Безжалостное королевство (ЛП)

— Мы задали тебе вопрос, mamas, — сказал он хриплым голосом.
Я отдернул палец, только чтобы быстрее засунуть его обратно.
Эверли издала сдавленный стон.
— Мне это нравится.
Мой палец начал двигаться быстрее. Я добавил еще один. Затем я схватил свой член и подразнил ее дырочку, позволяя моему преякуляту закончить смазывать ее.
— Кому ты принадлежишь? — Кэл спросил ее, когда я начал медленно продвигаться внутрь нее.
  
Эверли затаила дыхание, когда я наполнил ее.
— Не заставляй нас спрашивать снова, — прорычал Матео.
— Вам, — прошипела она, когда я полностью проскользнул внутрь.
— Кому? — Мне удалось сказать, когда я начал двигаться синхронно с Кэлом.
— Королям кладбища… — Она едва выдавила из себя эти слова, когда мы все, блядь, потеряли самообладание.
Матео начал трахать ее в рот. Я мог видеть слезы, выступающие на ее глазах. Мог чувствовать ее сокращения, когда она приближалась к освобождению.
— Ей это чертовски нравится, — простонал Кэл, когда начал трахать ее сильнее.
— Этот рот, детка, я не продержусь долго, — сказал ей Матео.
Мы с Кэлом держались за ее бедра, продолжая трахать ее. Матео обернул ее волосы вокруг своей руки, чтобы он мог смотреть, как мы трахали ее, пока она отсасывала ему.
— Черт, — Я зашипел, когда начал кончать.
Я знал, что они не сильно отстают, потому что чувствовал приближение Эверли, и я знал, что Кэл тоже долго не продержится.
Мы все просто остановились там на мгновение, переводя дыхание.
Мэтти отстранился, а затем опустился на колени, чтобы быть на уровне глаз с Эверли.
— На случай, если это не было очевидно, мы тоже тебя любим, — сказал он ей.
Я поцеловал ее в спину, а затем отстранился.
Кэл уложил ее рядом с собой.
— Я люблю тебя, — прошептал он, убирая пряди волос с ее потного лица.
Она повернулась ко мне, ее глаза потеплели, и слезы не имели ничего общего с предыдущими, но они были полны счастья.
— Я люблю тебя, — я наклонился к ней и поцеловал ее.
— Ты наша навсегда, — сказал я, играя с ее именем. (Everly-навсегда, вечно)
Мы вчетвером легли на одеяло под ночным небом и просто смотрели на него часами. Мы радовались тому факту, что выжили. Мы были счастливы. Мои глаза встретились с глазами Кэла и Мэтти, и я улыбнулся им. Это было лучше, чем мы представляли в детстве. Им не нужно было говорить это своими словами, потому что я это чувствовал.
Это было чувство принадлежности, к которому мы стремились всю нашу жизнь. Эверли была недостающей частью, в которой мы нуждались.
Трагедия разлучает, но в нашем случае она также и объединила нас.
Эпилог
Я не могла поверить, что мы здесь. Какой была моя жизнь? Наши жизни?
Сэинт и Матео были по обе стороны от меня, все мы с огромными улыбками на лицах, которые не могли скрыть.
Пластиковый стул был неудобным подо мной, но мне было все равно. Мы были здесь, чтобы посмотреть, как Каллум заканчивает университет. В следующем году настанет моя очередь, Матео и Сэинта. Но прямо сейчас Каллум пожинал плоды всей своей тяжелой работы.
Мы наблюдали за Каллумом, когда он вышел на сцену после рукопожатия с новым деканом, парнем, который был в кармане у Лоренцо. Это было хорошо. Я не сильно доверяла Лоренцо, но я знала, что он имел в виду интересы Блэкстоуна.
Были названы имена, и мы смотрели, как выпускники выходят на сцену. Каллум поймал мой взгляд сбоку и послал мне воздушный поцелуй.
Мой желудок перевернулся. Я так сильно любила этих парней, и я знала, что они любят меня.
— Я так чертовски горжусь Кэлом. — Сэинт наклонился ближе ко мне.
— Да. Я тоже. — Матео кивнул. — Все мы должны гордиться.
Мы должны.
Было долгое ожидание окончания выпускной церемонии, и вот, наконец, мы остались одни.
