Любовники (ЛП)

— Ты всегда хотел, чтобы я сосал.
Его брови приподнялись, а губы сжались, словно он сдерживал улыбку. Я не понимал, что было такого смешного, пока не вспомнил свои слова. Я покачал головой, показал ему средний палец и повернулся, чтобы взять с полки дротики. Всё, что угодно, лишь бы скрыть жар, заливший мои щёки.
— Закажу ещё бочонок, — сказал я.
— Э-э, ты приехал на машине?
— Ага, но я просто вызову «Убер» домой.
— Хорошо.
Алкоголь уже разлился по моим венам и расслабил мышцы, напомнив мне о временах колледжа. Сколько раз мы с Джексоном покидали толпу, чтобы поиграть в дартс вдвоём? Поначалу игра не ладилась, но после первого курса мы стали равными соперниками. Но я тренировался годами и был готов, наконец, надрать ему задницу.
В итоге мы сыграли три партии. Я выиграл первую, а он — вторую. В третьей игре мы шли нос к носу, когда начали играть грязно. Мы дурачились друг с другом так, словно последние пять лет исчезли, и наша дружба вернулась на круги своя.
— Не облажайся, — прошептал я Джексону на ухо.
Четвёртый бочонок пива придал мне смелости, и я забыл, почему нужно было держаться на расстоянии. Мы так общались друг с другом на протяжении всего колледжа, и мне почему-то казалось естественным вернуться к этому снова.
Он не повернулся ко мне, но я увидел его улыбку. Затем он толкнул меня бедром, чуть не задев по яйцам. Пока я отступал, защищая свои причиндалы, он метнул дротик прямо в яблочко.
Он повернулся с выражением победы на лице.
— Ты ещё не победил.
— Пока ещё нет, — поддразнил он.
У меня возникло ощущение дежавю, когда он встал передо мной и, наклонившись, потянулся за чем-то у меня за спиной.
— Твоя очередь, — прошептал он мне на ухо. От его слов по моей шее побежали мурашки. Я стоял как вкопанный, наблюдая, как он улыбается и отступает с бокалом в руке, за которым потянулся.
Нервы у меня были на пределе, и я не мог сосредоточиться, но сделал свой лучший бросок. Мой лучший бросок пришёлся в стену рядом с доской для игры в дартс.
— Ну же, Парнишка-Джейки. Я думал, ты говорил, что практиковался.
Мои последние два броска были лучше, но Джексон увеличил разрыв, попав в яблочко и в тройное кольцо, и игра была сыграна.
— Хорошая игра, придурок, — беззаботно сказал я.
— Давай как-нибудь повторим. Только, может, поменьше пива. Утром мне это аукнется.
Я без колебаний кивнул. На самом деле я с нетерпением ждал следующей встречи с Джексоном.
Он оплатил наш счёт и встретил меня у двери.
— Тебе не обязательно было это делать.
— Я посчитаю это деловыми расходами, — объяснил он, заказывая свой «Убер», а я — свой. — В следующий раз я позволю тебе быть мужчиной и заплатить за меня. Раз уж тебе не нравится быть леди в этих отношениях.
— Я был бы лучшим мужчиной, чем ты. Покажу тебе, как это делается, — пошутил я, как мы привыкли.
— Да, чёрт возьми, это точно, — промолвил он, толкнув меня в плечо. — Тебе придётся подраться со мной ради этого.
— Тебе бы это понравилось, не так ли? — я рассмеялся ещё громче, толкнув его назад.
Он споткнулся от моего толчка и схватил меня за руку, чтобы удержаться на ногах. Всё, что произошло после, происходило как в замедленной съёмке. Я схватил его за руку, чтобы он не врезался в кирпичную стену, но упал вместе с ним, оказавшись рядом и уперевшись руками по обе стороны от его головы.
Взгляд Джексона тут же опустился на мои губы, и он сглотнул. У меня сдавило грудь, и дыхание едва вырывалось из приоткрытых губ. Они были сухими, и я облизал их языком, чтобы увлажнить. Затем мы задвигались. Джексон поменял наши позы, прижав меня к стене и обхватив своими руками. Но мы оказались ближе, чем раньше, тепло наших тел заполняло небольшую брешь между нами.
