Генеральный попаданец 3 (СИ)

Еще в сорок седьмом, когда атомная энергия на западе оставалась делом секретных военных и учёных, Первухин ставит дело ещё шире. Только что заработал первый Советский опытный реактор. Пока это только лабораторная машинка, но за энергией мирного атома будущее. Но всем связанным с проектом казалось, что совсем скоро по просторам Союза раскинется сеть атомных электростанций, которые не чадят угольным или мазутным дымом, которые могут на одном вагоне обогащённой руды снабжать током и теплом целый город несколько лет. Совсем скоро полетят самолёты с атомными двигателями, а через северные льды с хрустом двинутся атомные ледоколы. Пойдут в дальние походы через весь шарик атомные подводные лодки и корабли.
  
В сорок седьмом году, когда Первухин говорил это всё с трибуны перед Сталиным, казалось несбыточной фантастикой. Советский народ смог воплотить её в жизнь. «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!» Именно Первухин в первых рядах занимается строительством атомного комбината «Маяк» под Челябинском и Уральского электрохимического. Именно он, как председатель Госкомиссии, подпишет акт после успешных испытаний первой Советской атомной бомбы. Задумается на мгновение и крупными буквами добавит сверху «Спасибо, товарищи!»
До 1957 года он был Членом Президиума ЦК КПСС. Затем понижен до уровня кандидата. Он один из первых понял вредительский характер политики Хрущева и выступил в составе «антипартийной группы». Первухин, будучи членом Президиума ЦК КПСС, критиковал Хрущева на заседании Президиума за разукрупнение министерств, переподчинение предприятий Совнархозам, за призывы догнать и перегнать Америку к 1960 году по производству мяса и молока на душу населения. Злобный Никита этого ему не забыл.
После смещения Хрущева, Михаил Георгиевич до конца своей жизни работал начальником управления энергетики и электрификации Высшего совета народного хозяйства СССР, а с 1965 года до конца своей жизни работал в должности начальника отдела территориального планирования и размещения производства и члена коллегии Госплана СССР, также принимал участие в комиссиях по приёму новых атомных электростанций, в числе которых Обнинская атомная электростанция и тесно сотрудничал с Министерством среднего машиностроения СССР, Институтом атомной энергии имени И. В. Курчатова и его директором — А. П. Александровым, будущим Президентом АН СССР.
Такие железные человеки нужны мне самому!
Неожиданно против его возвращения высказался Кириленко. Заподозрил себе конкурента? Но большинство было за меня. Так что я снова провел Первухина в кандидаты… уже Политбюро. Оставлю его на энергетике и атомной промышленности в Секретариате. Это повысит вес и значение. Михаил Георгиевич поначалу был против, но затем под напором аргументов согласился. Это мой первый шаг к увеличению доли «технократов» в Политбюро. Идеологическим шумом есть кому заниматься. Демичев остается в отделе пропаганды, Фурцева займется идеологией в целом. Она умеет выделять любителей трескотни, со временем избавиться от бесполезных.
И не забываем, что старых работников ЦК подпирает целая поросль циничной и талантливой молодежи. Мой отдел «И» уже затыкает их во всем. О чем я не преминул заметить при всех на Секретариате. ЦК уже ощущает на себе охлаждение со стороны вождя. Переезд из ЦК в Кремль, постоянная критика, перевод нитей управления в общий отдел к Черненко. Но если хотите меня, то сначала докажите! Черт вас дери! Когда я от Секретариата слышал хоть что-то полезное и умное? Постоянно идиотов непуганых одергивать приходиться. Потому и намечается рост отделов в Кремле. Целая «Администрация президента» получается. Подумываю им целый этаж выделить. Так что вскоре предстоит новый ремонт. Кремлю давно необходим ремонт. Мы это намедни обсуждали с музейщиками и реставраторами. Да все стране требуется модернизация. Мы поднялись на чугунную ступень, наполнили её энергией атома и ракетного топлива. Сейчас начнем штурмовать следующую.
Невольно улыбаюсь мечтам. Затем вижу, как начинают улыбаться передние ряды. Это они так реагируют. Ну, пущай! Улыбка лучше страха.
