Твое имя

– Почему ты так уверена? – спросила я. – Это странно. Мне кажется, ты уверена в этом больше, чем я.
– Не говори так, – сказала она. – Я уверена в этом не больше, чем ты. Я уверена в этом ровно настолько, насколько уверена ты. Предупреждаю тебя. Если ты не выполнишь свое обещание, я никогда больше не смогу смотреть тебе в глаза.
– Какое обещание? Разве я давала обещание?
– Ты лукавишь. Ты не можешь вынести собственной серьезности. Посмотри на себя. Ты впадаешь в сладостную истому. Тебе слишком нравится находиться в моей комнате. Мне нужно быть осторожнее. Я должна отдалиться от тебя. В тебе есть слабость. Слабость, из которой рождается надежда на то, что я разумно поговорю с тобой, чтобы избавить тебя от твоей мучительной очарованности.
– Но что я, по-твоему, должна делать? Я не знаю, как найти Муна. Я даже не уверена, что он все еще в стране.
– В каком-то смысле ты уже нашла его, – произнесла О. – Это то, что ты отказываешься понимать. Ты делаешь вид, что он где-то в другом месте, где-то далеко от тебя, чтобы избежать более важной задачи, которая намного сложнее, чем соединение с ним. Как только ты осознаешь это, ты сможешь опустошить свое сердце, чтобы он мог полностью заполнить его.
– Если я уже нашла его, то что же это за разобщение и неудовлетворение, которые я ощущаю?
– Это боль от того, что ты не знаешь, что делать с тем, что ты нашла. Это порочное стремление контролировать ситуацию, когда все, что ты должна делать, – это подчиняться, безукоризненно и терпеливо.
– Чтобы увидеть его, я должна поверить, – выдохнула я с внезапной ясностью. – Я найду его, потому что всегда знала, что найду. Мой поиск – это всего лишь небольшое следствие моей уверенности. Все, что я делаю, – это стучу в дверь, за которой он меня ждет.
Мать О вошла в комнату, золотые кольца сильно тряслись в ее ушах, как будто она только что решительно сказала кому-то «нет». Она жестом велела мне отойти в сторону. Она подняла черную картину и прислонила ее к другой стене, открыв, к моему удивлению, окно на том месте, где раньше была картина. Когда она открыла окно, жужжание цикад не просто наполнило квартиру, это было похоже на грохот ног по картонной коробке, из которой вытряхивают наружу все содержимое.
О шевелила губами, но я не слышала, что она говорила. В отличие от ее матери, которая не могла слышать, потому что жила в гробовой тишине, мы с О были оглушены слишком громким отвратительным шумом.
Прошло три месяца с тех пор, как Мун ушел тренироваться в развлекательную компанию. Т/И стоит в толпе на его дебютном концерте. Мун выбегает на сцену с раскрасневшимися щеками, словно вызванный на битву. Еще два парня стоят по обе стороны от него. Т/И выкрикивает его имя, как раньше, всякий раз, когда он выходил из поезда и не мог разглядеть ее среди незнакомцев, ожидающих на платформе. Но теперь она не единственная, кто зовет его, и она ловит себя на мысли, что кричит так же, как и другие, просто так, без всякой надежды на признание.
Она становится поклонницей Муна. Она слушает его музыку, пока собирает его старую одежду для пожертвования. Она разбирает их фотографии из отпуска и развешивает плакаты, на которых на Муне одежда, которая на ощупь кажется холодной как лед.
Когда старые друзья звонят и спрашивают, «переживает» ли она или «мертва внутри» после расставания, она отвечает «нет» и объясняет почему. Друзья ставят под сомнение ее благоразумие в замене взрослого возлюбленного из реальной жизни на мальчика-звезду, который не знает о ее существовании. Она им отвечает: «Как человек, который не может жить без любви, я прекрасно понимаю, что исчерпала все свои возможности на этой, не оправдавшей моих надежд планете. Вопрос больше не в том, „кто те люди, которые примут мою странную любовь?“, а скорее в том, „как мне сделать свою любовь еще более необычной и невозможной?“»
После разговора у ее друзей остается неприятное послевкусие.
На следующий день раздается стук в ее дверь. Она ждет свою новую подругу О. Но в коридоре стоит незнакомец.
  
– Это я, Мун, – говорит он.
Она пытается захлопнуть дверь у него перед носом, но он придерживает ее ботинком и нервно смеется. Т/И волнуется. Она слышала сообщения о сумасшедшем в Сеуле, который разыскивает одиноких женщин и умудряется убедить их, что они на самом деле знают и любят его.
– Помнишь тот раз, когда мы так долго целовались в темноте, что начали целовать собственные руки, сами того не заметив? – что-то в этом роде. Сумасшедший охотится на женщин, которые не могут отличить свои мечты от реальности.
Т/И ради Муна говорит себе, что она должна прочно оставаться в реальности, то есть находиться в вечной дистанции от него. Какой бы серьезной поклонницей она ни была, она не должна обманывать себя, думая, что он появится у ее двери и будет ухаживать за ней.
Т/И хватает сковороду, которая еще не остыла с обеда, и угрожает ударить ею мужчину. Он поднимает руки и испуганно кричит. Он отворачивается. Его тихие рыдания говорят о поражении. Т/И начинает жалеть его, этого мужчину, который так сильно хочет играть роль любовника. Так бы поступила любая женщина.
О идет по коридору.
– Боже мой, – ахает она. – Он вернулся.
– Ты знаешь этого парня? – спрашивает Т/И.
– Ты в своем уме? – говорит О, беря мужчину за плечи и подталкивая его к себе. – Это Мун.
Сама не своя, Т/И хлопает дверью у них перед носом.
На следующий день она получает письмо от развлекательной компании, которая наняла Муна. Ей предлагают работу в качестве его визажиста. Т/И сразу же отвергает это предложение. Она не хочет, чтобы Мун был ее работой. Честно говоря, эта идея ее даже не возбуждает.
Вместо этого она начинает свой собственный проект. Развлекательная компания недавно сотрудничала с компанией по производству игрушек, которая выпустила серию кукол «Мун». Т/И купила одну. Она положила пластиковую куклу на свой стол и достала необходимые инструменты. Она выщипала каждую прядь волос куклы, потерла ее личико наждачной бумагой и сняла с нее одежду. И вот начинается настоящая работа. Т/И вставляет новые волосы, создает новое лицо и шьет новый наряд. В итоге кукла больше становится похожа на Муна, чем сам Мун.
  
7. Дети Луны на Земле
 
Однажды днем в своей квартире я собиралась на встречу с О. Перед выходом я выключила свет и еще раз оглядела комнату. Меня поразило то, что я увидела в своем окне. Офисные работники выходили на перекур на залитую солнцем площадку. Но изображение было настолько четким, что у меня появилось странное чувство, будто бы я не могу выглянуть в окно, а могу только смотреть на него. Вид был плоским, как на цифровой репродукции.
От группы курильщиков отделилась фигура и выплыла на улицу. Это была О. На ее шее висел бинокль, руки были засунуты в карманы, а в зубах торчала сигарета. Она хотела помочь мне найти Муна.
Сначала мы прогулялись по главной улице в моем районе, где мужчины в грязных рабочих комбинезонах сидели на корточках перед своими автомастерскими и смотрели через дорогу на стильные молодые пары в рваных джинсах, переходящие из кафе в кафе. Мы прошли мимо моего любимого рабочего, мужчины средних лет, который всегда сидел со своими коллегами в кузове пикапа, припаркованного перед автомастерской. Его каштановые волосы были невероятно объемными, словно сотни маленьких жизней тянулись к небу. Волосы, казалось, были надеты ему на голову сверху наподобие короны, и он никогда не улыбался, мрачно соглашаясь с этим прикосновением красоты. Мы также прошли мимо хромой женщины, которая теперь регулярно пыталась со мной поговорить, несмотря на мои возражения. Но сегодня она даже не взглянула в мою сторону, вероятно, потому что я была не одна. Я поведала о ней О.
– Конечно, – сказала О. – Они находят таких людей, как ты.
– Что ты имеешь в виду? – спросила я.
– У тебя все время мешки под глазами, – пояснила она. – Ты выглядишь так, будто не спала с самого рождения. Но в остальном твое лицо свежее, как у младенца. Эта женщина думает, что ты всю свою жизнь ждала, чтобы во что-нибудь поверить, и она готова рассказать тебе, что это должно быть.