Ветер истории (СИ)
- Знаю, читал даже. - улыбнулся я в ответ. - Да и не такая уж она и моя, вашей работы там ничуть не меньше.
- нет, нет, не скромничайте. Гладко изложить мысли на бумаге могут многие, а вот надумать эти мысли не всякий.
Революционер помялся и сменил тему
- Мы сейчас пойдем в центр, там войска охраняющие режим пытаются разогнать восставших. Пойдете с нами?
- Пойду, только к 20.00 я должен быть в части, так что давайте не будем затягивать.
Решительность моя была наигранной. Лезть в перестрелку не хотелось совершенно, тем более, что с обеих сторон будут свои. Можно было и уклониться, благо меня даже не звали, а просто спросили, но именно в такие моменты и решается кто свой, а кто посторонний.
Народ еще немного помитинговал, но вот очередной оратор призвал идти на помощь товарищам и толпа нестройно распевая интернационал, двинулась за лидерами. Я вместе с главным и Еленой оказался в первом ряду. Так с песнями и периодическим одобрительным ревом в ответ на какой-нибудь выкрик агитаторов мы шли по городу. Мне сунули в руки знамя и я неожиданно для себя внес в работу агитаторов новый прием - кричалки. Первая кричалка была простейшая - 'когда мы едины, мы непобедимы'. Толпа быстро подхватила и начала шагать в ногу, стремительно превращаясь в мощную организованную силу. По дороге к нам примыкали все новые и новые люди, в том числе и довольно крупная группа солдат.
Заслон мы увидели издалека. Точнее не сам заслон и небольшую группу горожан стоявших поперек улицы и что-то выкрикивающих впередистоящим.
- Надо бы вооруженных во вторую линю убрать, а то сразу стрелять начнут. - шепнул я заметно волновавшему Кромкову.
- Да, действительно.
Он закрутил головой и подозвав своих ребят поставил им задачу. Те рассыпались вдоль первой линии и начали организовывать перестановки. Народ вникнув в суть, задвигался. Неожиданно вперед полезли женщины. Мы попытались загнать их обратно, но они уперлись и отвоевали свое право на риск. Кучка бунтарей впереди заметила нас и расступилась, открывая вид на шеренгу солдат с винтовками наперевес. Те стояли в два ряда. Передние на колене, задние стоя. Все изготовились к стрельбе, а с левого краю стоял офицер с шашкой в руке и зло смотрел на нашу колону. Я живо представил как он командует 'залп!' и пули сметают первые ряды. С такой дистанции, наверное, рядов пять пробьют сквозняком. Покарябанные пулей ребра заныли, напоминая как оно бывает, когда пуля входит в тело. Офицер вскинул шашку вверх, командуя и строй взял на прицел.
- Сто-о-ой! - протяжно проорал я.
Колона сбилась с шага и остановилась шагах в двадцати от строя, недоуменно оглядываясь на меня.
- Зачем вы остановили колону? - нервно спросила бледная и напряженная Елена - всех не перестреляют, мы их сомнем.
Не отвечая, я просто пошел к офицеру. Поскольку в увольнение полагалось ходить при полном параде, то выглядел я колоритно. Три Георгия на груди, планшетка, шашка и здоровенная кобура маузера на боку. Он хоть и не соответствовал форме, но начальство глаза на это закрывало. Считалось, что слушатель понтуется не только сам, но и за школу. Офицер сделал пару навстречу, встав перед строем. Неспешно, в абсолютной тишине я подошел к штабс-капитану впритык. Тот косился на кресты и пока не решался скомандовать открытие огня. Сам он наград не имел и похоже, на фронте не бывал еще, зато на лице явственно был заметен, уже начавший желтеть синяк. Интересно, кто это его так?
- Будете в баб стрелять? - спокойно спросил я его, так чтобы слышали солдаты.
- Немедленно расходитесь. - ответил тот. Фраза эта, сказанная лично мне, а не толпе прозвучала нелепо.
- А ты, ты... ты изменник и бунтовщик! Тебя вешать надо! - офицер начал заводиться. - Всех вас, быдло, пороть надо! Скоты! Я вас всех сейчас в расход пущу!
