Изгои (СИ)

— А отец Иоанн, он что, прямо натуральный священник? Семинарию закончил и все дела…
— Поп Ванька-то? Нет. Он же и в самом деле брат мой, по крови. А у нас в семье все неверующие были. Ивашка здесь к религии приобщился. До этого квасил, как не в себя, и по бабам был ходок. А на Карфагене ему во сне явилась Матронушка, повелела строить церковь и служить во имя Бога.
— Пути Гоcподни неисповедимы, — заключила Джей.
Лаптев подозрительно глянул на нее:
— Ты что, тоже из этих?
— Из каких?
— Из верующих, — произнеся это, председатель картинно закатил глаза и сложил руки в молитве.
— Я верю в то, что армейцы Москвы — лучший клуб страны! — гордо сказала Джей.
— А я за «Спартак» болел…
— Все мы не без греха.
Вдалеке послышался гул мотора.
— Тачки, я так понимаю, у вас тоже оттуда? — Луцык указал пальцем на небо.
— Оттуда.
— И сколько их у вас?
— Грузовик и два уазика.
— Тот самый, на котором мы приехали?
— Угу.
— А горючку где берете?
— У дарьянцев покупаем. Они наловчились биодизельное топливо гнать.
— Интересно, из чего?
— Основным сырьем служат грибы. Тут их полно. Да ты, наверное, их видел.
— Такие здоровенные дождевики?
— Угу.
— А запчасти, ремонт?
— У нас отличный техник. Зовут его…
— Паша? — хихикнула Джей.
— Миша. Вернее Майкл. Золотая голова и руки из нужного места растут. А вот с запчастями сложнее. Какие-то штуки Левша на заказ делает, какие-то Майкл. А что-то в автолавке покупаем…
— Автолавка — это что? — спросил Луцык.
— Огромная фура с товарами. Ею фирмачи владеют. Самые прожженные барыги на Карфагене. У них есть все или почти все. К нам заезжают раз в месяц, мы у них детали покупаем, инструменты, гвозди, шины, а самое главное — патроны.
— Расплачиваетесь тоже самогоном?
— В том числе. А так же продуктами.
Из церкви донесся громкий и пронзительный вопль отца Иоанна:
— Ах ты, блин, крыса, тварь поганая, тяпнула! Уголок Дурова, блин, козлы… Больно-то как, сука!
— Так! Идем отсюда! — решительно сказал Лаптев.
— Мне кажется, отцу Иоанну нужна помощь, — заметила Джей.
— Сам разберется! Эка невидаль, крыса укусила!
— Но…
— Я сказал, пошли!
Когда они отошли от церкви на порядочное расстояние, Луцык подметил:
— А у вас с братцем, видать, натянутые отношения…
— Нормальные у нас отношения. Нормальные! Я — старший, он — младший. Я — умный, а он — дурак.
— Как в сказке…
— Как в жизни! И все, не будем больше об этом.
— Не будет, так не будем. Договорились.
— Вас надо куда-нибудь пристроить, — задумчиво надув щеки, сказал председатель. — Поживете пока у Майкла. У него в доме есть свободная комната. А вы со временем своим жильем обзаведетесь, построиться мы поможем… Кстати, все забываю спросить, вы кто по профессии?
— Луцык — писатель, я — певица, Гюрза, в смысле, Гузель — актриса, Остап — режиссер, — ответила Джей.
— А толстяк?
— Кабан-то? Он курьером работал.
— М-да, — грустно протянул Лаптев. — Не самые востребованные специальности на Карфагене… Придется вам переквалифицироваться. Сегодня подумаю над этим, а завтра решим. Так что не переживайте, без работы не останетесь!
— Мы еще вообще-то музыканты! — вставил Луцык.
— О, а вот это уже интересно! И что, все эти инструменты из кузова — это… вы умеете на них играть?
— Йес, кэп! У нас когда-то была своя рок-группа. Называлась «Изгои».
— В первый раз слышу.
— Неудивительно, «Изгои» — андерграундная команда.
— А что исполняли?
— Панк-рок.
— Слышал такое. Для меня эта музыка шумновата.
— На вкус и цвет все фломастеры разные.
Лаптев сложил руки на груди, постукивая пальцами по предплечьям:
— Музыкальная группа — это хорошо. Сделаем вам в клубе репетиционную комнату, танцы можно устраивать… Я вообще старый меломан. У меня была огромная коллекция пластинок. И на танцплощадку я ходил частенько. В Москве тогда группы все больше под «Битлов» косили, да и вообще западную музыку выдавали. А чуть отъедешь от столицы — и сразу другой репертуар: «Ой, мороз, мороз», «Ямщик не гони лошадей» и все такое. На периферии «Битлов» не любили… И имидж тогда был важен. Длинные волосы, клеши, шмотки фирменные. Вот был у меня приятель Лелик — колоритный чувак. Цветастая рубашка, ремень с огромной бляхой, волосы до задницы и бородища, как у Льва Толстого. Играл в рок-группе «Черный георгин». Ну, как играл… выходил на сцену с неподключенной гитарой, делал вид, что мочит рокешник, и кривлялся. Народ в восторге был, когда он выступал.
 
