Цена жизни. Книга 2 (СИ)

— Временами это действительно немного сбивает с толку, ваше величество, — согласился я, наливая себе морс. — Особенно когда я разговариваю с вами не как барон.
— А сегодня вы собираетесь со мной разговаривать как кто?
— Как все трое, — со всей возможной серьёзностью ответил я. — По очереди, разумеется.
— Все трое? — поднял бровь Дитрих, а Мария бросила на меня заинтересованный взгляд.
  
— Как голос князя Яромира, как новгородский дворянин и, наконец, как барон фон Раппин.
— Как голос князя Яромира… — задумчиво повторил император. — Пусть так. Я уже говорил вам и готов сказать снова, что наши войска в Ливонии находятся всего лишь на зимних квартирах. Почему вы не верите, что империя вовсе не собирается на вас нападать?
— Лично я, ваше величество, поверю вам, что бы вы мне ни сказали, — вежливо ответил я. — Кому ещё верить имперскому дворянину, как не своему императору? — (императрица еле слышно фыркнула). — Но князь Яромир, увы, гораздо менее доверчив.
— Похоже, что убеждать вас бесполезно, — сделал вывод Дитрих. — Ну хорошо, и какой же выход из ситуации вы предлагаете?
— Как я уже и говорил в нашу предыдущую встречу: давайте добавим в эту ситуацию какую-то выгоду для княжества, и мы вам подыграем.
— Таким образом, вы предлагаете мне, по сути, договорную войну?
— В ситуации, когда хорошего варианта нет, князь Яромир предпочёл бы выбрать наименее плохой, — пожал плечами я. — Этот вариант нам тоже не нравится, но он выглядит хотя бы более или менее приемлемым.
— То есть вы считаете, что война неизбежна, и моя в ней цель состоит в том, чтобы вашими руками разгромить своих политических оппонентов? — спросил император, глядя на меня с лёгкой улыбкой.
— Я буду рад, если это не так, ваше величество, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Но как правитель, вы и сами понимаете, что князь Яромир обязан исходить из наихудшего сценария.
Дитрих задумчиво покивал, вертя в руке пузатый бокал с чем-то, похожим на бренди.
— Какую именно выгоду желает получить князь Яромир?
— Империя препятствует нашим торговым судам проходить через датские проливы, поэтому нашим купцам приходится нанимать ваши суда, либо торговать через вас. Это неприемлемо, и мы хотели бы получить право свободного прохода.
— И от кого же я это слышу? — саркастически усмехнулся он. — А вы помните, что у наших купцов нет права транзита товаров через территорию княжеств, и вся торговля с каганатом и восточнее идёт через вас? Мы готовы дать вам право беспошлинного прохода через наши проливы, но в ответ хотели бы получить аналогичное право от вас.
— Это возможно, — согласился я. — Но всё же следует учитывать некоторое отличие нашей ситуации. Вода у вас бесплатна, а нам содержание железнодорожных путей стоит денег. Мы можем дать вам такое право, но при условии разумной платы за транзит.
— Если она будет разумной, — кивнул Дитрих.
Хотен Летовцев сразу сказал мне, что император либо не согласится открыть проливы, либо потребует от нас равноценных преференций. Но на этот случай у меня в списке есть и другие пожелания.
— Мы также просим вас, ваше величество, убрать импортные пошлины на продукцию машиностроения. Со своей стороны мы готовы сделать то же самое.
— Учитывая, что вы экспортируете в десять раз больше машин, чем импортируете, выгоду от этого получите исключительно вы, — заметил Дитрих.
Ну да, идея же именно в этом и состояла — чтобы империя что-то заплатила за войну.
— Это так, но у нас есть ещё одно предложение, чтобы компенсировать вам эту несимметричность, — быстро сказал я, пока император не придумал что-то своё. — Мы можем помочь вам в развитии прибрежных промышленных территорий империи.
— Каким образом? — заинтересовался он.
Императрица тоже бросила на меня заинтересованный взгляд — надо же, оказывается, и её интересует промышленное развитие имперских территорий.
— Мы готовы построить для вас сеть волновых электростанций нового поколения. Срок строительства год, срок окупаемости в среднем три года, гарантия производителя пятнадцать лет. Совершенно новая разработка, пока не для экспорта, но для вас мы готовы сделать исключение. Дешёвая электроэнергия — основной стимул промышленного развития, и главный плюс здесь состоит в том, что для выработки энергии не требуются ни ископаемое, ни синтезированное топливо.
— Я заинтересован, — после недолгого раздумья сказал император. — Присылайте своих специалистов, пусть обговаривают детали и готовят договор.
Договор империи, конечно, выгоден, хотя мы оба понимаем, что он всё-таки больше в нашу пользу. Вообще-то говоря, мой список пожеланий содержит ещё несколько пунктов, но у меня появилось настойчивое ощущение, что это всё, на что император готов пойти, и лучше бы на этом остановиться. Само собой сложилось стойкое впечатление, что мой шантаж его не сильно напугал, однако он всё же решил нам что-то дать только ради того, чтобы мы не путались у него под ногами. Звучит не очень приятно, но эмоциональный фон говорит именно об этом. Ну что же, частичный успех — это ведь тоже успех, просто частичный.
— Благодарю вас, ваше величество, — изобразил лёгкий поклон я. — А сейчас, с вашего позволения, я бы хотел поговорить с вами как Кеннер Арди, новгородский промышленник.
— Слушаю вас, — я почувствовал в эмоциях императора, что его такое начало развлекло.
— Князь Яромир одобрил поставку вам боевой техники, так что если вы по-прежнему заинтересованы, то я готов прислать к вам своих представителей для подготовки договора. Поставки мы сможем начать немедленно после подписания.
— То есть князь Яромир уверен, что я собираюсь с ним воевать, но при этом готов поставить мне боевую технику?
— Договор будет обязательно включать пункт о неприменении поставленной техники против русских княжеств, — пояснил я.
— И вам будет этого достаточно? — с любопытством спросил Дитрих. — Император ведь может забрать своё слово обратно — так же, как дал.
— Любой может забрать своё слово обратно, вплоть до последнего нищего, — пожал плечами я. — Если его устраивают последствия. Кого-то они действительно устраивают.
— И какими же эти последствия будут для меня? — слегка нахмурился император.
— Ответьте на этот вопрос сами, ваше величество, — развёл руками я. — Вы гораздо лучше меня представляете, какими будут для вас последствия, если вы вдруг объявите, что ваше слово ничего не стоит.
— Гм, — неопределённо хмыкнул Дитрих, покрутив головой. — Хорошо, присылайте своих людей с договором.
Собственно, всем нам здесь, включая императрицу, очевидно, что император своего слова не нарушит. Последствия для него будут достаточно серьёзными — это ведь только выборный политик может свободно относиться к своему слову. Все давно привыкли, что разные избранники легко и без раздумий врут, и никто не ждёт от них, что они будут говорить правду или сдерживать свои обещания. Императору сложнее — он не уйдёт через четыре года в небытие, и поэтому подобную роскошь позволить себе не может.
— Что-то ещё? — спросил император.
— Благодарю вас, ваше величество, у Кеннера Арди всё, — ответил я. — Но барон фон Раппин просит выслушать его, раз уж ему повезло попасть к вашему величеству.
— Слушаю вас, барон, — развеселился Дитрих.
Я открыл кожаную папку, которую принёс с собой, и передал императору лист бумаги.
— Это прошение от лица ливонских дворян о защите от бесчинств имперских солдат. Подробно это описано в документах, находящихся в этой папке.
— Ммм, — император промычал что-то неопределённое и с кислым видом сказал: — Оставьте эти документы, барон, я их посмотрю.
  
— Благодарю вас, ваше величество, — я изобразил поклон. — И ещё одно прошение, если позволите. О возмещении империей ущерба, нанесённого ливонским дворянам войсками империи.
Император машинально взял лист и потряс головой, словно пытаясь понять, что такое он держит в руках.
— Да с чего вы взяли, барон, что империя вам что-то заплатит? — спросил он, глядя на меня с изумлением.