Тьма. Том 3 (СИ)

Мне, правда, туда не требовалось: куда больше хотелось пить. Но мало ли что случится? Лучше сразу знать, что здесь и где располагается.
Разлучаться с сестрой я не стал: поздоровавшись со всеми, двинулся в начало салона. Проходя мимо Покровской, заметил, что у той через плечо перекинута лямка, а на ней — небольшая сумка-короб, которую девушка прихватила рукой. Причём держалась за неё крепко, не отпуская ни на миг.
  
А вот на меня, когда я проходил мимо, Авелина не посмотрела, вместо этого пристально вглядываясь в темноту за окном.
Автобус тем временем уже нёсся в сторону центра. Я уселся рядом с Софией, которая тоже глядела в окно, и даже решил, наконец, чуть-чуть вздремнуть.
Не успел.
Позади, рядом с Авелиной Покровской, приземлился Субаба. Не обращая внимания на её возмущённые взгляды, он бухнул в проход сумку, расстегнул молнию и вытащил оттуда автомат:
— На, Седов, хоть ты сможешь помочь, если что…
— Николай, да прекрати уже вербовать учащихся! — нахмурив брови, попросила Малая со своего места.
— У нас особое положение, нам нужны воины! — не согласился Субаба. — А Фёдор подходит!
Мария Михайловна посмотрела на меня, а я коротко улыбнулся, показывая, что всё нормально.
— Это лучше, чем «пушок», — оценил, взяв автомат в руки.
— Держи: четыре магазина, все с усиленным порохом, спаренные. Лично всё проверил! — Субаба с радостным лицом сунул мне боеприпас.
А я принялся его ещё раз проверять, чем заслужил одобрительный взгляд учителя. Хочешь, чтобы твоё оружие стреляло, когда надо, сколько надо и куда надо? Тогда проверяй всё сам. Простая истина, которую в меня вколотили ещё в первый год службы. Видимо, она же служила для нашего преподавателя одним из маркеров «свой-чужой». Довольный Субаба хлопнул меня по плечу и перебрался обратно на своё место.
Проверив оружие и патроны, я снова решил подремать, но разбудила меня перепалка Малой и водителя. Мария Михайловна просила притормозить, а водитель нервно и зло отвечал, что не собирается никого ждать.
Как бы ни хотелось спать, но пришлось проявить сознательность. Ну то есть встать и поинтересоваться:
— Мария Михайловна, а нам надо Константина дождаться? — уточнил я, заметив, что едем мы к небольшой площади, посреди которой солдатики спешно возводили укрепление из мешков.
— Да, — кивнула Малая.
— Дружище, давай дождёмся этих людей! — попросил я водителя.
— А если меня тут сожрут… — завёлся он с пол-оборота, но я положил руку ему на плечо и ласково перебил:
— Ну тебя и так сожрут, если захотят! Твой автобус прикрывает щитами всего один человек, а ещё двое могут прикрыть огнём. И это ни о чём. А на выезде из города мы точно встанем в пробку. И будем стоять, как бараны, глядя, как мимо проносятся машины с мигалками.
Водитель засопел, упрямо выпятив челюсть, но ругаться на сей раз не стал. С учётом того, как мужика штормило на нервной почве, это определённо был успех.
Который я продолжил развивать:
— Дождёмся Константина: это старший следователь особого отдела полиции. Приедет он наверняка не один. С коллегами, на служебных машинах. И помчимся мы с ветерком и с теми самыми мигалками. А место тут, чтобы постоять, хорошее. Вон и воины имеются под боком. Ну что тебе стоит-то подождать?
— Начальник сказал, чтобы без задержек! — выдвинул водитель последний аргумент.
— Так мы и не скажем никому! — утешил его я. — Мы ведь тоже хотим без задержек. Только сначала дождаться бы полицейских, чтобы с ними ехать. И вот тогда точно будет без задержек.
— Ладно… Ладно, уболтал, — сдавшись, отмахнулся водитель. — Скоро этот ваш Константин будет?
— Десять-пятнадцать минут! — ответила Малая, незаметно пожав мне руку. — Федь, тебе стимулятор дать? А то ты, похоже, спишь на ходу.
— Если есть, буду очень признателен, — кивнул я.
— Есть… — она вернулась к своему месту. — Алексей Павлович на другом автобусе уехал, но выдал мне аптечку. Там и стимуляторы есть.
