Николайо Андретти (ЛП)

А дядя Лука этого не заслуживает.
Поэтому, ни секунды не раздумывая, я поднимаю пистолет и нажимаю на курок.
После первоначального взрыва наступает момент тишины, когда глаза Ашера расширяются, и мы смотрим друг на друга. Я разрываю зрительный контакт и отворачиваюсь, с трудом сдерживая позывы к рвоте. Я не смотрю на мертвое тело дяди Луки. Не думаю, что смогу его переварить.
Вместо этого я выхожу из комнаты, и Ашер следует за мной по пятам.
А там, в коридоре, в одиночестве, с мутными глазами и дезориентированный ото сна, стоит Ренье. Он растерянно смотрит между мной и Ашером. Но потом он делает двойной взгляд, и я понимаю, что он видит.
Он видит меня.
Он видит Ашера.
Он видит пистолет.
И он в моих руках.
  
9
 
Гнев является кислотой,
которая может нанести
больше вреда сосуду,
в котором она хранится,
чем тому, на кого она изливается.
Марк Твен.
МИНКА РЕЙНОЛЬДС
Настоящее
Время уже давно ускользает от меня. Несколько недель назад я сдавала экзамены. Сейчас я только сдала последний экзамен и нахожусь в неделе от выпуска. Неделя до участия в церемонии вручения дипломов.
Неделя до того, как меня выгонят из Вейзерли Холл.
Мне нужно срочно найти новое место жительства. Лучший вариант? Браунстоун Джона. Я и так оставалась там почти каждую ночь. Он пишет мне почти каждый день, и я честно говорю, что делаю успехи.
Я ловлю его на том, что он смотрит на меня, когда думает, что я не смотрю. В его взгляде всегда чувствуется тоска, и это не просто моя надежда или тщеславие. Она есть, и она сильна. Наше совместное будущее начинает казаться все более неизбежным, и это только возрождает мою надежду на нас с Миной.
Еще месяц или около того, и у меня на пальце будет кольцо.
Я чувствую это.
Я благодарю водителя Убер и выхожу из машины, медленно поднимаясь по лестнице к дому Джона. Я открываю дверь запасным ключом и, оказавшись в прихожей, прислоняюсь к внутренней стороне входной двери и несколько минут дышу, сердце колотится так громко, что слышно в ушах.
Несмотря на то, что я уверена в том, на каком этапе находятся наши отношения, предложение переехать так рано — это большой шаг.
Это рискованно, но у меня нет выбора.
Нелла и Лорен, две мои единственные подруги из колледжа (и вообще когда-либо), покидают Нью-Йорк. Нелла возвращается в Аризону, а Лорен — в Канаду. Естественно, я не могу поехать с ними.
Где бы ни была Мина, там буду я.
И это происходит в одном из самых дорогих городов мира.
Ну и ладно.
Я расправляю плечи, поправляю волосы и поднимаюсь по темным деревянным ступеням к дому Джона, злобно покачивая бедрами, как только оказываюсь на верхней площадке лестницы. Для этой миссии я одела туфли на каблуках и джинсы-скинни, которые, как я знаю, сведут Джона с ума.
У тебя все получится. Это должно произойти. Ты войдешь туда и предложишь переехать. Он согласится, и следующим шагом после этого будет брак. Легко. Ты справишься, Минка. Ради Мины.
Но, даже мысленно подбадривая себя, я не могу не сомневаться в себе. Я никогда раньше не спрашивала никого, могу ли я переехать к нему. Я нечасто бываю не в своей тарелке, но здесь я точно не в своей тарелке. Я даже не уверена, достаточно ли времени прошло в наших отношениях. Прошло всего около двух месяцев, а для меня это большой срок. Но Джон намного старше меня, и два месяца для него могут оказаться сущим пустяком. Всего лишь всплеск на его радаре. От этого зависит так много, и я начинаю чувствовать себя неуверенно, сомневаясь, что все получится.
И когда я тихо открываю дверь в спальню Джона и вижу рыжеволосую женщину, тихонько подпрыгивающую на члене Джона, я точно знаю, что ничего не получится.
Мои глаза расширяются, когда я вижу это перед собой.
Среднего возраста.
 
Зеленые глаза.
Веснушчатое лицо.
Темно-рыжие волосы.
Полные губы.
И щедрая грудь.
Эта девушка — я.
Более старая версия меня, но все же я.
Только она не такая, потому что Джон не занимается со мной сексом без презерватива. Он не закрывает глаза и не сжимает кулаки, когда находится внутри меня. Он не благоговейно шепчет мне на ухо слово "малыш" снова и снова.
Эта версия Джона передо мной — чужая. Он поклоняется этой женщине. Он смакует ее вкус и ощущения, медленно входит в нее и прижимает ее тело к своему, словно любой дюйм пространства между их телами — это слишком много дюймов. И клянусь, это выражение его лица — такое непривычное для меня — может быть просто любовью.
Я сразу же поняла, что это такое.
Я — замена.
Я — женщина, которой Джон звонит, когда не может получить эту женщину. Какая бы история ни была у этих двоих, я ничто по сравнению с ней. Она — та женщина, которую он хочет, когда он со мной. Она — причина, по которой я ему нравлюсь, и она — причина, по которой он меня не любит.
И я знаю, без сомнения, что у меня никогда не будет кольца на пальце левой руки.
Не тогда, когда это кольцо будет на ней.
Моя первая мысль — Мина.
О, Боже, Мина.
После этой недели я стану бездомной. Мне негде жить. В голове проносится миллион вопросов. Что это значит для Мины? Что это значит для нас? Как я верну свою младшую сестру, если не смогу найти ни работу, ни жилье?
Я чувствую, что подвела сестру, и вся глупая надежда, которую я питала после последнего визита к ней, гаснет под удушающим грузом моей некомпетентности.
Но моя вторая мысль хороша для Джона.
Потому что, как бы я ни ненавидела его за это, я не могу ненавидеть его за то, что он чувствует что-то к кому-то еще.
Я могу ненавидеть его за то, что он разрушил мои шансы получить опеку над Миной. Я могу ненавидеть его за то, что он ввел меня в заблуждение. Я могу ненавидеть его за то, что он трахается с другой женщиной за моей спиной.
Или это я трахалась за ее спиной?
Не знаю.
Но в любом случае я не могу ненавидеть его за любовь к ней.
Тоскливые взгляды, которые он посылал мне, пока мы были вместе, я принимала за увлечение. Теперь я знаю лучше. Они были не для меня. Он хотел ее, а остановился на мне. Вот откуда эти взгляды.
Я была глупа, самонадеянна и наивна, думая, что смогу вальсировать в его жизни и все будет так просто. Он прожил гораздо больше, чем я, и это делает ему больше чести, чем я когда-либо отдавала.
И единственное, что мне остается, — это жить дальше.
Я пробыла в комнате меньше шестидесяти секунд, и они были слишком увлечены друг другом, чтобы заметить меня. Поэтому я медленно отступаю от двери, сосредоточившись на том, чтобы не шуметь. Чтобы мои шаги были легкими, а боль в сердце — тихой.
Потому что если я буду думать о чем-то другом, если я сосредоточусь на тяжести своего положения, разочарование, которое я с трудом сдерживала последние четыре года, захлестнет меня.
Однако, когда я проскальзываю мимо кухни и замечаю на стойке телефон той женщины, завернутый в яркий неоново-зеленый чехол, того самого нелепого неоново-зеленого оттенка, который, как утверждает Мина, является ее любимым цветом, я не могу остановить охватившее меня разочарование.
Но как только оно приходит, оно уходит.
Потому что сейчас трудно испытывать гнев, когда все, что может испытывать мое тело, — это печаль.
  
10
 
Слабые не умеют
прощать. Прощение
является чертой сильного.
Махатма Ганди
МИНКА РЕЙНОЛЬДС
18 лет
Аарон ужасно целуется.
Именно об этом я думаю, выходя из затхлого лифта в мрачный коридор своего многоквартирного дома, где мы с Миной живем с тех пор, как мои биологические родители отказались от меня. Иногда женщина, родившая нас, бывает рядом. Иногда нет. Но что никогда не меняется, так это я и Мина.