Мой папа - миллиардер. Второй шанс бывших (СИ)

— Подготовлю, — отвечаю, решив оставить без комментариев, что он Женю уже назвал своей. И пусть так оно и есть, но как-то… как-то непривычно.
— И это, Рада… думаю, я заслужил, — произносит с легкой неуверенностью. — Фотографию дочери мне хотя бы одну пришли.
— Ага, — киваю.
Отключаюсь и оборачиваюсь к дочери, которая уже раз в сотый включает поросенка и хохочет с этого звука.
  
Включаю камеру и делаю несколько фотографий малышки, а затем недлинное видео громкой хохотушки. И все это отправляю Никите.
С замиранием сердца смотрю, как подсвечиваются под отправленным две галочки, оповещающие о прочтении.
И сердце практически останавливается, когда я включаю голосовое сообщение от Златогорского.
“Какая же она красивая! На тебя похожа…”
Как только вертолет с донорскими клетками и Златогорским оказывается на крыше клиники, врачи и медсестры начинают суетиться. Забирают Женю, позволив мне проводить ее лишь до лифта.
Идти с ними не разрешают, как я ни пыталась их убедить. Просят тихо сидеть в палате и ждать новостей.
Во время ожидания компанию мне составляют Никита, Тимур Лапин и дядя Рома. Дашка подъезжает немного позже, когда Тимур уезжает. По правилам клиники лишь три гостя могут быть в палате одновременно. Поэтому Златогорский мягко просит друга поехать домой, чтобы сестра могла подняться и поддержать меня.
Этот Лапин же только нервничать меня больше заставлял. Таких прямолинейных людей я в жизни не встречала. Заявил дядя Роме, что спал с его дочерью с таким спокойствием и безразличием, словно сообщил, что пошел в магазин и купил хлеба.
Не знаю, как дядя Рома не врезал ему. Я с трудом сдержалась не треснув его хоть разок, чтобы на будущее запомнил, что иногда можно и помолчать.
Все время операции сидим как на иголках в ожидании хоть каких-то подробностей. И меня решают огорошить новостью, что сразу после операции мне Женю не отдадут. Она будет в стерильном боксе, но мне можно будет зайти к ней в специальном костюме. Неудобном и ужасном, но я согласна на все, лишь бы быть рядом с малышкой.
— Рада, — зовет меня Никита, когда я уже собираюсь идти за медсестрами.
— Да, — оборачиваюсь к нему.
— Поцелуй ее за меня.
— Выйдет, сам поцелуешь, — прошу медсестер о минуте и подхожу к Златогорскому. — Делать мне нечего, задолженности за тебя раздавать. Сам оплачивай свои долги.
— Кстати, о долгах, — прокашливается он, и я вижу улыбку на его губах, которую он скрыть пытается. — Я свою часть сделки выполнил. Теперь ты. Тебе придется переехать ко мне. Понимаю, что дочь ты не оставишь, поэтому можешь взять ее с собой, — качает он головой.
— Никит, это ведь твоя дочь, — напоминаю ему.
— Рада, у нас был договор, сделка, — настаивает. — Ты сама деловой человек. Разве не понимаешь? Что будет, если я всем буду прощать их обязательства?
— Ты хочешь, чтобы я с Женей вернулась к тебе, да? — вздыхаю, спросив его в лоб.
— В идеале, — кивает.
— Я подумаю, — произношу, закусив губу. — Но не дави на меня, Никит. Я не знаю, как мне поступить. Я понимаю, чего ты от меня хочешь, но не уверена, что могу сделать выбор прямо сейчас.
— Хорошо, — сдается на удивление легко. — Как скажешь.
— Ты пойми меня правильно, — продолжаю. — Я не уверена в тебе сейчас. Да, ты помог нам с Женей в трудную минуту. Но могу ли я быть уверена в нашем будущем? Что, если произойдет еще что-то, к чему ты снова не будешь готов? Что мне тогда делать?
— Тогда ты обязательно расскажешь мне об этом, и мы вместе будем решать, что делать, — отвечает, надев маску, которую всегда надевает, когда хочет скрыть что-то внутри себя.
— Я принимаю жизнь такой, какая она есть, Никит, — хмыкаю, получив сигнал от медсестры, что пора идти. — Со всеми сюрпризами, а ты нет… И это единственное, что отталкивает меня сейчас. Прости…
— Я понял. Тебе нужна уверенность, — вздыхает и, поцеловав мою руку, отпускает.
