Цена жизни. Книга 2 (СИ)

Березин пробормотал что-то явно недовольное.
— Кончай бурчать, — распорядилась Лена. — Раз я сказала, что надо учиться, значит, надо. Поехали к галерее Маркуса — знаешь, где это?
— Знаю, — буркнул Первак и нажал на газ.
Галерея Маркуса Нордгау — маркграф без излишней скромности присвоил ей своё имя, — представляла собой двухэтажное здание красного кирпича в неопределённом стиле, отдельными элементами напоминающем готику. Неизвестный архитектор явно пытался создать что-то оригинальное, но успеха определённо не достиг. Марина брезгливо морщилась, рассматривая это творение.
  
— Что-то маленькая она какая-то, — удивлённо заметила Лена, глядя на здание из окна лимузина. — Судя по каталогу, она должна быть больше. Как они здесь все экспонаты разместили?
— Это только фасад, — пояснил Первак. — Он справа углом загибается и уходит вглубь. То крыло гораздо больше будет. Граф денег сэкономил — красивый фасад небольшой, а основное крыло — просто сарай кирпичный, его с улицы и не видно.
— Не сильно-то он и красивый, фасад этот, — презрительно хмыкнула Марина. — Да просто убожество.
— Смотря с чем сравнивать, Марин, смотря с чем, — задумчиво сказала Лена, пристально рассматривая здание.
— Ну что, пойдём? — нетерпеливо спросила Марина, когда прошла пара минут.
— Подожди ещё немного, Марин, — мягко попросила Лена. — Мне надо на эту галерею поглядеть как следует. У меня вроде идея появилась, но пока боюсь загадывать — надо как следует погулять вокруг и внутри, посмотреть, подумать. Посчитать кое-что… В общем, не спрашивай меня, сама ещё ничего не знаю.
* * *
Маркграф Маркус Нордгау стремительно вошёл в комнату для совещаний, и присутствующие вскочили.
— Докладывайте, — раздражённо бросил граф, усаживаясь во главе стола.
Ответом ему было молчание — кто-то отводил глаза, а кто-то просто смотрел в стол. Маркус удивился — вообще-то, он в самом деле не славился кротостью характера, и мало кто из подчинённых желал стать вестником плохих новостей, но такое поведение было всё-таки не совсем обычным.
— Что это за молчание? — с удивлением спросил Маркус. — Гельмут, в чём дело?
— Да никто не понимает, что докладывать, ваша светлость, — ответил Гельмут Месснер, кастелян маркграфа. — Я тоже не понимаю.
Для обычного служащего такой ответ гарантированно закончился бы плохо, но Месснер был старым боевым товарищем, и ему позволялось очень многое из того, чего граф не потерпел бы от кого-то другого. Поэтому Маркус сдержал вспышку гнева и просто нахмурился.
— Поясни, Гельмут, — приказал он.
— Мы знаем, что случилось, ваша светлость, — пояснил кастелян. — Но вот каким образом это произошло, и что послужило причиной — полная загадка.
— Рассказывай, что знаешь, а там решим, — хмуро распорядился граф.
— Мы достоверно выяснили, что это было диверсией, ваша светлость, — начал доклад Месснер. — Примерно в три часа ночи в галерею проникла группа неизвестных, которая нейтрализовала охрану — охранников частью усыпили в караулке, по всей вероятности, каким-то газом, а частью просто связали. По всем признакам, напавшие были не простыми бандитами, и все их видевшие в один голос это утверждают. Одинаковые тёмные комбинезоны, хорошо приспособленные для диверсионных операций, одинаковые маски на лицах, однообразное вооружение, хорошее техническое оснащение и прекрасная подготовка — замечу, например, что все замки были вскрыты без малейших следов взлома. В общем, нет сомнений, что за ними стоит какое-то государство или как минимум серьёзная организация. С численностью группы есть неясности — никто не видел больше трёх нападающих одновременно, — но, скорее всего, их всё-таки было больше, чем трое. После того как охрана галереи была полностью нейтрализована, у дежурного под угрозой пыток были получены сведения о расположении щита электроснабжения и точек ввода труб водоснабжения…
— Что за бред! — не выдержал Маркус. — Ты что несёшь, Гельмут⁈
