Цена жизни. Книга 2 (СИ)

— Мы обсудим и решим, — повторил я.
* * *
— Знаешь, Кени, ты меня поразил, — сказала Ленка, когда мы после занятий неторопливо шли к машине. — Даже не просто поразил, а потряс до глубины души. Когда ты пинками катал Высшую по полу, там даже Генрих разинул рот. Про студентов я не говорю, они, по-моему, до сих пор не могут отойти от шока. Тебя раньше просто опасались, а теперь будут откровенно бояться. Да я и сама буду бояться.
  
— Уж тебя-то я пинками по полу гонять не буду, — проворчал я. — Да и недолго я её катал. Как только она стала драться всерьёз, так сразу же меня и вырубила.
— Важен сам факт, — пожала плечами Ленка. — А оправдания после драки насчёт всерьёз или не всерьёз никому не интересны. Так зачем она приходила на самом деле? Не для того же, чтобы с тобой подраться?
— Насколько я понял, её в основном интересовала наша будущая аттестация. Хотела, чтобы мы сдавали на девятый ранг.
— Алина считает, что девятый ранг мне вполне по силам, — заметила Ленка.
— Стефа не так уверена насчёт меня, ну, или просто не хочет брать на себя ответственность. Но она, в общем, тоже думает, что девятый ранг для меня возможен. Но именно на девятый ранг мы с тобой сдавать не будем.
— Политика? — сразу же догадалась Ленка. — А в чём там интерес Максаковой?
— Максаковой совершенно плевать на наш будущий ранг — я уверен, что за этим стоит князь. Она не особенно нажимала на мою аттестацию, а вот насчёт твоего ранга была чуть-чуть слишком настойчивой. Причину легко понять, если вспомнить, что любой мой ранг на числе наших голосов никак не отразится, а вот твой девятый ранг даст нам ещё один голос в Совете Лучших.
— То есть князь зачем-то хочет всунуть нам ещё один голос? — нахмурилась Ленка.
— Очень похоже на то, — задумчиво кивнул я.
— И зачем ему это?
— Не знаю, Лен. Он со мной на эту тему не говорил. Скорее всего, просто хочет использовать нас, чтобы негласно проталкивать какие-то свои инициативы. Но вполне возможно, что затеял какую-то интригу.
— И ты не хочешь, чтобы он нас использовал?
— Да я, в общем-то, и не против. Как мне когда-то очень доходчиво объяснила Драгана, все мы друг друга так или иначе используем. И если это не будет противоречить нашим интересам, то почему нет? Все и так знают, что мы всегда поддерживаем князя.
— Тогда почему?
— Во-первых, я не уверен, что его цели этим ограничиваются, а я не люблю, когда меня ведут вслепую. А во-вторых, не хочу слишком резких изменений. Пусть люди сначала привыкнут к мысли, что у нас этот голос в скором времени появится. Сейчас к такому никто не готов — мы ведь ещё студенты, и от нас подобного не ждут.
 Глава 13 
— Княже, — поклонился я, зайдя в кабинет.
— Заходи, заходи, Кеннер, — рассеянно ответил князь, перекладывая бумаги на столе. — Что остановился на пороге, как неродной?
Последние года два примерно князь позволяет мне многие вольности, но я стараюсь этими вольностями пользоваться как можно реже. И прежде чем позволить себе какое-то неформальное поведение, стараюсь удостовериться, что князь в подходящем для такого настроении. История учит, что не так уж мало царедворцев погорело как раз на этом — когда слишком много позволено, человек быстро начинает терять берега, а любой правитель очень резко реагирует на недостаточное уважение. Умный человек не станет обманываться расположением властителей, а я считаю себя умным, пусть это и звучит немного нескромно.
— Твоё доброе отношение, княже, — ответил я, устраиваясь на стуле, — это не повод бесцеремонно к тебе вламываться.
— Вон оно как, — недоверчиво усмехнулся князь, но в эмоциях у него явно промелькнуло одобрение. — А чего пришёл-то? Случилось что?
Прежде чем я успел ответить, он внимательно посмотрел на меня и ответил сам:
— Да нет, что это я? Если бы что-то случилось, ты запросил бы срочную аудиенцию, а не пришёл на приём вот так, в общем порядке.