Стимуляторы оказались, что удобно, сразу в шприцах. Точнее, брызгунах или укольниках, как они назывались в этом мире. Прижав эту штуковину к мышце, я недрогнувшей рукой ввёл себе раствор.
И это вызвало у сестры очередной приступ язвительности:
— Полезная штука — служба. Как быстро тебя научили всяким гадостям: рано вставать, других убивать, всякую дрянь в себя ширять…
— А ещё старших слушать, кашу кушать и орать «так точно!» — не стал спорить я, откладывая опустевший шприц.
— Вижу, мой брат ещё тут, — неопределённо хмыкнув, кивнула София. — А то я уж подумала, что подменили тебя…
Десять минут я всё-таки сумел подремать, пока стимулятор ещё не подействовал, а Костя не прибыл. А вот дальше опять стало не до сна.
Особый отдел, к слову, тоже примчался не один: из-за служебных машин испуганно поблёскивали окнами ещё три автобуса.
Видимо, родственники и близкие.
Когда Костя, хмурый и ещё более носатый, чем обычно, постучался, наш водитель нехотя раскрыл дверь. Поднявшись на пару ступенек, следователь окинул салон взглядом, поздоровался с Малой и извинился:
— Увязли в версте отсюда… Отродья налетели на колонну автобусов, пришлось помочь…
Он перевёл взгляд на водителя:
— Пристраивайтесь к нашим автобусам! Есть у вас знак автоколонны?
— Есть, — кивнул тот.
— Цепляйте на стекло и едем. На севере города всё встало: сплошной поток машин. Попробуем в объезд царского тракта.
— Главное, там не встать… — буркнул водитель, но Костя уже успел выскочить.
Вскоре мы снова тронулись в путь. Оказавшись в окружении полицейских, водитель как-то сразу поуспокоился, что сказалось и на манере езды. Но даже будь он по-прежнему на нервах, лихачить всё равно бы уже не вышло. На подъездах к северным окраинам Покровска машин стало больше, и нашей колонне пришлось замедлиться.
Многие водители, которых я видел в окно, пытались объехать пробку по встречке. Однако таких останавливали военные, возвращавшие нарушителей на их половину дороги. Военных, кстати, здесь было особенно много, да и стояли они довольно часто.
А затем стало понятно почему. На встречке показалась колонна бронетехники.
Встав, я добрался до задних сидений. По пути отбился от предложения не откалываться от общества:
— Ребят, я-то за, но лучше пока с сестрой посижу. Её только сегодня выпустили из Тёмного Приказа. Наверно, попозже к вам присоединюсь.
— Будем считать, что мы тебе поверили, ага! — покивала Волкова с третьего года обучения.
Я опёрся коленом о пустое сиденье в конце салона, рядом с родственником Васи, и посмотрел назад. Не то чтобы в этом была острая необходимость, но очень хотелось понять, что происходит на юге.
Увиденное мне не понравилось.
Вспышки были слишком близко. Скорее всего, на окраинах города шли полноценные бои.
Тут ведь как получается… Идущая на прорыв орда не боится смерти. Нет, пока ещё нет прямого приказа Тьмы, те же вульфы и о своей шкуре не забывают. Но если её злая воля подстёгивает и гонит их вперёд, то и они становятся берсерками.
Стреляй не стреляй, будут идти на тебя, скалиться и умирать. И кто-то из них обязательно да прорвётся. Потому что не выйдет создать на их пути сплошной вал огня, который не затыкался бы ни на секунду. И чем больше отродьев окажется в тылу, тем сложнее удержать тех их собратьев, кто прёт на тебя спереди.
Но главное — сейчас их ещё можно отбросить. Сейчас эти земли ещё не принадлежат Тьме, и если собраться с силами, навалиться — Тьма отойдёт. И земля останется за людьми. А вот если дать ей здесь обжиться хоть несколько месяцев, вернуть их обратно не выйдет. Я и сам, кстати, не знал, почему так: банально не успел изучить вопрос. Но таков был порядок вещей.
  
В общем, думаю, ставка была не в восторге от потери Покровска. Судя по интенсивности вспышек, били наши из всех стволов.
Скорее всего, степь к югу от города буквально заливали огнём. Там умирало всё, что могло умереть, включая надежду на победу. А вот отродья, сукины дети, продолжали продавливать рубежи обороны… Видимо, в этот раз армия Тьмы была настолько огромной, что ничего не помогало.