— Это не бред, ваша светлость, именно так и было, — спокойно ответил Месснер. — После того как напавшие выяснили расположение инженерных коммуникаций, они перекрыли водоснабжение, отключили электричество, перетащили всех сотрудников галереи в достаточно безопасное место и покинули здание. А вот дальше началось что-то непонятное. Здание каким-то образом было разрезано наискосок, сверху справа вниз налево, и верхняя часть сползла по разрезу. К счастью, нижний край разреза оказался рядом с землёй, так что верхушка здания съехала совсем недалеко и примерно через половину элля[11] упёрлась в землю и остановилась.
[ 11 — Элль (Elle) — старая немецкая мера длины. В разных немецких княжествах размер элля колебался от сорока до восьмидесяти сантиметров.]
— Каков ущерб? — немедленно потребовал ответа граф.
— Как это ни удивительно, ваша светлость, ущерб совершенно крохотный. Здание съехало очень мягко — не разбились даже стёкла в окнах, на которые пришёлся разрез. Несколько картин оказались разрезанными, но дирекция уверяет, что реставрация не составит ни малейшего труда — достаточно опять совместить части и подклеить сзади разрезанный холст. Собственно, в центральной части никаких ценных экспонатов и не было — основные ценности находятся в боковом крыле, которое совершенно не пострадало.
— То есть ты хочешь сказать, что ущерба нет? — с недоумением переспросил Маркус.
— Благодаря тому, что напавшие перекрыли воду и отключили электричество, не возникло ни потопа, ни пожара. А что касается самого здания, то здесь всё зависит от вашего решения. Если вы прикажете его восстановить, то это обойдётся в очень приличную сумму — придётся аккуратно разобрать всю верхнюю часть, а потом построить её заново. По сумме затрат это может выйти как новое строительство, если даже не больше.
— Очень не вовремя, — поморщился граф. — Ты и сам прекрасно знаешь, Гельмут, что с деньгами у нас сейчас трудно.
— Есть и другой вариант, ваша светлость. Строители говорят, что можно подвести фундамент под съехавшую часть, а потом обработать внутри стыки. Получится такое как бы ступенчатое здание — по деньгам выйдет совсем недорого, и смотреться будет оригинально. Туристам понравится.
— И как это будет выглядеть с точки зрения репутации графства? — хмуро спросил Маркус. — Это же не мы его таким построили. Наверняка всем скоро станет известно, что это была диверсия, в секрете такое не удержать. И будет это здание стоять свидетельством нашего позора.
— Это уже и так всем известно, — пожал плечами Месснер. — Там сейчас толпы зевак, туристы, полно корреспондентов газет. Удалить эту публику совершенно невозможно, да и смысла не имеет — все, кто там был, уже понаделали множество визиобразов. Если мы начнём неуклюже заметать следы, то лишь привлечём дополнительное внимание. Лучше уж делать вид, что так и было задумано.
Граф надолго погрузился в размышления. Присутствующие терпеливо ждали.
— Пока отложим решение, — наконец, объявил он. — Приказываю представить мне доклад по срокам и суммам для обоих вариантов. А сейчас я желаю знать, как это было проделано.
— Никто не в состоянии сказать, как такое могло быть проделано, ваша светлость, — ответил Месснер. — Не существует инструментов, с помощью которых можно было бы разрезать пополам кирпичное здание, будто брусок масла. Я сам видел поверхность разреза — она выглядит идеально ровной, будто отполированной. И если бы я не видел это своими глазами, я бы уверенно сказал, что это невозможно. Очевидно, здесь приложил руку кто-то из высших магусов, другого варианта в голову не приходит.
  
— И кто, например? — мрачно осведомился Маркус. Было ясно, что его совершенно не обрадовала перспектива иметь высшего магуса во врагах.
— Мы можем только догадываться, ваша светлость, — развёл руками Месснер. — Но кое-какие догадки у меня и в самом деле есть, хотя с этими догадками тоже есть некоторые неясности.
— Говори свои догадки, Гельмут, — приказал граф.