Черноземье 3 (СИ)
— Капитан Ольг, не пора ли распустить ополчение? Мне постоянно жалуются хозяева мастерских, что работать у них некому, — закидывает удочку Кром. — Орда ведь не собирается возвращаться? Во всяком случае в ближвайшее время?
Пока я своим распоряжением приказал оставить ополчение на стенах, как бы на всякий случай, если орда вернется.
Да, пришло такое время, что ко мне уже сам Глава Совета обращается с определенным пиететом, как к равному по званию.
— Уважаемый Глава Совета и Совет Капитанов, я прошу не распускать ополченцев еще всего на пару дней. Перед ними будет стоять задача очистить город и свои улицы от невероятно расплодившихся преступников и их пособников. После этого все вернутся к обычной работе на благо города.
— А будет ли эта ваша очистка соответствовать нашим законам? — тут же спрашивает один из его заместителей.
Вопрос на самом деле очень важный, ведь здесь я подставляюсь под возможность последующего осуждения за нарушения законов вольного города Астора. Что довольно серьезное прегрешение, если судить по прежней жизни.
Даю такие козыри прямо в руки представителям власти. Впрочем, Гвардия и Гильдия уже и так под моим контролем, а Стража скоро кардинально поменяется в составе и получит нового начальника, тоже моего назначенца.
Волков бояться — в лес не ходить, тем более, что здесь я и есть самый-самый большой волк во всем Совете.
Ведь жизнь в городе теперь уже совсем не прежняя, а очень даже поменялась с моим появлением. Хотя останься в самом Асторе новая власть хоть немного похожей на старую, наверно, что я бы тогда даже лезть не стал в Капитаны.
Ага, и к моему возвращению те же хамам, агентство, мастерские остались бы под контролем моих людей?
Что-то не верится на самом деле!
Да они даже дом у Гриты отобрали из-за своей жадности и ее беззащитности, чего уж тут рассчитывать на какую-то справедливую власть с определенными принципами? Если тебя нет в ней самой, то все безнадежно!
Занимался бы только прогрессорством-производством, лечил бы людей и так же спасал Черноземье?
Вполне возможно, но, теперь это все рассуждения из пустого в порожнее, что случилось — то случилось и переживать не о чем. Часть проходимцев получила по заслугам, но Капитан, внаглую отнявший дом у подруги, все еще числится в Совете, хотя и старается никак больше не вызывать моего неудовольствия.
Теперь есть надежная группа из моих сторонников в Совете, есть группа старых неприятелей, пока крайне осторожно помалкивающих в тряпочку Капитанов, и есть группа самого Главы Совета, которая присматривается ко всем движениям и занимает в основном нейтральную позицию.
Три примерно одинаковые группы по численности, но теперь уже совсем не равнозначные по влиянию благодаря именно мне.
Ну сейчас я явно на коне в Совете, ведь договорился со степняками на приемлемые условия перемирия, осаду снял, голод быстро ушел из города, сам за свой счет кормил тысячи людей и спас их от страшной голодной смерти. Да еще главу Гвардии поменял на близкого ко мне Генса и своего Охотника провел в состав Совета, не говоря уже о том, что выкупил будущее Черноземья из полона за не очень дорого для города.
И ведь все договоренности со степняками у меня сугубо личного плана, никому туда доступа нет. А это значит, что орда у меня как бы под своей рукой на всякий случай имеется. Это несомненно означает, что теперь я самый влиятельный член Совета и могу уже претендовать на звание настоящего Правителя города, подвинуть того же Крона в сторонку.
Только совсем определенно мне это обозначать не требуется, сам Кром и его помощники меня вполне устраивают, как относительно приличные люди при власти. Они у меня ничего не отнимали и сами, как безумные, под себя не гребут.
Я предпочитаю работать под прикрытием Совета, а не выступать совсем одиноким диктатором, который всегда за все отвечает лично. И которого все сильно ненавидят за все хорошее.
