Изгои (СИ)

  
Высадка. Изгои
   
01. Глава, в которой все идет не по плану
 
Дорогой читатель! Прежде, чем начнешь читать этот роман, введу тебя в курс дела. Книга, которую ты открыл, самостоятельная часть межавторского проекта «Высадка», на стыке жанров «Выживание», «Попаданцы» и «Фантастика». Читать первые книги можно и нужно в любом порядке. Погнали!
Луцык чувствовал, что стремительно летит куда-то вниз.
Открыв глаза, увидел под собой облака, до которых в буквальном смысле было рукой подать. Грудь перекрещивали ремни нераскрытого парашюта.
Кувыркаясь в небе и вопя от ужаса, Луцык ощущал, как мощный поток воздуха забивался в рот и буквально разрывал легкие.
Тем временем все стремительнее приближалась земная поверхность.
«Все, пропал ты, Витя!» — мелькнула невеселая мысль.
А ведь как хорошо все начиналось! Посиделки в кафешке со старыми друзьями, смех, веселье, шутки…
Но обо все по порядку.
В «Сайгоне» подавали классную вьетнамскую водку. «Неп Мой». Сорок пять оборотов. Проваливается просто отлично, не то что наша родная. Можно пить и без закуски, но лучше, конечно, закусить. «Неп Мой» коварен. Если не закусывать, унесет быстро. Из чего ее гонят, одному богу известно. Но похмелье щадящее. А если не мешать с пивом, то вообще нормально. Просыпаешься свежий как огурчик.
Кстати, «Сайгон» — это не город на юге Вьетнама, а кафешка на севере Москвы. Ничего себе место. Простенько и со вкусом. А цены по столичным меркам более чем гуманные.
В «Сайгоне» за широким столом, накрытым клетчатой скатеркой, сидели трое.
Владимир Остапов, режиссер. Высокий, косая сажень в плечах, на запястье дорогие котлы, во рту белоснежные зубные импланты. В движениях усталость и ленца. Во взгляде чуточку надменности. Друзья зовут его Остапом.
Гога, он же Жора, он же Юрий, он же Гора, он же Гоша Шпаликов по кличке «Кабан». Добродушный толстяк, чем-то напоминающий актера Джо Хилла времен фильма «Superперцы». Работает курьером.
Виктор Луцык, популярный автор романов ужасов. Среднего роста, голубоглазый блондин. На лбу едва заметный шрам. Характер сложный. У него нет клички, с такой фамилией она просто не нужна.
— И что тебя все в эту дыру тянет, — вздохнул Остап, взглянув на Кабана.
— Нормальное место. Не хуже других, — ответил тот, налил в пиалу зеленый чай из белого квадратного чайника, сделал глоток и зажмурился от удовольствия.
За соседним столом здоровенный дядька с аппетитом закусывал водку какой-то вьетнамской снедью. Через стол от него две девчушки хлебали фо-бо и хихикали. Больше в «Сайгоне» никого не было.
— Надо быть к народу поближе, Остап, — сказал Луцык.
Режиссер скривился:
— Прекращай.
— Что?
— Прекращай меня так называть.
— И как же тебя прикажешь называть? Владимир Данилович?
— Даниилович.
— А чего не Вольфович?
— Хватит собачиться! — навел порядок Кабан. — Когда Джей подойдет?
— Сказала, минут через двадцать. Она тут недалеко, поет в кабаке, — зевнул Остап.
— Так может, уже закажем? — Луцык почесал горло. — А то скучно стало. Пока там Джей объявится…
— А ты, я вижу, уже с утра заказываешь, — подметил повелитель артистов.
— Всего-то пару пива выпил… Ну ладно, четыре… В конце концов, имею полное право! Я роман закончил.
— И про что на сей раз? Вампиры, зомби, оборотни?
— Нет, не мой профиль. Я про маньяков пишу.
— Написал бы хоть раз о чем-то добром и светлом.
— И это мне говорит человек, который снимает ментовские сериалы! Как там твой последний шедевр назывался? «Хроники УГРО-5»?
— Шесть.
— Один хрен.
— Зато моя работа хорошо оплачивается. А вот ты сколько за свой роман получил?
— Не в деньгах счастье, Остап.
— А в их количестве. Кстати, если надумаешь переквалифицироваться в сценаристы, велком. Чем смогу — помогу.
— Плавали, знаем. Ты один раз мне уже подкидывал работенку и ничего не вышло.
 
