Выбрать волю (СИ)

Эсна обнаружила Кэси в слезах: малышка не понимала, почему Дерек перестал к ней приходить, и никто не мог объяснить ей этого внятно. Надо признать, что Эсна и сама так растерялась, что подумывала тут же и сбежать; но жалость всё же овладела её сердцем, и она нашла в себе силы поговорить с ребёнком.
— Почему ты не любишь дочь? — спросила она после обеда, снова придя помогать Грэхарду с бумагами.
Тот посмотрел на неё с большим недоумением. По лицу его стало понятно, что ему действительно пришлось приложить некоторые интеллектуальные усилия, чтобы припомнить, что дочь у него действительно есть.
— Почему я должен её любить? — обиженно парировал он, увидев в её вопросе упрёк.
Она смерила его долгим взглядом и признала:
— Да, действительно.
Она было перешла к деловым вопросам, но он прервал её:
— Почему ты вообще о ней вспомнила?
Пораздумывав внутри себя, она призналась:
— Дерек просил меня присмотреть за ней.
Грэхард скривился, как от зубной боли, затем нахмурился и уточнил:
— Но он разве виделся с нею?
Эсна холодно повела плечом и ответил:
— Каждый день.
С тяжёлым вздохом Грэхард уронил лицо в ладони и зарылся пальцам и в бороду.
— Я, кажется, вообще ничего о нём не знал, — глухо пробормотал он.
Она тихо обняла его со спины.
Он повернулся и прижался к ней головой, вдыхая запах её духов. Она погладила его по волосам.
Это продолжалась минут пять, после чего он поднял на неё глаза и мрачно констатировал:
— Ты бы тоже ушла, если бы я отпустил, да?
Она посмотрела на него с некоторыми недоумением и сказала:
— Нет.
Её судьба теперь виделась ей только здесь, и она полагала, что проблемы в отношениях с супругом — это не та причина, из-за которой ей нужно всё бросать. Не то чтобы она отличалась большой последовательностью в своих чувствах и решениях, но, возможно, её восприятие больше зависело от того, с какой стороны она видела Грэхарда в настоящий момент. Сейчас он не пугал её, а вызывал жалость, поэтому ей хотелось оставаться рядом и поддерживать его.
— Ведь врёшь, — беззлобно обличил Грэхард, целуя её ладонь. Её холодность была слишком очевидна, чтобы неверно интерпретировать её внимание к нему.
— Нет! — немного обижено повторила она.
Он вздохнул, очевидно, совсем ей не веря, и снова попросил:
— Не оставляй меня.
— Не оставлю, — лаконично пообещала она.
Он встал и привлёк её к себе, целуя.
Она ответила.
В тех случаях, когда он не был груб и поспешен, он очень нравился ей как мужчина.
Пункт «Примирение с Грэхардом», был, определённо, выполнен и даже перевыполнен.
А вот пункт «Разобрать бумаги» пришлось перенести.
...на другое утро они приняли князя Кьерина в одной из гостиных Среднего дворца.
С порога углядев дочь — чего никак не ожидал — он аж споткнулся и расплылся в ласковой улыбке.
— Ваше повелительство, — тем не менее, сперва поклонился он владыке, и лишь потом подошёл ближе: — Эсни?
Та бросила на мужа вопросительный взгляд. Он удивлённо приподнял брови и всем своим видом изобразил: «Прекрати делать из меня тирана!»
Она еле слышно фыркнула себе под нос и бросилась в объятия отца.
— Эсни... — гладил он её по волосам. — Мы так переживали...
— Я сильно простыла, — поспешно объяснила своё долгое отсутствие та. — А потом... — она обернулась на мужа, ища поддержки, и он любезно перехватил нить беседы и разъяснил:
— А потом у меня пропал ординарец, и мы предполагали похищение, поэтому усилил меры безопасности.
— Похищение? — приподнял брови словно бы в удивлении князь, который и сам пришёл именно к такому предположению, но хотел послушать более надёжные источники информации, раз те разговорились.
Мрачно смерив князя взглядом, Грэхард движением руки предложил всем сесть и сухо разъяснил:
— Это было ошибочное предположение. Он просто сорвался со скалы.
По официальной версии для тех, кого почему-то заинтересовало, куда запропал Дерек, говорилось, что тот отправился проверить что-то на Западной башне, неудачно попал под осенний шторм и разбился о скалы.
 
