Босс. Служебное искушение (СИ)

— Готово, — говорит он, поднимая взгляд. Наши глаза встречаются. Я замираю.
В этой паузе — всё. И искушение. И вопрос. И слабое, но очень опасное "а что если..."
Он первым отводит взгляд. Встаёт, чуть помедлив, убирает аптечку.
— Отдыхай. Завтра нас ждёт насыщенный день.
Жигулин уходит, и я наконец выдыхаю свободно, словно только сейчас смогла дать себе право на эмоции. Чем больше я с ним сталкиваюсь и наблюдаю, тем отчётливее понимаю: под этой внешней жёсткостью и властностью скрывается мужчина, способный быть надёжным, чутким… опасно заботливым.
  
Ох, моё бедное сердечко. Его надо беречь. Пока он не украл его окончательно, пока не разрушил в прах все мои защитные стены. И пока я не оказалась в его объятиях, не думая о последствиях.
Надо держаться подальше. Больше не оставаться с ним наедине.
Иначе случится непоправимое.
На этой ноте открываю ноутбук и с головой ухожу в работу, стараясь не думать о его пальцах на моей коже, о его взгляде — и о том, что я на секунду всерьёз представила, как он наклоняется не за аптечкой, а за поцелуем.
  
Глава 10 Вера
 
С утра я стараюсь долго не собираться. Первым делом занимаю душ, предварительно проверив, что дверь закрыта. Потом одеваю самое длинное деловое платье, которое есть. Оно прикрывает почти полностью колени, но только в статичном положении. За столом будет ничего не видно, а в остальное время постараюсь ходить аккуратно.
На завтрак спускаюсь одна. Не приглашаю Жигулина намеренно. Как-то у нас совсем плохо стало с дистанцией босс — подчинённая. Флирт напропалую, касания, взгляды. Со своими откровенными реакциями на босса я растеклась, как мороженое на солнышке. Из профессионала превратилась в ещё одну поклонницу, ничем не лучше, если быть честной, чем женская часть нашего офиса, пускающая слюни на Антона Марковича.
Завтрак в отеле представляет собой шведский стол. Видно, что на продуктах здесь не экономят, предоставляя такое разнообразие, что поначалу хочется взять всё и сразу. Но, подумав о своей талии, я останавливаюсь на овсяной каше с фруктами. Всё лучше, чем булочки.
Кстати, надо поинтересоваться, есть ли тут спортзал. Нельзя упускать возможность позаниматься.
— Вера, приятного аппетита! — Жигулин с подносом появляется у моего стола. — Не против?
— Конечно, — киваю, и он садится напротив.
На нём светлая рубашка с закатанными рукавами, чуть влажные волосы. Вид у него свежий, сосредоточенный, и почему-то от этого становится ещё труднее сохранять холодную голову.
— Как колени? — спрашивает он спокойно, буднично.
— Уже лучше. Спасибо за заботу. — Я стараюсь говорить нейтрально.
Он смотрит внимательно, как будто хочет что-то сказать, но в итоге только берёт чашку кофе.
— После завтрака риэлтор приедет в офис. Нужно будет подписать договор, получить ключи. Потом — первый день собеседований. Готова?
— Более чем, — отвечаю, вцепившись в ложку.
***
Офис оказывается в современном бизнес-центре, на втором этаже. Просторное помещение с панорамными окнами и свежим ремонтом. В фойе нас встречает риэлтор — блондинка лет тридцати пяти с яркой помадой и тонким портфелем в руках.
— Добрый день! Вы — Антон и Вера, верно? Поздравляю с открытием офиса. Вот документы, ключи, и, если хотите, могу коротко показать, что где.
Мы киваем, и она проводит нас по коридору. Просторная оупенспейс зона, переговорная, кухня, маленькая лаунж-зона с диваном, около пяти больших кабинетов, в том числе наш с Жигулиным общий на время командировки. Здесь чисто, свежо и пока абсолютно безлико.
— Вот ваши ключи и договор. Пожалуйста, подпишите здесь, здесь и вот тут.
Жигулин изучает бумаги быстро, уверенно ставит подписи.
— Удачи вам в новом месте! — улыбается риэлторша и уходит.