***
Никита
— Отчасти я понимаю, что Рада права. Ей нужна уверенность в завтрашнем дне, и мне нужно как-то ей ее дать, — высказываюсь Тимуру, потому что не знаю, как это сделать. Надеюсь получить от него какой-то совет.
— Единственное, что ты можешь сделать — это предложить ей брак и удочерение собственной дочери, — перечисляет он, запивая свои слова глотком кофе. — А еще, как дополнительный профит, — финансовая уверенность в будущем.
— Завещание? — недоверчиво его переспрашиваю.
— До этого еще далеко, — вздыхает он. — Или ты уже собрался на тот свет?
— Нет, не собрался.
— Тогда я бы на твоем месте сделал, как мой отец когда-то, — хмыкает он и, откинувшись на спинку стула, начинает рассказывать. — Купил нам с братом по квартире и открыл депозиты на наши имена, куда ежемесячно шел какой-то процент с прибыли всей сети отелей. Мы всегда были уверены в нашем будущем, независимо от того, что случится с родными. Бизнес и прогореть может, как и наследство, а детское имущество сохранится, — разводит он руками.
— Хорошая идея, — согласно киваю. — Мне даже нравится. Это можно сделать и без брака. И… вообще замечательная мысль!
— О чем и говорю! — восклицает он. — А про Раду… Ты, конечно, меня извини за слова, но не мни яйца, Никит. Эта женщина подарила тебе дочь. Она ни разу не высказала тебе претензий и даже не обратилась, чтобы не нарушать твои границы. Она родила твоего ребенка и не просила тебя о помощи. Рада сильная и уверенная в себе личность. Она тебе нравится, можешь этого не отрицать. Почему ты сомневаешься в браке?
— Это ведь раз и на всю жизнь!
— Твоя Рада назвала меня идиотом, но ты недалеко от меня ушел, — фыркает он, позволив себе рассмеяться. — У тебя после расставания с Радой кто-то был?
— Нет.
— А хотелось?
— Да не особо, — задумчиво тяну.
— О Раде думал? — продолжает Лапин расспрос.
— Думал.
— Поздравляю! Ты влюблен по уши! — выкрикивает он на весь ресторан, заставляя меня даже стушеваться под взглядами десятков людей. — И ты уже мысленно женился на ней и хранишь верность!
— Да нет, Никит!
— Да! — не дает мне оправдаться. — Ты заметил, что официантка тебе глазки строит?
— Пф-ф… Не заметил, — бросаю раздраженно. — И мне не до нее. У меня дочь в больнице и Рада, которой нужна моя поддержка! Она… — говорю и замолкаю, осознав, что друг прав.
После встречи с Радой и Женей я потерял интерес ко всему вокруг. Все мои мысли крутятся вокруг дочери и девушки, которую я люблю.
— То-то же, — хмыкает Тимур, улыбнувшись. — Подумай над моими словами, дружище. Ты уже сделал выбор быть с Радой до конца своей жизни. Нужно теперь до нее донести. Пойми, ей тоже нужно это. Она не маленькая девочка, которой нужны воздушные замки. Подари ей настоящий замок, в котором она почувствует себя в безопасности. Да и развод, Никит… В этом нет ничего такого. Ты боишься стать как отец, но Рада не твоя мама. Она легко тебя отпустит и не будет устраивать истерик.
— Я тебя понял, — задумчиво киваю несколько раз. — Думаю, ты прав. Надо теперь это обдумать и решить, как лучше.
— А теперь помоги мне, — наклоняется в мою сторону. — Расколи свою Раду. Пусть скажет мне, где Лея, ее двоюродная сестра.
— Лея? — переспрашиваю, не понимая, какая здесь связь. — Дочь Романа?
— Ага, — кивает он. — Я с ней встречался. Это первая девушка, с которой я переспал, а после вернулся. Первая девушка, с которой я подумал о чем-то большем, чем просто постель, — рассказывает, удивляя меня. — Но она всегда сбегает. Хочу найти ее и разучить бегать. Сломал бы ее ножки, но, черт, они слишком красивы и очаровательны. И я обожаю их на своих плечах. В общем, достала меня эта бегунья.
Забавно наблюдать за таким своим другом.
Она его и бесит одновременно, но при этом друг от меня недалеко ушел. Влюбился.
— Да, эти Солнцевы — те еще девчонки, — сочувственно бросаю. — Спрошу. А ребят чего не попросишь найти ее?
— Они мне сегодня достали ее адрес, — рассказывает он. — Но там никого нет. Вроде как, обрабатывают дом от грызунов, — пожимает плечами. — Так, давай перекусим, и я поеду. Мне еще нужно новый отель глянуть для покупки.