Генеральный попаданец 3 (СИ)
Наметившийся летом 1969 г. поворот к спаду вначале был почти не замечен государственными экономистами. Но эта тенденция оказалась намного серьезней, чем все предшествующие. И хотя спад в производстве не был особенно глубоким, но топтание экономики на месте оказалось довльно длительным. Наивысший предшествующий уровень промышленного производства был превышен только через 30 с лишним месяцев. Многолетнее превышение расходов над доходами и эмиссия долларов, с помощью которой во многом покрывался растущий пассив платежного баланса, привели к тому, что кризис экономики перерос в кризис доверия к доллару.
Дальше произошли крайне интересные события, повлиявшие на всю мировую экономику бесповоротно. Президент Никсон в августе 1971 года приостановил конвертируемость доллара в золото, а затем и девальвировал его почти на 8%, о чем в декабре 1971 году было объявлено на международной конференции в Вашингтоне в Смитсоновском институте. В результате это завершилось валютным кризисом и паникой на валютных рынках. Валютный кризис знаменовал фактический отказ от Бреттон- Вудской системы и неизбежный переход к плавающим валютным курсам. Также в экономическом кризисе предельно ясно виден перелом в темпах роста мировой капиталистической экономики с 8% до 2%.
Нам грех не заработать на такой «барахолке века»: на акциях, валютах и золоте. Потому я скидываю половину золота в подконтрольные банки под фиктивные кредиты, а их нам предоставляют «настоящие» банки, потому что они обеспечены золотом и облигациями. Мы не стремимся заработать на банковских операциях, СССР требуется свободная валюта, поэтому подобное пока прокатывает. Топ-менеджмент будет держать язык за зубами. Потому что рулят процессом вовсе не они. Красиво? Но рано или поздно, и эта система начнет работать сама на себя. Появятся жадные руководители, перебежчики. И ничего с таким процессом не поделать. Большие деньги здорово портят людей. Потому что предоставляют слишком много власти и возможностей. Поэтому и контролировать их буду спецслужбы Государевы. Особый род людей, отобранных и взращенных системой.
Но готовится к «Большому кушу» следует заранее. Тем более что история уже сместилась, и события могут измениться раньше. Потому американскому рынку уделяю много внимания. К тому же рецессия затронет и остальные рынки. Летом- осенью 1969 г. в США, затем на несколько месяцев охватил Японию, Францию и Италию, и, наконец, в 1971 г. — ФРГ и Великобританию. В целом по капиталистическому миру темпы промышленного производства замедлились с 8% в 1969 году до 2% в 1971. В Западной Европе кризис был наиболее сильным в Англии, где национальный продукт уменьшился с IV кв. 1970 г. по II кв. 1971 г. на 1,7%. Экономика Европы в 1971 году также подверглось негативному воздействию денежного кризиса, а новый кризис, проявления которого стали заметны с 1973 года, окончательно затормозил экономический рост в Европе.
Но, возможно, суть явления ещё глубже. Кризис первой половины 70-ых годов прошлого века — это завершение перехода власти от аристократических семей к владельцам денег. Первая мировая война, а мировые войны в первую очередь борьба за мировое доминирование, за глобальную гегемонию, была развязана владельцами денег, чтобы показать всяким Габсбургам с Виндзорами, что властью пора делиться. Результатам ПМВ явился распад трех империй и пошатнувшаяся власть аристократов. В Бреттон- Вудсе аристократы признали равноправие с владельцами ФРС. А в 1971 году аристократы расписались в полной неспособности рулить мировой экономикой. И с 1974 года миром стали управлять либеральные демократы, мировые банкстеры.
Хотя есть мнение, что финансовый капитал стал господствующим не в 1970-е годы, а в конце 1980-х, когда произошла так называемая революция финансовых рынков, то есть облегчился переток капиталов в мире, были сняты многие запреты и развились интернет- технологии мгновенного перевода денег. Азиатский кризис начала 1990-х годов — вот это показатель господства крупнейших финансов. Как бы то ни было, если нефтяной шок в 1973 году вызвал поляризацию американского общества, разделив его на меньшинство, чьё состояние росло, и большинство, чей жизненный уровень медленно, но верно понижался, то терапия монетарного шока довела этот процесс до своего логического завершения.
