Безжалостное королевство (ЛП)

— Ты ждал меня? Как ты узнал, что я приду сюда?
Улыбка изогнула его губы, и это пробрало меня до костей.
— Люди довольно предсказуемы. За годы работы в правоохранительных органах я немного познакомился с моделями поведения. После того, как мне позвонил твой дядя и сообщил, что запер тебя в своем кабинете, а затем еще один звонок, чтобы сообщить мне, что охранник был свидетелем того, как девушку увозил один из сотрудников. Ну… — Он пожал плечами. — Это было достаточно просто. Я уверен, что горничная сообщила тебе, что ее двоюродный брат работает на станции полиции.
  
Внутренне я застонала. Мне следовало остаться в машине. Это была моя вина.
Ужасная мысль поразила меня.
— Что будет с Лейси?
— Девушка, которая привезла тебя? — Его язык высунулся, чтобы облизать губы, и он злобно посмотрел на меня. Я едва могла сдержать дрожь отвращения. — Она довольно хорошенькая, не так ли? Я понимаю, почему Мартин так стремился сохранить ее у себя на работе.
Черт. В этом городе никому нельзя доверять.
— Пожалуйста, не надо…
Сцепив пальцы, он поднял бровь.
— Я не думаю, что ты в том положении, чтобы вести переговоры, мисс Уокер. Но, возможно… — На его лице появилось задумчивое выражение. — Почему бы тебе не поделиться со мной тем, что ты надеялась обнаружить в кабинете своего дяди? А после мы подумаем о том, чтобы отпустить девушку.
— Отпусти ее, тогда я тебе расскажу. — Сохранять самообладание было самым трудным, что мне когда-либо приходилось делать. Мои дрожащие руки были спрятаны на коленях, вне поля зрения, и я не сомневалась, что этот человек ухватится за любую видимую слабость, учуяв ее, как акула кровь в воде.
На этот раз он одарил меня, как мне показалось, искренней улыбкой.
— Стальной хребет. Мне это нравится. Твой дядя хорошо тебя воспитал.
— Мы договорились? — Я спросила, вместо того, чтобы ответить на его комментарий.
— Девушка несущественна. У нас есть сделка, если информация, которую ты мне дашь, удовлетворительна. Боюсь, я не могу позволить ей уйти раньше.
Что я должна сказать ему? Мой дядя, вероятно, уже рассказал ему обо всем, что произошло. Мне нужно было быть осторожной, чтобы не раскрыть ничего, кроме того, что мой дядя уже знал.
— Я была в его кабинете. Я зашла туда, чтобы поискать еще семейные фотографии — мы рассматривали их ранее тем вечером. Он заснул, и я не думал, что он будет возражать. Тогда… — Внезапная дрожь в моем голосе даже не была притворной, когда я вспомнила, как он ворвался в кабинет, развернул меня и закричал. Я никогда раньше не видела его таким. Он всегда контролировал себя. — Затем он ворвался, разглагольствовал об осадке в своем стакане и кричал о том, что я иду на бал и что-то о свалке. Я думала, что он пьян, или на наркотиках, или что-то в этом роде. Я никогда раньше не видела, чтобы он так себя вел.
Слезы наполнили мои глаза, когда я позволила своему очень реальному страху всплыть на поверхность. Что-то мелькнуло во взгляде начальника полиции, секунда неуверенности, и я воспользовалась своим преимуществом. С дрожью в голосе я продолжила:
— Он запер меня в своем кабинете и оставил там. Зачем ему делать это со своей племянницей?
Рот комиссара Питерсона сжался.
— Возможно, нам следует продолжить этот допрос после того, как я снова поговорю с твоим дядей.
— Могу я уйти?
Он невесело рассмеялся.
— Боюсь, это будет невозможно.
— Вы не можете просто держать меня здесь против моей воли! Я не подозреваемая! Это должно быть противозаконно!
— Мисс Уокер. Вы забыли, кто я? Я — закон.
Я не знала, сколько прошло времени, потому что в комнате для допросов не было часов, но к тому времени, когда звук открывающейся двери эхом разнесся по небольшому пространству, в моем горле пересохло от недостатка воды. Я начала чувствовать головокружение и сонливость. Это было нехорошо — мне нужно было быть начеку.
