Экзорцистка и магистр (СИ)

— У тебя есть минутка? Хочешь посидим в столовой, выпьем чая? — донесся до неё дружелюбный голос.
— Я сегодня... не работаю. Возьму административный.
— Какое забавное совпадение. — рассмеялась Татьяна. — Надеюсь, ты в середине учебного года не решишь пропасть?
Ника выдавила в ответ слабую улыбку. Конечно, она не собиралась никуда пропадать, однако предчувствие нашептывало ей, что ближайшее будущее ещё преподнесёт немало сюрпризов.
Прямо из школы Ника отправилась в больницу. На душе по-прежнему было тревожно, и она надеялась, что, увидев Юльку лично, сможет хоть немного заглушить это чувство. Ей нужна была новая картинка с живой и улыбающейся подругой взамен той, что то и дело представала перед глазами. Хотя Ника сомневалась, что когда-либо сможет забыть синие губы и неподвижные веки, покрытые ворохом листьев. И тот ужас, что застилал её сознание.
Она как раз вошла на территорию больницы через центральные ворота, когда услышала оклик:
— Ника Валерьевна!
Обернувшись, Ника обнаружила высокую плечистую фигуру, спешащую навстречу размашистой походкой. На смутно знакомом лице светилась чрезвычайно обаятельная улыбка.
— Максим! — удивленно воскликнула Ника. Встретить здесь охранника из клуба Яна было действительно неожиданно. Она дождалась, пока тот приблизится, и спросила: — Что ты тут делаешь?
— Навещаю пациентку, как и вы.
Мгновение потребовалось, чтобы сопоставить имена и факты, а затем Ника ошарашено выпалила:
— Так это ты — Макс? Новый Юлькин парень? — Тот кивнул, хитро прищурив карие глаза. — Не может быть...
— Честно говоря, очень хотел с вами повидаться, Ника Валерьевна, но... не по такому вот поводу.
В ответ она лишь тяжело вздохнула. Вместе с Максимом они проследовали до здания больницы, молча сдали в гардероб одежду. Юлькина мама спустилась к ним буквально через несколько минут. Пока Максим представлялся, женщина с подозрением осмотрела его с головы до ног, а затем напряженно выговорила:
— Я не уверена, что в реанимацию пустят сразу двоих...
— А мы по очереди, — благодушно отозвался Максим.
Переступив порог реанимации, Ника непроизвольно затаила дыхание. В помещении, отделанном светло-голубым кафелем, было прохладно и светло, остро пахло медикаментами. На одной из двух высоких коек, походящих на хорошо оборудованные тележки для пациентов, Ника обнаружила Юльку. Та была ужасно бледной, но таращила ореховые глаза в потолок, иногда моргая, и от этого вида горло Ники сдавил спазм. У самой двери за столом сидела медсестра, она строго осмотрела Нику и кивком пригласила войти.
Юлька сразу заметила её приближение — на обескровленных губах заиграла улыбка, однако взгляд казался каким-то мутным и расфокусированным.
— Спасибо, Ник, — с трудом выговорила подруга, едва Ника склонилась над её койкой. — Ты мой герой.
Слова давались ей с трудом, и Ника беспокойно осмотрела сначала саму Юльку, потом капельницу, что стояла возле кровати, а затем монитор громоздкого прибора у изголовья. Будто что-то вообще могла по нему понять.
— Почему ты так медленно разговариваешь?
— Успокоительное, — пробормотала та. — Когда я очнулась, то не поняла, где нахожусь и немножко... психанула. Но сейчас мне прям отлично. — Будто бы в качестве подтверждения Юлька слабо шевельнула руками, лежавшими поверх одеяла. — Не знаю, что это за транквилизаторы такие, но... они бы пригодились мне в прошлую зимнюю сессию.
Прозвучавшая шутка была как бальзам на душу, и Ника впервые со вчерашнего вечера искренне улыбнулась.
— Выглядишь так, будто сдала три сессии подряд.
— Честно говоря, лучше бы я... сидела на парах, чем лежала тут, — вяло отозвалась Юлька.
— Потерпи. — ласково прошептала Ника. — Твоя мама сказала, что после обеда тебя переведут в палату, и тогда я принесу тебе планшет, комиксы, все, что только пожелаешь.
— Ник, — бледные губы едва шевельнулись, и Ника снова наклонилось к подруге, — по поводу того, что случилось...