— Сейчас таких называют шоуменами, — уточнил Луцык.
— Вы, кстати, из «Битлов»-то что-нибудь знаете? — спросил председатель.
— Я знаю, — сказала Джей. — Иногда с моей кавер-группой исполняли. «Yesterday», «Let It Be», «Girl», «Come Together», «Oh! Darling», «Give Peace a Chance».
— «Give Peace…» — это не «Битлы», — заметил председатель.
— Не может быть!
— Точно говорю. Это песня с сольного альбома Леннона «Some Time in New Gort City» 1973-го… нет, 71-го года… Надо же, порой элементарные вещи забываешь, а вот всякую ерунду помнишь!
— Да уж, такое сплошь и рядом бывает, — поддержал писатель. — Я вот, например, знаю наизусть все песни «Sex pistols», среди ночи разбуди — спою, а дату маминого рождения не помню.
— 15 декабря, — подсказала Джей.
— Чего?
— Говорю, твоя мама родилась 15 декабря.
— А что-нибудь из русского рока? — вернулся к прежней теме Лаптев.
— Это сколько угодно! — радостно закивал Луцык.
— Цоя?
— Легко!
— А ну-ка!
— Белый снег, серый снег
На растрескавшейся земле.
Одеялом лоскутным на ней —
Город в дорожной петле.
А над городом плывут облака,
Закрывая небесный свет.
А над городом — желтый дым,
Городу две тысячи лет,
Прожитых под светом Звезды
По имени Солнце.
Луцык исполнял, аккомпанируя себе на воздушной гитаре. Звучало, правда, фальшиво. Джей поморщилась и не выдержала:
— Луцык, перестань, это издевательство над ушами! Ты в ноты не попадаешь. И к тому же слова перепутал.
— В каком месте?
— Надо не «белый снег, серый снег», а «белый снег, серый лед».
— Да давно я «Кино» не пел, — стал оправдываться оплошавший.
И тут запела Джей, решив продемонстрировать свой профессионализм и подправить пошатнувшееся реноме новоприбывших.
Лаптев совершенно искренне заслушался и разулыбался, а когда песня закончилась, разразился аплодисментами:
— Вот это я понимаю! Аж мороз по коже! Ух! Все, завтра же выделю вам помещение и можете приступать к репетициям!
— Председатель! — вдруг раздался за их спинами чей-то хриплый голос.
Обернувшись, они увидели костлявого мужичонку в очках с перемотанными синей изолентой дужками. Одежда его состояла из старой телогрейки и кальсон, из-под которых выглядывали черные от грязи голые стопы. В одной руке он сжимал глиняную бутылку, а в другой — горящую зажигалку.
— Моя кровь на тебе, сатрап! Будь проклят ты и все ваше краснопузое племя! Да здравствует свобода! Я сгорю! Сгорю, но зато вспыхну! — возвестил задохлик и принялся поливать себя жидкостью из бутылки.
Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: в сосуде находилось горючка.
  
09. Горбун, израильская виза и домик с мертвецами
 
— Ты что это надумал, Кац? — Лаптев пристально смотрел на скандалиста.
— Я сожгу себя! — Кац держал зажигалку в миллиметре от облитого жидкостью рукава.
— Прекрати, дурак!
— И не подумаю!
— Да будь ты человеком!
— Поздно спохватился, председатель! Я уже не человек. Я, на хрен, зверь!
— Давай поговорим!
— Время разговоров кончилось! — пафосно воскликнул Кац и поднес зажигалку к рукаву.
Но возгорания не произошло. Очкарик принялся лихорадочно водить пламенем по одежде, однако ситуация не менялась.