стенбок, горный редунка и водяной козел. В борьбе с разрушительным вторжением кустарников руководство парков Наталя вынуждено прибегать к масштабным мерам по их выкорчевыванию. Деревья и кусты приходится удалять ручным способом, ибо других мер противодействия им еще не придумали. Правда, применяется еще контролируемое выжигание древесно-кустарниковой растительности, проводимое одновременно с чрезвычайно трудоемким выкорчевыванием кустов.
Недавно в Умфолози и Хлухлуве ввезли сорок шесть слонов, которые в прежние времена жили и благоденствовали здесь. Последний слон был застрелен в Зулуленде в 1880 году. Отсутствие слонов в этих заповедниках в последние десятилетия сильно способствовало распространению кустарников. Дело в том, что слоны повреждают кусты и деревья, объедая с них ветки, и тем самым вносят свой вклад в превращение непроходимых кустарниковых зарослей и низкорослых лесов в разреженные саванны. Разумеется, на первых порах роль ввезенных сюда немногих слонов не должна быть слишком заметной в плане изменений растительного покрова, но в дальнейшем, когда количество их увеличится, они постепенно преобразуют ландшафт в соответствии со своими естественными потребностями.
Как я уже упоминал раньше, львы в Зулуленде исчезли к 1928 году. Суперхищник вымер здесь, не выдержав неравной борьбы с сообществом фермеров. Однако с появлением в этих местах в 1958 году одинокого льва с темной гривой ситуация начала меняться. Два самца, вероятно, сравнительно молодых, вытесненных из своего прайда, предприняли выдающийся марш-бросок на юг из более северных районов. Первоначально полагали, что они пришли на восточное побережье Зулуленда из Мозамбика, но сегодня есть больше оснований считать их выходцами из национального парка Крюгера. Проделать путь в триста пятьдесят километров скорее под стать птице, чем льву.
Можно думать, что эти два льва прошли на юг вдоль горной гряды Лебомбо, через территории с процветающим скотоводством, но не относящиеся, однако, к числу густонаселенных районов. Одного из пришельцев застрелили фермеры, но второй благополучно достиг заповедника Умфолози и жил здесь, не нуждаясь ни в чем, с 1958 по 1962 годы. Эти два льва были единственными представителями своего вида на территории в сотни квадратных километров, в той самой земле, которая всего сто лет назад считалась одним из самых «львиных» мест. Не правда ли, странное совпадение между судьбами скрытного одиночного льва в заповеднике Мкузи в 1938 году и самца, завладевшего единолично центральной частью Умфолози двадцать лет спустя?
В 1962 году две взрослые львицы и три львенка были пойманы, минуя официальные каналы, в Тимбавати, неподалеку от национального парка Крюгера, и перевезены в комплекс Умфолози — Хлухлуве. Истинная история этих львов долгое время оставалась покрытой тайной. Сначала руководство заповедников публично заявило, что они пришли сюда тем же самым путем, что и черногривый самец несколько лет назад. Но это показалось сомнительным жителям Зулуленда, поскольку за время предполагаемого путешествия львов не поступило ни одной жалобы местных фермеров на хищение у них скота. Однако в то время было бы опрометчивым откровенно признаться, что львов вселили сюда специально, поскольку заповедник Умфолози был окружен множеством ферм, владевших тысячными стадами коров. Положение оказалось щекотливым, и на этой почве вскоре возник конфликт между встревоженными фермерами и коллективом заповедника. А между тем объездчики сообщили, что львицы поладили с одиноким самцом и очень быстро принесли потомство. В 1966 году один из объездчиков-следопытов удостоился привилегии увидеть двоих первых львят, родившихся в Умфолози — первый львиный приплод в Зулуленде за последние тридцать лет.
Постепенно количество львов увеличивалось, и образовавшийся таким образом прайд начал широко кочевать по округе, возвращаясь тем не менее неизменно в долину реки Белая Умфолози, ставшую сердцевинной зоной никем пока не оспариваемой территории этой группы львов. Глава охраны заповедника Ник Стили, особенно опекавший львов, описал в своей книге «Жизнь смотрителя дичи в буше» эти дни возвращения львов в Зулуленд. Вот выдержка из его рассказа:
«Невзгоды и опасности, которые мы пережили при восстановлении популяции львов, были столь велики, что по сравнению с ними искусственное вселение в заповедник гепардов представляется детской игрой. На памяти здравствующих еще ныне людей гепард, лев, леопард и гиеновая собака во множестве водились в Центральном Зулуленде. Но только леопарду удалось пережить волну истребления; все прочие звери были уничтожены полностью. Эта трагедия была обязана предубеждению против плотоядных, столь распространенному тогда по всей Африке, да и во всем мире; каждый зверь, потреблявший мясо, считался конкурентом самого алчного из всех хищников — человека, и должен был сойти со сцены».