— Как же помню. Сериал про маньяка. «Сатана» назывался. Но ты сам виноват. В нашем деле нужно писать быстро и просто, а ты глубоко копаешь.
— Есть такое.
— Я, кстати, тоже думаю, что надо бы уже пивка заказать и пожрать что-нибудь, — вернулся в беседу Кабан и довесил. — Только я на нулях.
— Об этом можно было и не говорить, — усмехнулся кинодеятель.
— Я отдам, ты же знаешь.
— Забей.
Тут же, как по волшебству, у их столика материализовалась маленькая вьетнамская официантка в красном платье с драконами, озарила присутствующих щербатой улыбкой и развернула блокнот.
Кабан уплетал за обе щеки жареную курицу с лемонграссом. Луцык налегал на фо-бо, а Остап ограничился овощным салатом. Перед каждым стояла полупустая кружка пива.
— Ненавижу октябрь, — сказал Остап, ковыряясь вилкой в салате.
— А что так? — спросил Луцык.
— Тупой месяц. Ни рыба ни мясо, — последовало туманное пояснение.
— А мне по фигу. Главное, чтобы не морозило, — сказал Кабан.
Луцык прищурился:
— Какой-то ты весь замученный, Остап.
— Работы много.
— Не бережете вы себя, Владимир Даниилович.
— Хорош паясничать. Лучше скажи, как называется твой новый роман?
— «Месть кочегара».
— Хм-м, дай-ка угадаю. Маньяком окажется садовник. В смысле, кочегар.
— Мужики, давайте без спойлеров! Я хочу сам прочитать! — оторвался от своего блюда Кабан.
— Никаких спойлеров. Имя злодея известно с первых страниц. От его лица и ведется повествование, — успокоил его Луцык и протянул: — Что-то Джей задерживается…
Остап достал из кармана айфон, открыл «Телегу» и что-то написал, после чего сообщил:
— Кстати, забыл вас предупредить, с нами будет Гузель.
Писатель поморщился:
— У нас же междусобойчик. Собираются друзья детства!
Гузель Дасаева была девушкой Остапа. Они встречались уже полгода. Луцык и Кабан не любили Гузель и за глаза называли «Гюрзой». Провинциальная актрисулька лет двадцати, она была не по годам вздорная, хотя и красивая, как картинка.
— И чем эта баба тебя приворожила? У нее же ветер в голове!
— Мы, знаешь ли, в спальне не кроссворды разгадываем, — усмехнулся ценитель молодых талантов.
— И все-таки.
— Красивая она, — блаженно протянул Остап.
— А еще истеричка.
— Но-но, поосторожней на поворотах! Да, она немного вспыльчивая. Ну что ж поделать, такой у нее темперамент.
— Ты уже предложил ей главную роль в своем новом сериале?
— Пока только эпизод.
— Смотри, доиграешься, мистер Вайнштейн!
— У нас серьезные отношения.
Луцык чуть не подавился супом:
— Может, вы еще и детей заведете?
— Может быть… Мне скоро полтос стукнет, пора и остепениться. Чего и тебе советую, — сказал Остап.
— Спасибо, но я пас, — ухмыльнулся Луцык.
— Ах да, я же совсем забыл, что ты единственный из нас, кто уже был женат… Кстати, где теперь твоя ненаглядная Леночка?
— В Литве. В третий раз удачно выскочила замуж за какого-то коммерса.
— А дочке сколько исполнилось?
— Оля уже взрослая. Учится в Германии.
— Вот скажи честно, что ты даже не помнишь, сколько ей.
— Ну да, не помню. Мы редко с ней общаемся.
— Да ты прямо отец года!
— Слушай, не лезь в мою личную жизнь, а?
— А ты в мою.
Намечавшуюся перепалку снова пресек Кабан:
— Пацаны, не ссорьтесь, не портите вечер! И так редко видимся… Кстати, у меня есть предложение. А давайте…
— Откроем бар! И назовем его «Три веселых друга»'! — перебил его писатель.
— Угу. Экипаж машины боевой, — хихикнул режиссер.
— Нет, не о том. Давайте снова соберем нашу группу «Изгои». Залабаем. Будем несколько раз в месяц репетировать. Врежем панк-рока! Я и бас уже присмотрел на «Авито»… Только денег пока лишних нет.