— Ничего не случилось, княже, — подтвердил я. — Моё дело вообще княжества не касается.
— Для себя хочешь что-то попросить, — догадался он.
— Нет, княже, — отрицательно покачал головой я. — У меня всего хватает, не в последнюю очередь благодаря тебе.
— Вот прямо заинтриговал, — иронически хмыкнул он, отодвигая свои бумаги в сторону. — И что же тогда у тебя за дело и кого оно касается?
— Тебя касается, княже, — уверенно ответил я.
— Меня? — удивился он, и настроение его сразу стало серьёзным. — Вот сейчас точно заинтересовал. Излагай.
— Кальцит каким-то образом сумел раздобыть сразу две Слезы Пожирателя — похоже, изловчился запустить руку в неприкосновенный запас племени. В общем, он сделал два кулона — кулоны разные, но оба прекрасны, произведения искусства без всякого преувеличения.
— Такие же артефакты, как та брошка? — заинтересовался князь.
— Получше, пожалуй. Брошку делал студент, пусть и талантливый, а эти кулоны всё-таки работа другого уровня, так что качество повыше, воздействие посильнее. Но в целом, если говорить о функциях, то же самое.
— Клаус делал?
— Он, конечно, кто же ещё, — утвердительно кивнул я. — Другого Старшего ремесленника у нас нет. Так я к чему тебе это говорю, княже… мы с компаньонами решили так: один из этих кулонов по выбору княгини Радмилы товарищество готово продать тебе помимо аукциона за фиксированную сумму в сто тысяч гривен. При условии конфиденциальности сделки.
— Вот как! — князь задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Компаньонов долго пришлось убеждать?
— Клауса и не пришлось убеждать, — пожал я плечами. — Он с полуслова всё понял и одобрил. А до Кальцита я сумел донести, что это будет правильным.
Мне сразу ярко вспомнился разговор с компаньонами. До Кальцита это и в самом деле не сразу дошло — всё же рифы очень плохо понимают, как функционирует наше общество. Мы вполне обоснованно ожидали выручить за каждый кулон двести тысяч или около того, и мысль о том, чтобы отдать один из них всего лишь за сотню, Кальцита просто шокировала. Как-то очень уж быстро он привык к большим цифрам и уже забыл, как надеялся получить за «Рифейскую розу» хотя бы пятьдесят тысяч. Пришлось устроить ему целую лекцию на эту тему:
— Вы совершенно правы, Кальцит, мы никак не зависим от князя — он занимается государственными делами, а мы делаем и продаём украшения. Однако вы забыли добавить одно важное уточнение: «в теории». На практике же большие деньги неотделимы от политики. Впрочем, это не наш случай — деньги у нашего товарищества небольшие…
— Небольшие? — искренне удивился Кальцит.
— Несколько сот тысяч гривен даже для меня деньги вполне обычные, Кальцит, а князь привык оперировать совсем другими суммами. У нас же немного другой случай: наше товарищество прямо влезло в политику, потому что наши украшения хотят получить очень влиятельные люди. В частности, такое украшение очень хочет княгиня Радмила, и она уже довела этим князя до белого каления. Вы представляете себе последствия, если на очередном аукционе она опять ничего не получит?
— Наверное, князь будет не очень доволен, — предположил Кальцит.
— Это вы слишком мягко сформулировали, — засмеялся я, и Клаус тоже не удержался от улыбки. — Так вот, довольный князь непременно так или иначе расплатится с нами какими-то льготами и преференциями, а он же недовольный вполне способен осложнить нам жизнь вплоть до полной невозможности нормальной работы.
— Льготами? — непонимающе нахмурился Кальцит. — О чём вы говорите?
  
— В качестве примера подобных льгот можно вспомнить, что рифы получили полное освобождение от налогов на двадцать лет и частичное ещё на двадцать. Как вы считаете — много денег вы на этом сэкономите?
— Очень много, — до Кальцита начало, наконец, доходить.
— Фокус здесь в том, что князь получает что-то для себя лично, а расплачивается, по сути, государственными деньгами, понимаете? Дать нам какие-то преференции от княжества для него почти ничего не стоит.