— В основном будет, господа Капитаны! Ибо семь из восьми пойманных бандитов окажутся однозначно не гражданами Астора. И с ними разговор короткий, ведь они нарушают положения для проживания в Асторе очень сильно, в том числе на работу не ходят. Зачем нам такой балласт в нашем прекрасном городе? Чтобы не крепили нашу экономику своим трудом, а только разрушали ее, и еще местных жителей портили ворованными деньгами? Они будут осуждены очень быстро по законам военного времени и удалены из города окончательно. Ведь в городе до сих пор осадное положение и лучше времени, чтобы заполнить рудники и набрать бесплатных строителей будущей дороги — больше не представится! — закидываю я всем понятную наживку. — Тогда уже наших жителей можно будет уже без спешки взять в оборот и даже воспользоваться судом для вынесения приговоров. Но я пока буду сам решать участь задержанных благодаря своему умению различать правду.
— Ведь только один ответ на мой вопрос о воровстве или принадлежности к уличной банде может решить судьбу каждого подозреваемого за одну минуту! — так примерно объясняю я принцип определения виноватых. — Наш с вами общий долг после спасения города от нашествия беспощадной орды спасти еще жителей Астора и всего Черноземья от беспредела уголовников!
Немного патетики тоже не повредит при выступлении в Совете.
Так что на следующее утро цепи проинструктированных ополченцев под управлением гвардейцев и стражников отправились на оцепление отдельных районов Астора, тех самых, в которых проживают в основном эмигранты из Астрии.
Там конечно и беднота из деревень имеется, и просто городские бедные жители, но мы берем за удобную для власти аксиому тот вариант, что все приличные люди должны с раннего утра трудиться в поте лица своего. А вот остальные тунеядцы и проходимцы начинают изгоняться из своих жилищ на улицу специально усиленными бригадами из вооруженных гвардейцев и самых дюжих ополченцев. Они идут по всем этажам и комнатам в основном двухэтажных домов предместий, обшаривают чердаки и не так часто попадающиеся здесь подвалы. Несут с собой тараны из коротких бревен и выбивают двери без особых споров и разговоров.
Первые вытащенные на улицы ошеломленные бездельники конвоируются в одну из Караулок, где за наполняющимся народом двором присматривают уже гильдейские. Они в городе особо никого не знают, в отличии от тех же гвардейцев и ополченцев, воевать тут не приучены, зато легко вернут в сознание любого недовольного бунтаря метким выстрелом из лука или ударом копья…
Всем участникам облавы командиры Генса должны были донести мой приказ:
— Тех, кто схватится за нож или попробует убежать — стрелять из арбалетов без жалости. Нам живыми такие отморозки, которые попробуют сопротивляться законной власти, вообще не требуются. Те же ополченцы или гвардейцы, кто знает в лицо преступников со своих улиц, должны доложить об этом командирам конвойных команд, чтобы те быстро начали вязать негодяев.
И еще должны добавить:
— Помните, что нельзя жалеть даже самого мелкого жулика, вашего случайного знакомого. Чем больше их окажется во дворе Караулки, тем легче будет потом жить вам самим. Преступники точно отпущены не будут и не вернутся никогда вам отомстить.
Поэтому процесс зачистки первого района в створе Восьмой и Седьмой улиц довольно быстро налаживается, бригады штурмовиков получают первый опыт зачистки домов, число задержанных быстро растет, первые задержанные поступают под мои ясные очи.
— Двое схватились за ножи, постреляли сразу же, как приказано, — доносится до меня от прибежавшего посыльного.
— Отлично. На подводу таких и потом привезти сюда на опознание, — приказываю я. — Совсем бандиты разбаловались при такой беззубой Страже.
Сам я занял место в Караулке около Речных ворот, мои охранники по одному заводят уже по пояс раздетых подозреваемых, которым я задаю несколько вопросов:
— Воруешь?
— В банде состоишь?
— На что живешь? Кто за тебя может поручиться?
Понятно, что третий и четвертый вопросы задаются при отрицательном ответе на первые два, и если я не почувствовал обмана. Потом следуют обязательные пятый и шестой: