Выбрать волю (СИ)

То чуть не до смерти отравили любимого пса — никто, кроме Дерека, не помнил, что у него аллергия на курицу. То совершенно бессмысленно прошло собрание с главами ювелирных мастерских — никто не задумался о том, что их требования и пожелания нужно было выписать в отдельную бумагу. То на целый день дворец остался без обеда — не заметили, что главной кухарке пришло время рожать, и не взяли никого ей на замену. То переломал себе кости новый стражник — ему не провели инструктаж по поводу дороги на Западную башню. То Грэхард умудрился простыть, потому что никто вовремя не прикрыл окна в его покоях во время сильного осеннего шторма.
Каждый день случались десятки мелких и крупных неприятностей, но проблема была даже не в этом.
С каждым днём, с каждым часом всё больше росла тревога в сердце Грэхарда. Он исступлённо надеялся на то, что Дерека выкрали какие-то тайные враги, и что с минуты на минуту к нему придут какие-то требования, которые позволят вернуть пропажу.
Он, конечно, всех поубивает лично; но сперва вызволит друга.
Думать о том, что Дерек может быть уже мёртв, он себе запрещал. Но страх однажды обнаружить не его самого, а лишь его тело, медленно подтачивал его изнутри.
Он стал даже более раздражительным, чем обычно. Орал на всякого, кто попадался в поле его зрения, радикально решал любые проблемы орденами на арест и приказами о казни.
За всеми этими волнениями он совершенно забыл о запертой жене; и мог бы не вспоминать о ней вообще, если бы в его голову не забрела мысль, что пропажа Дерека — это козни оппозиции.
Он было подумал сходу арестовать всех, кто имел к оппозиции хоть какое-нибудь отношение, но, к счастью, сперва припомнил, что в его распоряжении имеется дочка главы этой оппозиции, которую, кажется, никто ещё не догадался допросить по поводу исчезновения Дерека — ведь был же приказ никого к ней не пускать.
Так что Грэхард припёрся сам.
Несмотря на мрачную позу, выглядел он не так грозно, как обычно, — тревоги последних дней заставили его осунуться, да и простуда легла на лицо своим отпечатком. В общем, в этот раз напугать Эсну у него не вышло, сколько он ни пытался сверкать глазами и хмуриться.
— Мой повелитель? — холодно приветствовала его супруга.
Она, сидя за столом, читала книгу, и не подумала встать, лишь откинула с лица прядь золотящихся в свете свечей волос.
— Когда ты последний раз видела Дерека?! — с места в карьер приступил к допросу Грэхард.
Вздохнув, Эсна заложила книгу, закрыла её, аккуратно отложила на край стола к другим, встала, оперлась рукой на стул и сухо отметила:
— Когда в последний раз была у тебя.
Грэхард сильно нахмурился и принялся расхаживать по комнате, прожигая её взглядами слишком болезненными, чтобы они могли казаться грозными.
— Что-то случилось? — посчитала нужным проявить обеспокоенность Эсна.
— Дерек пропал. Неделю назад. — Отрывисто признался владыка, грузно устраиваясь в её любимое кресло.
Облокотившись локтями на колени, он спрятал лицо в ладонях. Он напрочь позабыл про намерение учинить допрос.
Эсна переступила с ноги на ногу, но решила всё же остаться на своём месте.
Он глухо продолжил:
— Не можем его найти. Нигде.
В его голосе звучала тоска столь глубокая, что она вздрогнула.
— Эсна... — он поднял на неё больной усталый взгляд и неожиданно признался: — Я... я никогда в жизни так не боялся.
Она была глубоко потрясена этим признанием.
— Но... чего? — глупо переспросила, обнимая себя руками.
Он долго смотрел на неё мрачно и болезненно, не решаясь произнести вслух самую пугающую его мысль.
— Что, если... — наконец, тихо произнёс он. — Что, если он... — и почти одними губами прошептал: — Мёртв?
Эсна вздрогнула. Её решимость ни о чём не говорить пошатнулась. Она никогда не видела Грэхарда в таком состоянии, и была изрядно напугана тем, что читала в его взгляде и голосе.
Он уронил голову вниз, вцепился руками в волосы и пробормотал:
— Нигде не можем его найти, нигде.
Его отчаяние казалось столь неподдельным, что Эсна не выдержала. Набрав в грудь побольше воздуха, она собралась с силами и сказала:
 
