Его одержимость (СИ)

— Да, — я произношу очень тихо и регулирую лямки лифчика на нужную длину. Чем больше я чем-то занята, тем меньше эмоций.
Я стараюсь не думать, как жадно Рейес смотрит на мое тело. И что еще хуже — теперь он смотрит и мне в лицо.
Даже представить боюсь, что он захочет меня понять. Ведь тогда точно накажет.
У меня горят щеки, и слегка дрожат пальцы, но я справляюсь и надеваю лифчик. В груди немного жмет, и я поправляю чашечки.
Тяжелый взгляд Рейеса печет кожу. Мне сложно под ним вздохнуть.
Я быстро отворачиваюсь к коробке, достаю оттуда трусики и обмираю.
Нет. Они не стринги, вполне себе закрытые и плотные. Но они маленькие и очень узкие.
Кажется, пол уплывает у меня из-под ног.
— Я… не смогу это надеть.
Одним движением Рейес оказывается около меня. Точно так, как я представляла в кошмарах.
Я невольно втягиваю голову в плечи.
— Да, чика? Ты не принимаешь мой подарок?
Боже, какая я дура. Ну чего мне стоило перетерпеть?!
— Принимаю… Просто мне еще больно… там. А они такие узкие…
Рейес вдруг жестко поднимает мое лицо за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои жуткие дьявольские глаза.
— Знаешь, как лечится эта боль, Анхела?
Я не успеваю ответить. Его лицо приближается к моему, и меня окутывает всепоглощающий запах Рейеса. 
Я пытаюсь задержать дыхание, но только втягиваю его глубже.
А горячие губы Рейеса накрывают мои. Я сжимаюсь в ожидании боли, но отвернуться не могу — Рейес продолжает держать мое лицо. 
Но движения его губ странно мягкие. Он просто касается меня, слегка захватывает и как будто дразнит. Прижимается и сразу отпускает.
Я замираю, не шевелясь и никак ему не отвечая.
У меня в голове не укладывается то, что сейчас происходит. Рейес, насильник и бандит, предложил мне вылечить боль? 
Но эта боль только из-за него.
А под кожей расползается странное тепло, и ощущение, что мои губы начинают гореть. Как будто Рейес забирает меня в ад, в котором живет сам.
— Пус… — вскрик замирает на губах. 
Рейес принимает мой вздох за ответ и… его язык проникает мне в рот. Странно. Жарко. Как и все, что он делает, необратимо.
Я не могу даже пискнуть, охваченная этим поцелуем. Рейес больше не держит меня за лицо: одна его рука в моих волосах, а другая прижимает меня за попу.
Сильно, яростно, и я слишком отчетливо ощущаю, как его огромный каменный член вдавливается в мой живот. 
В голове пусто, совсем никаких мыслей, и молниеносная паника накатывает на меня, как ледяная вода, вытесняя странную горячую пустоту.
Сейчас Рейес снова меня возьмет. Возможно, уже не прямо на полу, а на кровать кинет, но я уже ничего не соображаю от ужаса.
Отталкиваю Рейеса изо всех сил, а он не чувствует мое сопротивление. 
Кто он и кто я. Здоровый бугай и щепка.
И я бью его в грудь, цепенея от ужаса. 
Страх боли смешивается со страхом наказания. Я уже не я. Я — чистая паника.
Рейес отрывается от меня и смотрит настолько мутным, пьяным взглядом, что мне делается невыразимо жутко, хотя больше, кажется, невозможно.
А в следующее мгновение я оказываюсь прижата к Рейесу спиной, а его тяжелая рука лежит поперек моего горла.
— Спокойно, чика. 
Спокойно?! Блять, спокойно?!
Меня колотит крупной дрожью, а из-за давящей руки на горле я даже вздохнуть не могу.
Рейес как чувствует и убирает руку. А мою попу обжигает раскаленный шлепок.
Больно. Унизительно. Ужасно.
Я больше не могу. 
Страх, стыд, боль смешиваются во что-то невообразимое, и меня прорывает.
Судорожный всхлип. Еще один. 
И меня накрывает лавиной плача. Не успокоиться. Не остановиться.
Я бьюсь в крепких руках своего мучителя, а он не отпускает. Только разворачивает меня лицом к себе. Я рыдаю в него, пачкая его белую рубашку слезами и соплями.
Плевать. Меня всю трясет и колотит, а Рейес молча прижимает меня к себе.
Не знаю, сколько это длится. Ничего больше не хочу знать. 
Меня знобит, и горячие руки Рейеса теперь кажутся мне необходимыми.
Пусть лечит, сволочь. Пусть держит и не отпускает. Иначе я упаду.
 
