Мой папа - миллиардер. Второй шанс бывших (СИ)

Моя сильная девочка стала такой слабой…
— У меня положительный резус-фактор, — оповещаю доктора.
— Вы уверены?
— Да, я являюсь почетным донором и в группе своей крови уверен, — смеряю его строгим взглядом. Мужчина на секунду тушуется, но быстро берет себя в руки.
— С вашей стороны в семье есть родственники с отрицательным резус-фактором? — профессионально расспрашивает.
  
— У матери был, но она умерла, — отвечаю строго. — Больше ни у кого нет.
— Тогда будем искать в нашей базе, — выдавливает он улыбку, и я знаю, что она значит.
Найти будет сложно.
Нереально!
Но… я здесь, чтобы помочь и спасти собственную дочь.
— Мне нужен весь пакет документов с диагнозом Евгении, — заявляю ему, вызвав легкое недоумение. — Я направлю их в дополнительные базы.
— Ладно, — кивает он. — Будет сделано.
— Начинайте сейчас, — требовательно прошу, и он вновь кивает. Встает со своего места и молча выходит из кабинета.
— Никит, — Рада оборачивается ко мне вся в слезах и с испорченным макияжем.
— Почему не сказала сразу? — обвиняюще интересуюсь. — Почему я должен узнавать об этом вот так?!
— Ты не хотел…
— Разве это главное? — недоуменно спрашиваю, опустив то, что это неправда. — У меня дочь, которой нужна помощь, а ты играешь в гордость! К чему все это, Рада? Потешить свое эго? Доказать мне что-то? Так смысла нет! Дочь страдает! При том не только моя, но и твоя! Чего ты добилась своей игрой?
— Прости… — бросает и всхлипывает вновь, зарыдав с новой силой.
— И ты меня прости, — вздыхаю и притягиваю ее к себе в объятия. — Я люблю и хочу детей, но считал, что для нас двоих это было рано в тот момент. Если бы ты сказала, что ждешь ребенка, то все было бы иначе, — чуть мягче пытаюсь до нее донести.
— Все будет хорошо, Никит? Ты спасешь ее? Ты поможешь? Я боюсь…
— Обязательно! — киваю, и меня озаряет в одну секунду. Отцепляю Раду от себя и огромными глазами смотрю на нее. — Рада, я пришлю сейчас водителя и дам ему твой номер. Передашь ему папку, которую тебе сейчас принесет врач. А мне нужно кое-что проверить, — говорю, находясь в диким шоке. — О боже! Если все получится, то у нас есть донор!
— Что?!
— Позже, Рада! Позже! — обещаю ей. — Мне нужно в Москву сейчас же! Не волнуйся! Я знаю решение!
Вылетаю из клиники и останавливаю первое попавшееся на дороге такси. Тариф сейчас не имеет значения. Аэропорт одобрил вылет моего частного самолета лишь в определенные временные рамки, и теперь мне нужно успеть!
Даже водитель, оставленный у ресторана, и который может приехать — для меня сейчас зря потраченное время. Есть риск не уложиться в рамки.
По дороге звоню семейному врачу и Виктории Андреевне, которая, вероятнее всего, и может помочь Жене. Но трубку берет лишь доктор. Прошу его через два часа принять меня, и он предлагает сделать это у него дома.
Перелета даже не замечаю. Все время думаю о Раде и Жене.
Почему она мне не сказала? Почему? Плевать на мои слова! Ну не может у нее быть настолько сильная гордость, что она рисковала здоровьем и жизнью дочери.
Я имел право знать!
В аэропорту Москвы меня уже встречают. Личный и постоянный водитель везет меня по адресу доктора, прекрасно зная цель моего скоропалительного возвращения.
Отключаю режим полета на телефоне, и мне сразу же приходит сообщение от временного водителя из Питера, которого мне любезно предоставил друг. Мужчина присылает сканы нужных документов из медицинской карты моей дочери.
— Иосиф Григорьевич, — приветствую мужчину, открывшего мне дверь в одном лишь домашнем халате.
Мы уже давно переросли с ним стадию любезностей и делового тона. Мы больше похожи на старых друзей, при том Иосиф Григорьевич знает обо мне даже больше, чем я. Каждая родинка на моем теле ему знакома. С самого детства меня наблюдает. Даже раньше, когда еще у матери в животе был.
— Проходи, Никита, — отходит в сторону и пропускает внутрь. — Только тише. Ночь. Жена спит.