— Величественна наша цель — коммунизм. И каждый трудовой успех, каждый год героических свершений, каждая пятилетка приближают нас к этой цели. С этой точки зрения партия оценивает и предстоящее пятилетие. Дел предстоит много. Задачи надо решить большие, сложные, но мы решим их и решим обязательно.
В зале продолжительные аплодисменты.
— Да, советские люди с уверенностью смотрят в завтрашний день. Но их оптимизм — это не самоуверенность баловней судьбы. Наш народ знает: все, что он имеет, создано его собственным трудом, защищено его собственной кровью. И мы оптимисты потому, что верим в силу труда. Потому что верим в свою страну, в свой народ. Мы оптимисты потому, что верим в свою партию, знаем — путь, который она указывает, — единственно верный путь!
Снова аплодисменты. Весь зал рукоплещет.
— Честь и слава Коммунистической партии Советского Союза — партии строителей коммунизма!
— Пусть и дальше крепнет, и процветает наша великая Родина — Союз Советских Социалистических Республик!
Делаю паузы, чтобы делегаты съезда всласть похлопали. Это часть нашего ритуала.
— Да здравствует мир!
Продолжительные аплодисменты.
Завершаю свою речь привычными для всех лозунгами.
— Да здравствует коммунизм! Слава ленинскому Центральному Комитету Коммунистической партии Советского Союза! Да здравствует Коммунистическая партия Советского Союза! Слава великому советскому народу! Да здравствует нерушимое единство КПСС и советского народа!
Народ уже вскочил с мест, и аплодисменты не умолкают. Я также поднимаю руки над собой и хлопаю. Это похоже на некий ритуал, по существу, им и является. Но впервые с момента попадания в этот мир он меня захватил целиком. Огромный зал встал в едином порыве. Гром аплодисментов не умолкает, и все они посвящены в первую очередь мне. Это впечатляет. Снова полнокровно ощущаю невиданную мощь за спиной. Я во главе могучей державы, и крайне слабо осознаю это. Ведь и в будущем я не был величиной. А даже тот федеративной осколок былой Империи был невероятно богат и силен. Здесь же нам принадлежат гигантские ресурсы, сотни миллионов людей. Ну как с ними не совершить рывок в будущее?
Я не планировал строить коммунизм. Ни я, никто иной не ведает, что это такое. Мне бы сохранить страну и придать импульс здорового развития. И на том спасибо. Но в какой-то момент захотелось большего. Создание более справедливого общества, чем было когда-либо существовавшего на планете. Обмануть цивилизацию и человеческую природу. Пусть для этого придется вывернуть страну наизнанку, оно того стоит!
Информация к размышлению:
Результаты брежневских раздумий, как правило, носят на себе отпечаток двойственности, свойственной внешней политике советского государства на всём протяжении его существования, когда геополитические интересы СССР как
державы вступали в конфликт с интересами коммунистической власти или мирового коммунистического движения. Так, в октябре 1972 года на даче в Завидово Брежнев делает примечательную запись:
«Как бы Указ о евреях не отменять, а де факто не применять», — задавая этой мыслю своеобразную линию поведения властей в ходе советско-американского конфликта по вопросу еврейской эмиграции, закончившегося принятием конгрессом США поправки Джексона-Вэника.
  
Брежнев стремился смягчить этот дуализм за счёт свойственной ему осторожности и приверженности тактике «золотой середины». Например, размышляя в феврале 1973 года о возможностях поставки Египту ракет класса «Земля-Земля», Брежнев отмечал: «ведь США дадут Израилю тоже такие ракеты, и что из этого получится, то касается внутренней политики, то здесь можно вычленить три основных направления тематики брежневских записей: кадровое, хозяйственное и 'ритуальное». Несмотря на бытующее мнение о немощности Брежнева во второй половине 1970-х годов и фактически полном отстранении его от текущих дел, дневниковые записи доказывают, что подборкой, расстановкой и смещением партийно-хозяйственной элиты он занимался до последнего дня своей жизни, не выпуская кадровый вопрос из своих рук. Вот лишь несколько типичных записей: «Кадры — только кадры могут решать вопросы»; «О министрах (стариках): кадровые вопросы — взять в руки. Выдвижение молодёжи»; «Сокращение провести — постепенно, чтобы не растерять кадры»