Наш кабинет светлый и просторный, у окна два стола. Один — ближе к двери, Жигулин занимает без его колебаний. Мне достаётся тот, что возле окна. Я распаковываю ноутбук, достаю блокнот, кладу ручку. Маленькие штрихи, чтобы обозначить личную территорию.
— Первое собеседование через пятнадцать минут, — говорит Жигулин, проверяя планшет. — Начнём с администратора проектов.
Кандидат приходит вовремя. Молодая девушка, энергичная, с доброжелательной улыбкой. Я моментально определяю её как гармоничного эмпатического типа по PCM. Она живо взаимодействует, чуть волнуется, но старается произвести хорошее впечатление.
— Расскажите о ситуации, когда вы решали конфликт с клиентом? — мягко спрашиваю.
— О, у нас был случай, когда... — она оживляется, начинает рассказывать, и видно, как горят у неё глаза.
Антон резко перебивает:
— Какие CRM-системы вы знаете?
— Bitrix, чуть-чуть работала с AmoCRM, — девушка сбивается.
— Сколько проектов вы вели параллельно?
Она путается в цифрах. В голосе появляется неуверенность. Жигулин хмурится.
После её ухода он подводит итог:
— Сырая. Нам некогда тратить время на адаптацию.
— А я думаю, у неё есть потенциал. Она эмоционально устойчивая, ориентирована на людей. Это редкость. По PCM она — идеальный кандидат на админскую позицию: умеет слушать, создавать комфорт.
— Комфорт — не метрика.
— Но влияет на всё: на клиентский опыт, на атмосферу в коллективе.
— У нас нет времени на атмосферу. Дальше.
Следующий кандидат — бухгалтер. Мужчина под пятьдесят, уверенный, с солидным резюме. Но его поведение вызывает внутреннее сопротивление.
Он постоянно перебивает, отвечает с вызовом, как будто заранее уверен в своей незаменимости.
— Мне важно, чтобы вы не мешали, а давали работать. Я не люблю, когда начальство лезет в мои таблицы, — бросает он.
Жигулин кивает:
— Это честно. Я уважаю профессионалов.
Когда он уходит, я говорю:
— У него Промышленный тип. Дисциплина и чёткость — да, но он не умеет адаптироваться. Такой человек разрушит коммуникации.
— Он знает своё дело.
— Но будет диктовать условия. Холодный, жёсткий, с токсичными установками. Он не услышит никого.
— Главное — чтобы отчёты были сданы в срок. Остальное — вторично.
Я раздражаюсь:
— Если ты будешь нанимать только по резюме и цифрам, ты получишь идеальную бумажную картинку и команду, из которой уйдут все живые люди.
— А ты, выходит, готова брать по наитию?
— Не по наитию. Я работаю по PCM, и она никогда не подводила.
— Я не готов делать ставки на теорию.
— Это не теория, это практика, подтверждённая реальными результатами. И, прости, но именно ты настаивал на том, чтобы в команде был специалист, который видит то, что тебе недоступно. У тебя целый штат эйчаров, которые бы с тобой согласились без споров. Так зачем ты взял меня?
Он молчит, стиснув челюсть. Я тоже. Напряжение повисает в воздухе, готовое заискрить в любой момент.
Остаток собеседований проходит тяжело. Мы совершенно по-разному подходим к кандидатам. Я ищу личности, вижу людей, он — функции. Каждый раз, когда я пытаюсь обратить внимание на эмоциональные сигналы кандидатов, он перебивает, возвращая разговор к цифрам и навыкам. Я ощущаю, как ускользает тот мостик, что между нами начал строиться.
И хуже всего — я не просто разочарована, я злюсь. Потому что очаровалась им. Как мужчиной. Как сильным, уверенным, харизматичным человеком. А сейчас вижу другую сторону: бескомпромиссного руководителя, который не готов меняться. Ну и как, скажите, мне с ним взаимодействовать? Это всего пара собеседований, а я уже готова с пеной у рта доказывать своё мнение. Зная, что он всё равно своё не изменит.
Вечером я остаюсь в кабинете, чтобы доделать отчёт. Сижу у окна, свет не включаю. Открывается дверь кабинета и заходит Жигулин.
  
— День был продуктивным, — говорит он.
Я киваю, не глядя на него.
Он хочет что-то сказать, но передумывает. Закрывает дверь и уходит. А я долго смотрю в окно, стараясь понять — что у нас пошло не так.