— Он жив.
Грэхард стремительно поднял голову; взгляд его требовал объяснений. Должно быть, он подумал, что подтвердилась его версия, и Дерека захватила оппозиция. Каким бы образом запертая без средств связи жена могла это узнать — ему в замороченную постоянной тревогой голову и не подумалось.
— Он... — Эсна нерешительно огляделась по сторонам, словно ища подсказки, но не нашла ничего, что могло бы вселить в неё мужество. Неопределённо помахав в воздухе руками, словно пытаясь подобрать подходящие слова, она сказала как есть: — Грэхард, он уехал.
— Куда? — незамедлительно вскочил оживлённый владыка, готовый тут же броситься в путь. — Почему мне не сказал? Зачем? Когда планирует вернуться?
Вопросы так и сыпались из него градом. Эсне еле удалось прервать его тихим:
— Грэхард... — он настороженно замолк, по тону её осознав, что сейчас услышит что-то крайне неприятное. — Он уехал насовсем.
С совершенно глупым и бессмысленным выражением лица он с минуту смотрел на Эсну, растеряно моргая и пытаясь понять, о чём она говорит.
— Как это — уехал навсегда? — беспомощно повторил он, наконец.
Эсна растеряно потёрла свои плечи, повела подбородком и повторила то, что ей сказал сам Дерек:
— Ну, если ты изволишь — он сбежал.
— Как — сбежал? — в упор не понял владыка. — От чего? От кого? Почему не сказал мне?
Эсна закатила глаза и раздражённо разъяснила:
— От тебя и сбежал.
Он выглядел совершенно ошеломлённым. Кажется, даже ноги отказались его держать: он рухнул всё в то же кресло и пару минут лишь моргал и тряс головой, пытаясь воспринять полученную информацию.
Затем порывисто вскочил — бежать в порт и раздавать приказы — но неожиданно налетел на тонкую женскую руку, которая преградила ему путь.
— Стоять! — решительно скомандовала Эсна, и в голосе её ощутимо прорезался тот металл, с которым грозовой адмирал отдавал команды во время боя или шторма.
Он перевёл на неё непонимающий удивлённый взгляд. Все его мысли были о том, как организовать поиски, и ему требовалось скорее нестись и приказывать. Нет, даже не приказывать! Нестись самому! В город, в порт, допрашивать, выпытывать! Рвануть следом и вернуть.
— Ты никуда не пойдёшь, — прищурилась Эсна, гипнотизируя его взглядом почти что властным. — Если в тебе есть хоть капля чести и совести — ты не будешь его искать. Это был его выбор, Грэхард.
Он смотрел на неё с глубоким недоумением. То, что она говорила, не доходило до его мозга. В его картине мира Дерек принадлежал ему всецело и навсегда, и просто не мог исчезнуть из его жизни по собственному почину.
— Обещай мне! — между тем, повелительно потребовала Эсна.
До него стало доходить.
До него, по правде сказать, дошло гораздо больше, чем он хотел бы понимать.
Он сделал шаг назад и сложил руки на груди. Смерил её мрачным взглядом и произнёс:
— Вот как, значит? Ты на его стороне?
Она наклонила голову набок и выгнула бровь.
— Разве я могу быть не на стороне моего супруга? — мягко почти пропела она сладким голоском.
Он наклонил голову симметрично ей и сухо передразнил:
— Разве не ты категорически требовала развода со мной?
Она мягко перевела положение головы, наклонив её к другому плечу, и внесла предложение:
— Ты не ищешь Дерека — я не требую развода. Устроит?
Он рассмеялся зло и отчасти безумно.
Быстрым шагом отправился на выход, но от дверей обернулся и с ненавистью ответил:
 
— Устроит, солнечная.
Хлопнув дверью, ушёл.
Она, дрожа, осела на стул и уронила голову на руки.
Ей отчаянно казалось, что все они трое были катастрофически неправы и натворили что-то ужасно неисправимое.
  
Глава шестая
 
Как ни хорошо Дерек знал Грэхарда, в оценке степени его привязанности он явно ошибся. Проблема была не в том, чтобы Грэхард не умел любить, а в том, что он не умел выстраивать равноправные отношения. Ему нужно было всё контролировать, во всём побеждать, не встречать сопротивления своей воле, и ему было сложно вспоминать, что у другого человека тоже есть воля, чувства и желания.