Все ободряющие слова о том, что нужно отбросить всё, кроме дружбы, исчезли. Мой разум обезумел. Что, если я наклонюсь вперёд? Что, если я просто прикоснусь своими губами к его губам? Будут ли они ощущаться так же, как и раньше? Отстранится ли он? Станет ли мой член снова твёрдым? Отвезёт ли он меня домой, опустится ли на колени и снова отсосёт мой член?
  
Очевидно, нам даже не нужно было касаться друг друга, чтобы мой член начал удлиняться, опускаясь по ноге и прижимаясь к моим брюкам.
— Джексон, — прошептал я. В этом коротком слове, вырвавшемся с придыханием, было гораздо больше того, что я изначально намеревался сказать. Тоска по нашей утраченной дружбе — по большему. Тоска по нему, по тому, что он заполняет те пустоты, которые даже Карина не смогла заполнить. Всё это переплеталось с желанием почувствовать его, которое я отрицал годами.
Глаза Джексона закрылись, когда он тяжело вдохнул через нос, зажав губы между зубами. Затем он отступил назад. Прохладный ночной воздух ласкал мою кожу, возвращая меня к реальности.
Блядь. Что, чёрт возьми, я делаю? О чём, чёрт возьми, я думаю?
— Твой «Убер» уже здесь, — сказал Джексон монотонным голосом, который ничего не выражал.
— Ага, — пробормотал я, увидев машину у обочины. Прежде чем я успел отойти, в поле моего зрения появилась рука. Я вложил свою в его, пожимая её, почти смеясь над тем, насколько всё было официально, ведь он только что прижал меня, бездыханного, к стене.
— Спасибо за игру в дартс. Это заставило меня осознать, как сильно я скучал по тебе — по своему другу.
Его слова отразили мысли, которые не давали мне покоя весь вечер. Мы оба скучали друг по другу, и пока я буду держаться подальше от четырёх бочонков пива, с нами всё будет в порядке.
— Я тоже скучал по тебе, чувак, — признался я.
Он в последний раз сжал мою руку и отпустил, кивнув в сторону такси.
— А теперь дуй домой. Мы снова сыграем, когда ты не будешь пьян в стельку и не будешь принимать сомнительные решения.
Слова были сказаны с юмором, но в них был особый смысл. Он давал мне оправдание тому, что только что произошло. Джексон всегда придумывал для меня оправдания. И я всегда соглашался с ним, не задумываясь о том, зачем мне это нужно.
— Ага, — просто ответил я.
Дорога домой заняла всего несколько минут, но мои мысли крутились вокруг событий прошедшей ночи. Замешательство, которое я испытывал пять лет назад, вернулось с новой силой, но громче всего звучал один вопрос.
Почему? Почему — Джексон?
Меня не привлекали мужчины — и я смотрел на них, когда пытался найти ответы. Но каждый раз, когда я думал о парне, мое тело отказывалось реагировать. Так, почему же Джексон? Этот вопрос заставил меня всю ночь копаться в себе, поддавшись любопытству, пытаясь найти ответ.
Мои губы на губах Джексона. Никто не наблюдал. Никто не подбивал меня на это. Я делал это. Сам по себе, потому что ничто не могло помешать мне наклониться и попробовать его на вкус.
Он простоял ничком целых десять секунд, прежде чем перестал хвататься за то, что было у меня за спиной, и стал активным участником этого безумия. Его руки обхватили мои бёдра и притянули к себе. Я скользнул языком по его губам, и он приоткрылся, встречая меня на полпути, наши языки сплелись, стремясь к доминированию.
Этот поцелуй отличался от того, что был внизу. Может быть, потому, что я знал, чего ожидать от своего тела. И не был так шокирован, когда мой член затвердел. Я не удивился, когда почувствовал длину Джексона напротив своей собственной.
Его руки скользнули под мою рубашку и вверх по спине, мозоли на кончиках его пальцев царапали мою кожу, твёрдые мускулы его плеч и рук напряглись под моими ищущими пальцами. Я ощущал присутствие мужчины, стоявшего передо мной. Всё в этом поцелуе напоминало мне, что в моих объятиях не нежная женщина.
Но моему телу было всё равно. Моё сердце всё ещё бешено колотилось, нагоняя кровь ниже пояса. Моя кожа по-прежнему казалась под напряжением, предвкушая каждое прикосновение. Мой разум всё ещё подталкивал меня продолжать, мчаться к оргазму, который, я знал, наступит. Мне было всё равно, что это был Джексон, мужчина, мой лучший друг.