Ника осторожно тронула её за руку и спросила:
— Помнишь что-нибудь?
  
— Почти ничего. Кто-то подошел ко мне, и... я будто под гипнозом легла в эту канаву. Помню только холод.
Ника всматривалась в слегка остекленевшие глаза, чувствуя, как ладони начинает покалывать от волнения. Она уже знала, что у Юльки не обнаружили никаких травм и следов нападения, вообще ничего, кроме гипотермии, но как та оказалась без верхней одежды, заживо погребённой в куче листьев, до этого момента даже не догадывалась. Могли ли на неё воздействовать какими-то веществами? Кто и почему решил расправиться с её подругой таким пугающим способом?
— Кто это был? Мужчина? Женщина?
— Не помню. Но он точно связан с тобой. Я увидела этого человека и первым делом подумала про тебя. И потом всё оборвалось... — с трудом договорив, Юлька устало сомкнула веки, и Ника поняла, что та вот-вот уснёт. — Тебе нельзя оставаться одной. Обещай, что...
Подвешенные в воздухе слова оставили в душе Ники странное горькое послевкусие. Она совсем не чувствовала страха за себя и уж точно не хотела прятаться. Осознание, что на Юльку могли напасть именно по её вине, скручивало внутренности узлом. Оно поднимало Нику на волне бессильной ярости, а затем погружало в пучину отчаяния. Наблюдая за тем, как во сне расслабляется Юлькино встревоженное лицо и выравнивается дыхание, Ника все яснее понимала, что жаждет отмщения. Кто бы не посягнул на жизнь её подруги, она готова была вытрясти из него всю душу и ради этого не побоялась бы нарушить все правила внутреннего кодекса экзорцистов разом.
Постояв еще минутку возле Юлькиной койки, Ника нехотя развернулась и направилась из палаты. В коридоре она вновь столкнулась с Максимом, который ожидал своей очереди.
— Она уснула, — сообщила Ника, стоило ему открыть рот.
— Хорошо, я подожду.
— Спасибо.
— За что? — искренне удивился Максим.
— Ты пришёл, хоть вы и встречаетесь всего ничего.
На его широком лице появилась добродушная улыбка.
— Встречаемся может и недолго, но дружим почти месяц. С тех самых пор, как Юля пришла в «Хаос», чтобы открутить Яну голову за то, что он намухлевал с каким-то там договором, — сказал Максим. Ника удивленно вскинула брови, осознав, о каком конкретно договоре шла речь. О том, что Ян заставил её подписать шантажом, очевидно. — Я тогда часа два отговаривал её от совершения расправы.
При других обстоятельствах Ника бы с удовольствием расспросила Максима о подробностях этой встречи, но сейчас мысли были заняты совсем другим.
— Максим, ты можешь побыть тут? На случай, если...
— Ника Валерьевна, — перебил он её вдруг, — я профессиональный охранник. Не смотрите, что я такой добрый, если потребуется — вынесу вперед ногами любого, кто придёт сюда с плохими намерениями.
— Хорошо. Спасибо.
— А что на счет вас? Вам не страшно остаться одной в квартире?
— Я сейчас слишком зла, чтобы бояться, — проговорила Ника усталым и одновременно ожесточенным голосом.
***
Часы над школьным крыльцом показывали пять минут третьего. Ученики сплошным потоком хлынули на улицу, и пустой двор в один момент наполнился гомоном и беззаботным смехом. Ника стояла у калитки, внимательно наблюдая за покидающими территорию школы детьми.
Она вернулась по двум причинам. Первой была Алиса. Ника хотела лично поговорить с ней и убедиться, что той ничего не угрожает. С тех пор, как она последний раз писала, прошло около недели, и Ника не придала этому особого значения, потому что продолжала видеть Алису в школе. Но после случившегося с Юлькой тревога за этого ребёнка вдруг всколыхнулась с новой силой. В конце концов, они обе были жертвами того проклятого чата.
Вторая причина как раз состояла в самом чате. В том, что нападение на Юльку и угрозы, что та получала, были напрямую связаны, Ника практически не сомневалась. А это означало, что через чат теоретически можно было выйти на исполнителя. Единственной проблемой было найти ученика, который бы состоял в нём (ведь судя по тому, что Ника узнала недавно, в участники принимали далеко не всех).