У него вот упал, и я мстительно хочу, чтобы не вставал больше никогда. 
Мне плохо и страшно. И плевать, что я одета в один только лифчик, но обнимаюсь с мужиком.
А когда Рейес вдруг разжимает руки, я чувствую почти физическую боль.
Безразлично смотрю, как он в два шага подходит к кровати, стаскивает с нее одеяло и возвращается ко мне.
— Снимай лифчик.
— Зачем? — я продолжаю дрожать и непроизвольно всхлипываю.
— Сожгу его. Видеть не могу эту дрянь. Живо.
Я аккуратно расстегиваю лифчик и снимаю его. Уже не могу ни бояться, ни чувствовать стыд. Сил нет.
— Брось на пол, — и Рейес окутывает меня одеялом, — что тебе нужно, чтобы прийти в себя? Говори.
Я кутаюсь в одеяло. Рейес хочет честности? Что ж…
— Чтобы ты… ушел. Чтобы не трогал меня никогда… Чтобы…
— Нет. Этого не будет. Но я уйду ненадолго. К моему приходу оденься во что-нибудь с юбкой ниже колен. Белье какое хочешь, — Рейес сверлит меня своим жутким взглядом, но его голос спокойный.
Неужели он в самом деле уйдет? И самое странное — неужели с ним можно… просто разговаривать?
Хотя какое там. Если я боюсь удара и сжимаюсь после каждого слова — это не «просто». Но я все равно спрашиваю:
— А когда ты вернешься?
Аура силы и мощи Рейеса давит на меня, пригвождая к полу.
— Часа через три-четыре. Ближе к ночи. У меня дела, а ты поспи пока. Ночь будет бурной.
У меня подкашиваются ноги, но каким-то чудом я не падаю. Просто опускаюсь на стул в своем коконе из одеяла.
Рейес возвышается передо мной статуей. Не хочу думать о том, что он меня сломал.
Я смотрю на его дорогие ботинки.
— Ты же меня порвешь…
Рейес неожиданно садится на стул напротив и пялится на меня в упор. 
— Скажи, чика. Я правда похож на любителя деревьев и кукол? Отвечай.
Это не просьба. Приказ. Рейес ни на мгновение не дает забыть, что я его пленница.
Я плотнее запахиваю одеяло на груди.
— Ты только ломаешь… Ни одна девушка не сказала о тебе хорошего.
Рейес усмехается, а его голос ледяной:
— Ты слишком мало понимаешь в жизни и в женщинах, Анхела Рубио. Ни одна женщина не признается, что продала себя сама и еще получила удовольствие. Она лучше наплетет, как над ней поглумились. А потом сама себе наставит синяков и ссадин.
Он говорит какую-то ерунду. Так не может быть. Рейес врет.
— Это неправда…
— Правда, чика, что шлюхи не любят конкуренцию и много сочиняют. А еще правда, что многие женщины любят грубый секс. И хотят попробовать по-настоящему жестко. Но ты все еще глупая маленькая почти девственница. И тебе этого не понять, — его черные глаза зло сверкают.
— Куда уж мне… после того, что ты…
Рейес встает со стула.
— Я был пьян, а ты меня спровоцировала. Извиняться и просить прощения не буду. Так, как ты, ведут себя любительницы жести.
Да неужели! Я нервно кусаю губу.
— Скажи одно, Рейес… Что надо сделать, чтобы тебе надоесть?
Он криво улыбается.
— Кончать, чика. Все женщины, которых я оставлял в этой комнате, кончали. А ты — нет. И это меня бесит. Тебе выгодно пойти мне навстречу. Когда ты будешь, как все, я потеряю интерес. 
  
Глава 9. Слезы. Диего
 
ДИЕГО 
Она проблемная, Диего. Она выест тебе весь мозг по частям кофейной ложечкой.
Надо бы выпить кофе, чтоб не сорваться и даже не знаю, что сделать с этой чикой. Анхелой, блять, Рубио. Потому что мне ужасно хочется ее придушить, чтоб не мучиться противоречиями.
Хотя от кофе тоже нервы ни к черту. 
Бухать нельзя, кофе нельзя. Хоть воду из-под крана пей.
 
Как я и думал, ангелок начинает юлить, когда видит подаренное белье. 
Оно — высший сорт, и что-то идиотское ляпнуть про него практически нереально. Я с удовольствием смотрю, как Анхела его изучает.