Штабс, ругаясь и брызгая слюной мне в лицо, опустил руку и солдаты в строю немного расслабились. Приклады отлипли от плеч и немного сползли вниз. Командир все не унимался и войдя в раж, пообещал перевешать не только нас всех, но и детей или как он выразился 'щенков'. Народ в колоне заволновался. Наконец, я решил, что он наговорил достаточно
- Сука ты тыловая. - вздохнул я и пнув в щиколотку, толкнул его в грудь.
Нога его скользнула по мерзлой мостовой и неловко взмахнув руками, офицер рухнул спиной на штык стоявшего за его спиной солдата. Засипел, удивленно взглянув на штык, торчащий из груди и затих. Солдат ошарашено переводил взгляд с меня на труп командира, на свои опустевшие руки и снова на меня. Остальные солдаты тоже растерялись от внезапной смены обстановки. Все произошло так буднично и нелепо, что не воспринималось как нападение. Я и сам не ожидал такого результата и смотрел на труп не понимая, как это так получилось. Не собирался я никого убивать. Думал просто добавить ему ногой в челюсть, чтобы вырубить. Я был уверен, что солдаты стрелять сами не начнут. Мордобой между двух офицеров для солдата что-то совершенно не требующее его вмешательства без прямого приказа. По крайней мере, я на это надеялся. Но получилось иначе.
- Армия с народом! Ура-а-а! - внезапно разорвал тишину женский крик.
Я вздрогнул. Народ подхватил крик и радостно повалился вперед. Солдаты заграждения совсем растерялись и быстро были поглощены толпой обнимающих их женщин и хлопающих по плечам мужиков. Ко мне подбежал Кромков с Еленой и дернув за рукав вывел из ступора.
- Ну вы и ловкач, однако! Как вы ловко разрешили ситуацию! А я-то уже думал, что без крови не обойдется.
- Так и не обошлось. - буркнул я ткнув рукой на труп.
- Да черт с ним, с этим карателем! Главное, что солдаты стрелять не начали.
С таким аргументом не поспоришь. Через несколько минут, колона снова организовалась и двинулась дальше. Больше столкновений не случилось. Мы слились с еще несколькими колонами. Куда шли, останавливались, митинговали, опять шли. В итоге мы пришли к Таврическому дворцу, где располагалась Дума и колона рассыпалась. Люди толпились, пытаясь высмотреть кто входит и выходит и жадно ловили новости и слухи, приходившие из передних рядов. В задних рядах народ сбивался в кучки и делился впечатлениями от сегодняшних событий. Из этих разговоров я узнал, что без боев все-таки не обошлось, но сохранившие верность царю войска, были быстро смяты. На сообщения о расстрелах восставших сбегались целые полки мятежных солдат. Взят и арсенал и тысячи стволов разошлись по рукам, сожжено охранное отделение, дом министра Фридерикса и какая-то Шпалерка. Говорили о разгромленных полицейских участках и освобожденных из тюрем узников. Ой, и завоют они все скоро от благодарности спасенных узников, когда те, освобождение отмечать начнут.
Мне это быстро надоело да и смерть штабс-капитана всякий намек на кураж унесла. Поэтому я подошел к руководителю и сообщил, что делать мне тут нечего и если у него никаких вопросов ко мне нету, то я пойду.
- Подождите, товарищ Волков! Вы просто обязаны написать еще одну статью. Нельзя обойти вниманием революцию!
- Надо так надо. - пожал я плечами. - Где тут можно пристроиться поработать?
- Сейчас что-нибудь придумаем.
Через некоторое время меня через черный ход провели во дворец и нашли небольшое свободное помещение со столом.
Я снял шинель, положил перед собой лист бумаги и вынув из планшета ручку задумался. Первая статья была ориентирована на армию, особенно на офицерство. Союзники итак не вызывали доверия у них. Многие прямо говорили о предательстве Росси ими с целью переложить на нас основную тяжесть потерь. Я же сместил акценты, доказывая, что цель войны не разгромить Германию, расплатившись за победу русской кровью, а именно уничтожить Россию. Таким образом, я надеялся ослабить позиции тех офицеров, которые ратовали за войну до победного конца и снять их восприятие антивоенной пропаганды как измены. Подлинным врагом России в таком восприятии становилась Антанта. Теперь надо было развить эту мысль и показать грядущее Белое движение как пособников врага в операции по уничтожению России, а установление власти советов как операцию по спасению страны. Ну вот, теперь сформулировав основной посыл, можно и работу начинать. Я быстро набросал пункты: