Цена жизни. Книга 2 (СИ)

— Да, по закону не могла, — согласно кивнула Лада. — Мы все равны перед законом, но некоторые чуть-чуть равнее, если ты понимаешь, о чём я. И не говори мне, что в империи это не так, и что герцог Оттон или, скажем, ты, так же равны перед законом, как и какой-нибудь булочник Фриц.
— Не совсем равны, — неохотно согласился Клаус.
— Вот и у нас дворяне больше руководствуются традициями, чем законами. Если дворянин оказывается жертвой преступления, то он может сам наказать преступника, при условии, что наказание будет соразмерным. Но степень соразмерности тоже сильно различается для разных личностей. Например, если вора просто убить на месте, то Кеннера Арди слегка пожурят, у Лады фон Абенсберг будут серьёзные неприятности, а для Лады Дороховой дело может кончиться и тюрьмой.
  
— И как определить эту степень соразмерности? — в замешательстве спросил Клаус.
— Не могу объяснить, милый, её надо просто чувствовать, — развела руками Лада. — Для тебя она довольно велика, но я всё же посоветовала бы тебе всегда идти законным путём. По крайней мере, до тех пор, пока ты сам не начнёшь эту степень ощущать.
— Это хороший совет, дорогая, — кивнул он. — Но довольно об этом. Как ты себя чувствуешь?
— Как может чувствовать себя человек, которого на постоянной основе наблюдает Милослава Арди? — пожала она плечами. — Разумеется, я чувствую себя превосходно. Но мне всё-таки немного жаль, что она запретила поединки — я так надеялась, что буду рожать уже Старшей.
— Глупости, милая, — мягко сказал Клаус. — Мы оба прекрасно знаем, что на самом деле ты уже Старшая. Формальная аттестация ничего не значит ни для меня, ни для ребёнка, так что не бери это в голову. Ты уже думала над именем?
— Не думала и не собираюсь думать, — твёрдо ответила Лада. — Имя сыну должен давать отец, тем более имя наследнику. Я даже не собираюсь лезть к тебе со своим мнением.
Клаус нежно взял её за руку и растроганно поцеловал пальчики. Семейную идиллию прервало мягкое позвякивание аппарата из слоновой кости на телефонном столике, и Клаус бережно отпустил руку жены.
— Клаус, старина, как поживаешь? — послышался из трубки бодрый голос герцога Баварского.
— Оттон? — немного удивился Клаус. — Здравствуй, дружище! Неожиданный звонок, но я рад тебя слышать. Только что прочитал в газете, что тебя можно поздравить с окончанием эпопеи с мюнхенским собором.
— Ох, хоть ты его не упоминай, — с досадой сказал Оттон. — Поверишь ли, лет пять назад я уже всерьёз подумывал просто взорвать его и забыть о нём навсегда. Если бы не епископ Рупрехт, то даже не знаю, может быть, и в самом деле взорвал бы. Но хватит о неприятном — как ты там поживаешь? Не скучаешь по Германии?
— Скучаю, конечно, — засмеялся Клаус. — Особенно поначалу было тяжело. Но сейчас уже начинаю понемногу привыкать, и ты знаешь, мне здесь всё больше нравится. К тому же есть ещё один очень важный момент: кем я был там, и кем я стал здесь.
— Я всегда считал, что с тобой обошлись несправедливо, друг, — мягко сказал Оттон. — И я рад, что ты нашёл способ хоть как-то эту несправедливость исправить. Так значит, у тебя всё хорошо?
— Не то слово, Оттон, не то слово. Я счастлив. А главное, у меня есть любимая жена, а к лету появится и маленький Клаус.
— Ах, вот как! — с удивлённой интонацией протянул герцог. — Ну, поздравлять раньше времени всё же не положено, скажу только, что я за тебя искренне рад. А вот ответь мне, Клаус: Милослава Арди действительно может то, что ей приписывают?
— Думаю, что она может даже больше, — уверенно ответил фон Абенсберг. — Я просто не представляю, чего она не смогла бы. Лично я уверен, что она может всё.
— Даже так, — задумчиво сказал Оттон. — Я, собственно, вот что хотел спросить: жена Кеннера Арди приглашала нас в гости, и мы действительно собираемся приехать на недельку всей семьёй, с дочками. Будет ли это выглядеть нормальным? Всё-таки герцог в гости к барону… что ни говори, а разница в положении существенная. Как это будет воспринято, и не будет ли в этом урона для репутации?
— Пусть этот вопрос тебя не волнует, это будет выглядеть совершенно уместным, — уверенно ответил Клаус. — И вообще, не воспринимай Кеннера Арди как просто какого-то барона. Положение этого семейства в княжестве очень высокое, и визит герцога империи вовсе не будет выглядеть как посещение нижестоящего. Скажу тебе больше: они вполне могли бы и императора принимать, и это никого не удивило бы.
— Ха-ха-ха, — рассмеялся герцог, — ты прямо угадал мой следующий вопрос. Мария тоже хочет приехать на аукцион, и Дитрих попросил меня без лишней огласки уточнить положение семьи Арди. Ну что же, я скажу племяннику, чтобы смело отпускал жёнушку.
— Так вы все на аукцион приезжаете? — догадался Клаус.
— Не только, но да, Альма тоже хочет прикупить себе какую-нибудь безделушку, — в голосе герцога отчётливо прозвучала досада.
— Тогда развязывай кошелёк, друг, — сочувственно сказал фон Абенсберг. — Арди ничего не продают дёшево.
— А ты не мог бы как-нибудь организовать продажу подешевле? — с надеждой спросил Оттон.
— Это не в моих силах, Оттон, — извиняющимся тоном ответил Клаус. — Я далеко не самый главный акционер в этой компании. Но Кеннер Арди и сам недавно покупал подарок жене на общих основаниях, через аукцион. Он покупал анонимно через поверенного, но как только его жена появилась в этом колье, сразу стало ясно, кто на самом деле был покупателем. Так что готовь деньги, дружище.
— Уже готовлю, — с досадой вздохнул герцог.
 Глава 5 
В порту Трира Бернар встречал меня лично. Когда я спустился с причальной вышки, он стоял, задрав голову, и озирал огромную тушу «Сына вьюги». Дирижабль и вправду выглядел внушительно — по сравнению с ним грузопассажирские на соседних вышках совсем не смотрелись.
— Здравствуй, Бернар, — поздоровался я. — Впечатляет?
— Здравствуй, Кеннер. Да, ещё как впечатляет, — он снова посмотрел на дирижабль, задержавшись взглядом на гербе. — А у Арди герб совсем другой.
— Ну так мы Арди только по названию, — объяснил я. — На самом деле мы боковая ветвь Хомских, это их герб и есть, только у них без золотых желудей.
— Понятно, — кивнул Бернар. — Слушай, а ты не мог бы устроить мне небольшую экскурсию? Газеты про твой дирижабль чего только не пишут.
Я как-то совсем не ожидал, что Ленкин дирижабль вызовет в империи, да пожалуй, и не только в ней, такой ажиотаж. Даже не знаю, хорошо это или плохо — пока ещё непонятно, какое впечатление останется у публики в результате всей этой газетной шумихи.
— Отчего же не устроить? Пойдём, всё покажу. Только это дирижабль жены, а не мой.
— А у вас по брачному договору раздельное имущество? — поинтересовался он.
— Нет у нас брачного договора, — отрицательно покачал я головой. — В семьях Владеющих брачный договор редко составляется — у нас ведь не бывает разводов и вообще имущественных споров. Однако формально у нас имущество раздельное, и я заметно побогаче.
— Жене хватает?
— Денег ни разу не просила, — усмехнулся я. — Но я ей и без просьб регулярно дарю всякое разное. В основном, конечно, разные блестяшки, но вот видишь, дирижабль подарил.
По дирижаблю Бернар ходил молча, только качал головой и изредка трогал разные вещи. Перед джакузи он остановился с озадаченным видом.
— А это что такое?
— Это у жены ванна такая, — объяснил я. — В этом бассейне она ванны и принимает.
— Я сначала так и подумал, что ванна, но засомневался — очень уж велика. А ты принимаешь?
  
— Я — нет. Как-то неуютно чувствую себя на таких просторах. А жене вот захотелось.
— Но зачем ей такая большая ванна? — Бернар всё не мог отойти от удивления.
— Знаешь, Бернар, если женщина чего-то хочет, совершенно бессмысленно спрашивать, зачем ей это надо. Она легко придумает сразу несколько разных объяснений, причём все они будут друг другу противоречить. Ты, конечно, сможешь выбрать из этих объяснение любое, которое тебе понравится, но что тебе это даст? Проще уж не спрашивать.