Только я, Каллум, Матео и Сэинт.
Мои Короли Кладбища.
— Мне так повезло, что вы у меня есть, — прошептала я Матео и Сэинту, проводя рукой по спинке стула, на котором я сидела во время церемонии. Я смутно осознавала, что люди убирают стулья вокруг меня, и я поднялась на ноги. — Пожалуйста, мы можем пойти домой?
Почти сразу, как я задала вопрос, мы оказались в грузовике.
Когда мы добрались до дома, все трое разделись догола и пришли ко мне, медленно снимая с меня одежду, поклоняясь моему телу, доводя меня до грани, прежде чем я даже прикоснулась к ним.
У меня не было слов. Это был опыт, не похожий ни на один другой.
Все четверо из нас чувствовали значимость.
— Каллум. Мы так… — Я сделала паузу, задыхаясь, когда опустилась на его член.
— Гордимся тобой, — прохрипел Сэинт, поднимаясь. Моя задница была такой полной.
— Готова? — Матео поймал мой взгляд, и мне каким-то образом удалось кивнуть, застонав, когда он засунул свой толстый член мне в рот.
Вместе они отправили меня за грань и последовали за мной.
Жизнь после шторма была чертовски сладкой. Наступило лето, и впервые оно что-то значило. Кэл, блядь, закончил учиться. Он был первым, кто это сделал.
— Ты бы так гордился, старик, — сказал я, дотрагиваясь до его надгробия.
Мне хотелось бы думать, что он и Эрик воссоединились в загробной жизни. После того, как я сделал там остановку, я оставил несколько цветов для своей матери.
Я знал, что Эверли или ребята хотели бы пойти со мной и засвидетельствовать свое почтение, но мне нужно было кое-что сделать. То, чего я никогда не понимал до сих пор.
Прикоснувшись к надгробию моей матери, я произнес слова, которые должен был сказать давным-давно.
— Te perdono, Ma.
Я простил ее.
Мне надоело цепляться за ненависть. Я хотел начать все сначала с нашей девушкой, и я знал, что моя мать любила меня. Даже если это была неправильная любовь, она сделала все возможное.
Мой телефон начал взрываться, и я знал, что это надоедливая задница Сэинта говорит мне поторопиться, чтобы мы могли попасть на нашу встречу вовремя. Когда я подъехал ко двору, я воспользовался моментом, чтобы оценить всю тяжелую работу, которую мы проделали. Постепенно все это место поднималось. Это больше походило на дом, но для нас это всегда будет кладбищем.
Они вышли втроем. Эверли побежала к машине, а затем поцеловала меня.
— Ты исчез от нас, — сказала она.
— Пристегнись, mamas, у нас для тебя сюрприз.
Она прищурилась, глядя на всех нас.
— Как вы, ребята, не дали Сэинту проговорится? — спросила она, пытаясь скрыть смех.
Сэинт, с другой стороны, выглядел потрясенным.
— Эверли, — сказал он. — Ты думаешь, я не могу держать рот на замке?
— Она не думает, она знает, — сказал я.
Кэл рассмеялся, затем кашлянул:
— Никакой киски.
Потому что это был единственный способ сохранить тайну. Он вывел нас обоих из себя, и было приятно знать, что независимо от того, насколько сильно изменились некоторые вещи, другие всегда останутся прежними.
Лоренцо позвонил нам прошлой ночью, чтобы сообщить, что мемориал уже готов. Когда мы приехали, мы припарковались через дорогу, потому что она все еще была закрыта до инаугурации, которая должна была состояться завтра.
  
Он заставил рабочих оставить для нас небольшое пространство. Как только я припарковал грузовик, все последовали за мной. Мы вчетвером вошли в небольшое помещение, и я сразу понял, почему Лоренцо оставил это место открытым для нас.
Мы все потеряли дар речи.
Я знал, откуда Лоренцо черпал вдохновение. Plazas Mexicanas. Ряды деревьев вдоль дорожки со скамейками повсюду. Вы могли слышать щебетание птиц и чувствовать запах цветов. Он был зеленым и наполненным цветом.
— Это так красиво, — прошептала Эверли.