Выпрямившись на своем месте, я потерла глаза и попыталась прочистить горло, мысленно готовясь к очередному раунду вопросов.
Но этого не произошло. Вместо начальника полиции дверной проем заполнил мой дядя с мрачным выражением лица, когда он встретился со мной взглядом.
Черт.
Он вошел в комнату и сомкнул руку на моем бицепсе, его хватка была жесткой и оставляла синяки.
— Ты идешь со мной.
Все, что я могла сделать, это спотыкаться, когда он тащил меня по длинному коридору, за угол и за дверь. Ночной воздух ударил в меня, и я сделала глубокий, судорожный вдох.
Подождите. Я была снаружи. И вокруг не было никого, кого я могла увидеть.
Рискуя, я внезапно дернулась в сторону и повернулась. Мой дядя, не смог предвидеть этого, он споткнулся вперед, его хватка на моей руке ослабла. Я вырвалась от него и побежала.
Мои легкие горели, и звук моих ботинок по асфальту был громким в тихой ночи. Я рванула вперед, хватая ртом воздух, направляясь в сторону дороги.
У меня внезапно возникло чувство дежавю, за исключением того, что когда я убегала от Королей Кладбища, я не была так напугана.
Черт, я хотела, чтобы они были здесь. Но их не было, и я должна была спасти себя.
Почти готово.
В темноте раздался голос, громкий и повелительный.
— Остановись, или я буду стрелять.
Я двигалась дальше.
Прозвучал выстрел, взрыв шума, который отразился от зданий. Раздался оглушительный металлический треск, когда пуля попала в бок припаркованной машины, мимо которой я пробегала в тот момент.
— Последнее предупреждение.
Рыдание вырвалось из моего горла, прежде чем я смогла его остановить. Я остановилась, задыхаясь, слезы разочарования и отчаяния собирались в моих глазах.
Когда я обернулась, начальник полиции был там с пистолетом, направленным на меня, а рядом с ним стоял мой дядя, его лицо было маской холодной ярости.
— Ты совершила большую ошибку, Эверли, — выдавил мой дядя. — Очень большую ошибку.
Затем он заломил мне руки за спину, и на моих запястьях защелкнулись наручники. Когда я открыла рот, чтобы закричать, пистолет был прижат к моему виску. Все мое тело дрожало, когда комиссар Петерсон подобрал меня, скованную и беспомощную, и отнес в темную, скрытую часть парковки.
Там был припаркован невзрачный фургон, и мой дядя открыл двери. Все во мне хотело бороться, но холодный металл пистолета все еще был прижат к виску. У меня было чувство, что начальник полиции не колеблясь выстрелит.
Меня втолкнули в фургон, и темная грубая ткань коснулась моей щеки. Это заслонило большую часть моего зрения, прежде чем я осознала, что это был мешок, надетый мне на голову.
Затем двери захлопнулись, и фургон завелся.
3
Никогда за миллион лет я не думал, что буду молиться, чтобы мэр, блядь, не умер. Мне было наплевать на него, но я заботился о Сэинте. Если бы дорогой старый мэр умер до того, как мы оказали ему помощь, его смерть висела бы над нашими головами. Лоренцо навсегда сохранит недостающую часть, которая его убила.
Лоренцо и Риго ехали на нормальной скорости, в то время как Каллум поддерживал давление на рану, пытаясь контролировать кровопотерю. Сэинт выглянул в окно, вероятно, проклиная Каллума и меня. Нам не следовало ложиться в постель с Лоренцо, а теперь было слишком поздно.
  
Черт.
— Куда мы идем?
— Ay tranquilo, compa, hoy no vine la muerte. (С исп. — С лёгкостью, брат, смерть сегодня не придет) — небрежно ответил Риго. Я покачал головой, сдерживая свой гнев. Они были явно расстроены, и ничто из того, что я сказал, не принесло бы пользы в этот момент.
Мы вернулись на окраину города, когда они свернули к каким-то старым фабрикам. Гараж, пристроенный к одному из них, открылся, как только мы оказались перед ним. Двое людей Лоренцо ждали у входа, пока мы парковались.