Инициированный 6 октября 1979 года Полом Волкером процесс означал переворот «денежных мешков» в США. Монетарная шоковая терапия, которую Волкер применил в США, была разработана и внедрена несколькими месяцами раньше в Великобритании премьер-министром Маргарет Тэтчер. Волкер и его ближний круг друзей-банкиров с Уолл-Стрит, включая «Морган Гаранти Траст Компани», просто перенесли модель Тэтчер в американские условия. Задача в обоих случаях, и в Великобритании, и в США состояла в том, чтобы резко изменить перераспределение богатства и доходов в пользу богатых 5% или даже меньше.
В мае 1979 года Маргарет Тэтчер выиграла выборы под лозунгом «выдавливания инфляции из британской экономики». Но Тэтчер и её ближнее окружение из современных Адамов Смитов — идеологов «экономики свободного рынка» — вводили в заблуждение избирателей, настаивая на том, что основной «причиной» 18%-ной инфляции цен в Британии был перерасход правительственного бюджета, а не 140%-ный с момента свержения иранского шаха рост цен на нефть. По утверждению советников Тэтчер, растущие в результате инфляции цены можно было вновь понизить только за счёт сокращения притока денежных средств, таким образом индуцируя экономическую депрессию. Поскольку, по утверждению Тэтчер, главным источником «лишних денег» являлся хронический дефицит правительственного бюджета, то для обуздания «денежной инфляции» требовалось суровое урезание государственных расходов. Одновременно в качестве своего вклада в эту политику Банк Англии ограничил кредитование экономики, повысив процентные ставки. Это во всех отношениях совпадало со Второй американской революцией Рокфеллера, которая была названа в этот раз «революцией Тэтчер».
В июне 1979 года, всего через месяц после прихода к власти Тэтчер, её министр финансов сэр Джеффри Хоу поднял базовые банковские ставки на ошеломляющие 5%. Всего за 12 недель они выросли с 12 до 17%. Это привело к беспрецедентному 42%-ому росту стоимости займов и для промышленности, и для домохозяйств. Никогда ещё в современной истории индустриальное государство не испытывало такого потрясения за столь короткий срок, если не говорить о чрезвычайных экономических обстоятельствах военного времени. Для поддержания высоких процентных ставок Банк Англии приступил к одновременному снижению суммы денег в обращении.
В результате монетаристской революции Тэтчер обанкротились многие предприятия, поскольку оказались не в состоянии производить выплаты по займам; семьи не смогли покупать новые дома; долгосрочные инвестиции в электростанции, тоннели, железные дороги и другую инфраструктуру упали практически до нуля. Тэтчер также проводила драконовскую политику в отношении профсоюзов, вынудив воинственных британских шахтеров сдать позиции после жестоких месяцев забастовки, за что заслужила прозвище «Железная леди».
Уровень безработицы в Британии удвоился: с 1,5 млн. безработных на момент её прихода к власти до 3 млн. к концу первых 18 месяцев её правления. Это было частью стратегии банкиров: расчёт на то, что отчаявшиеся безработные будет работать за меньшие деньги, лишь бы получить любую приличную работу. Тэтчер целила в профсоюзы, утверждая, что они препятствуют успеху монетаристкой «революции», и обвиняя именно их в раскручивании инфляции.
Тогда же Тэтчер оказала ещё одну услугу крупным банкам лондонского Сити, устранив контроль над обменом валюты, так что вместо инвестирования капитала в перестройку прогнившей индустриальной базы Британии фонды уходили на спекуляции недвижимостью в Гонконге или на выгодные займы странам Латинской Америки. После 1979 года начавшаяся в Британии, продолженная в США, а затем и вышедшая за пределы англо-американского мира шоковая волна радикального монетаризма Тэтчер и Волкера распространялась как раковая опухоль. Страны одна за другой прогибались под требованиями о сокращении правительственных расходов, о снижении налогов, о дерегулировании промышленности и подрыве влияния профсоюзов. По всему миру процентные ставки взлетели до уровней, ранее не виданных в мирное время.