— Я буду тихо, — киваю ему.
Мужчина ведет меня в свой кабинет, где мы, наконец, можем поговорить.
— Случилось что-то ужасное, раз ты мне позвонил? — спрашивает и садится за стол, жестом предложив мне занять одно из кресел по другую сторону стола.
— Да, — киваю, закусив губу, и произношу. — Моя дочь больна.
— У тебя есть дочь? — недоуменно спрашивает.
— Да, — киваю.
— Больна? — переспрашивает он.
— Да.
— И до сих пор не в моей клинике? — с нотками обвинения продолжает он.
— Я только сегодня узнал о ее наличии и болезни, — оправдываюсь перед ним. Лечиться у кого-то другого, кроме него, для Иосифа Григорьевича значит то же самое, что изменить жене. — Ей нужна пересадка костного мозга, а мне ваша консультация по этому вопросу, — озвучиваю цель своего визита. — Могу вам на почту скинуть историю ее болезни.
— Кидай, — кивает он. — Что требуется от меня?
— У девочки отрицательный резус-фактор.
— Как у твоей матери, — хмыкает. — А у матери девочки?
— У матери, как и у всей ее семьи, положительный, — продолжаю я говорить. — Как у меня. То есть мы не можем помочь. Мы не можем стать для нее донорами, — продолжаю рассказывать и параллельно скидываю на почту все то, что прислал водитель.
— То есть нужен сторонний донор.
— Да, — киваю.
— Ага, — хмыкает сам для себя и взглядом уходит в раздумья. — Дашь мне немного времени, чтобы изучить историю болезни?
— Конечно.
— Пап, ты опять работаешь? — в кабинет заглядывает Лена, одна из дочерей Иосифа. — О, Никита, привет! Вы чего здесь среди ночи? — подходит и приобнимает меня за плечи, приветствуя.
— Проблемы, — бросаю я.
— Леночка, угости пока Никиту чаем или кофе.
— Ага, пойдем, — предлагает она мне, указав на дверь. — Тебе, пап, что-нибудь сделать?
— Ничего не буду, — отмахивается он от нее, погружаясь в дело. — Надо глянуть кое-что.
Оставив Иосифа изучать историю болезни Жени, следую за Леной на кухню, которую, мне кажется, с самого детства помню. Здесь несколько раз ремонт был косметический, но в целом все то же самое. Супруга Иосифа Григорьевича не любит перемен и, если что-то меняет, то на аналогичное.
— Что случилось-то? — спрашивает девушка, направившись к чайнику и наполнив его водой. — Или врачебную тайну хранишь?
— Дочь заболела, — бросаю и опускаюсь за стол. — Нужна помощь твоего отца.
— Хмм… Весело… — хмыкает она. — И когда ты собирался хотя бы рассказать мне о своей дочери?
— Я сам только сегодня узнал, — восклицаю, чувствуя упрек в ее голосе. — Приедет, и будет твоей пациенткой! Обещаю!
Лена работает в клинике отца педиатром, и еще во время учебы взяла с меня обещание, что мои дети будут наблюдаться только у нее.
— Так-то! У нас династия! — важно произносит девушка и ставит воду греться. — Моя семья приглядывает за твоей. Я не собираюсь упускать ни одного Златогорского! Еще мой прадедушка лечил твоего! Так что не надо мне здесь все эти фокусы с другими клиниками! Я ревнивая! Могу и сцену закатить!
— Я исправлю это, Елена Иосифовна, — тяну, подарив ей улыбку.
— А как так вышло, что ты про ребенка не знал? — спрашивает и садится напротив. — В том смысле, что я знаю тебя, и такое бы от тебя не ускользнуло!
— Мать ребенка не сказала, — хмыкаю. — Она пришла ко мне через месяц после начала отношений и начала расспрашивать про отношение к детям. И…
— И ты сказал, что рано, да? — догадывается и закатывает глаза. — Никит, когда ты уже начнешь держать язык за зубами. Я тебе сотню раз, даже когда мы встречались, говорила, что ни один способ контрацепции не дает стопроцентной гарантии. Что сначала нужно убедиться, а затем рот открывать! Ну когда ты уже исправишься? И неважно, сколько вы встречаетесь! Не предохранялись, и появился малыш — ну все уже. Сами виноваты! А если предохранялись, и все равно малыш появился — ну, здесь уже чудо и стопроцентное попадание!
— Предохранялись, — хмыкаю.