— Что ж, — несколько растеряно отреагировал князь, который не ожидал такого простого объяснения, — Рад, что всё прояснилось. Эсни, — повернулся он к дочери, — я, собственно, с радостными новостями, — он лукаво улыбнулся в усы, наклонился к ней и поведал: — Княжеский совет постановил, что шхуна принадлежит тебе.
По правде говоря, сейчас Эсне было совсем не до той истории с яхтой, но отец сиял улыбкой столь гордой, что ей не хотелось его разочаровывать. Она старательно разсиялась всем лицом и бросилась ему на шею с громким:
— Отец! У вас всё-таки получилось!
Грэхард с минуту наблюдал за этим ликованием, после чего рискнул уточнить:
— Что ещё за шхуна?
Эсна порывисто и многословно, сияя яркими улыбками, эмоционально взмахивая руками и осеняя сияющими благодарными взглядами то отца, то мужа, пересказала всю историю своих терзаний по поводу яхточки, которую ей так старательно мешали вернуть.
Выслушав её излияния, Грэхард нахмурился и с упрёком спросил:
— Солнечная, а мне ты об этом сказать не могла? Вопрос решался одной подписью. — Заметив, как посмурнел князь, он повернулся к нему и раздражённо отмахнулся: — Ах, не ревнуйте, адмирал. Я понимаю ваше желание порадеть о дочери, но в этом случае совсем не обязательно было так всё усложнять.
— Я так и знала, — неожиданно рассмеялась Эсна, припомнив старый разговор, — нужно было просить не вазу из лазурита, а сразу яхту!
Грэхард, припомнивший ту же историю, осторожно улыбнулся.
Ничего не понимающий князь приподнял брови и переспросил:
— Так это ты сама у него просила ту?.. — он бросил недовольный взгляд на владыку, припомнив отвергнутый дар, после чего с укором посмотрел на дочь. — Эсна!
— Что? — весело отозвалась та, перепархивая поближе к супругу. — Его повелительство предложил — я и выбрала!
Князь с некоторым недовольством наблюдал, как дочь устроилась на подлокотнике кресла владыки, гибко подалась к нему всем телом, засветил всё лицо нежностью и радостью, а тот, поймав её взгляд, приобнял её за талию. Они, совершенно точно, не выглядели как люди, которые недавно рассорились насмерть.
«Ну Треймер!» — недовольно помянул адмирал своего осведомителя.
Когда князя всё же выпроводили, Грэхард повернулся к супруге и с некоторой настороженностью переспросил:
— И что это сейчас была за демонстрация?
Отношения их, конечно, потеплели, но Эсна столь явно и недвусмысленно старалась сегодня показать, что они потеплели гораздо больше, чем было на самом деле, что у него возникли закономерные вопросы.
— Ты чем-то недоволен? — легкомысленно уточнила она, доедая оставшееся от встречи пирожное.
Он прищурился:
— Нет, просто хочу узнать, как за это придётся расплачиваться.
Её лицо отразило искреннее удивление.
Он сложил руки на груди, нависнув над ней, и уточнил:
— С чего бы такие милости для страшного, мрачного, тираничного и жестокого мужа?
Эсна неплохо умела притворяться, но Грэхард, как ни мало чувствителен был к такого рода вещам, однозначно понимал, что примирение их получилось пока скорее формальным, и всё это солнечное сияние, которое она только что демонстрировала, горело явно не из чувства к нему.
Он, конечно, и предположить не мог, что ей просто хотелось избежать очередного витка объяснений с отцом. Она свои решения уже приняла, и в рамках этих решений нужно было показывать свой брак так, чтобы ни у кого не возникало и тени сомнений в его удачности.
Она облизала крем с пальцев, вздохнула и попросила:
 
— Не нависай так, пожалуйста, о страшный и жестокий муж.
Мышцы его лица слегка расслабились; губы дрогнули в лёгкой улыбке.
Он сел прямо на пол у её ног, выгнул бровь и с вызовом спросил:
— Так лучше?
С нарочитой тревогой она оглядела его, наклонилась и призналась: