Последнее письмо (ЛП)

— Думаешь, он действительно этого хотел? Уйти из команды? Бросить свою семью? Вы с Хавок — часть нас.
— Я делаю именно то, о чем он просил, — я достал письмо из заднего кармана и протянул ему.
Он прочитал письмо и выругался, возвращая его в конверт.
— Мне следовало прочитать это чертово письмо, прежде чем отдавать его тебе.
— Я ни за что не уйду. Как бы я ни ценил то, что ты здесь делаешь, я не могу вернуться. У меня отпуск по окончанию срока службы, и через сорок пять дней я уйду насовсем, — я навсегда расстанусь с единственной жизнью, которую знал.
  
— А если бы был другой вариант?
— Если только это не вариант воскрешения Мака из мертвых, мне все равно. То, чего я хочу, больше не имеет значения.
— Я понимаю. И я понимаю, что ты здесь делаешь. Черт, я восхищаюсь тобой за это. Это большая жертва, и я не испытываю к тебе ничего, кроме уважения. Но я знаю, что… это не будет продолжаться вечно. Я не хочу, чтобы ты потом жалел о своем выборе.
Я бросил на него взгляд, ясно говоривший, что я не собираюсь этого делать, но он продолжал.
— Что, если я скажу тебе, что из-за особенности нашего подразделения у меня есть возможность поместить тебя в своеобразный список временных инвалидов?
— Что, прости?
Хавок вернула мячик, но я увидел усталость в ее глазах и велел ей лечь. Она будет гонять эту штуку до тех пор, пока не упадет, если я не подам ей сигнал, и я его подал.
— Это не то, что ты думаешь. Ты не… инвалид. Но это был единственный способ, который мы с высшим руководством смогли придумать, чтобы помочь тебе.
— А то, что со мной все в порядке?
— Думаю, мы оба знаем, что это не так, — сказал он, оглядывая остров. — Слушай, за последние десять лет ты ни разу не брал отпуск.
— И?
— И ты истощен. Умственно и физически истощен. Так что, исходя из этого, документы уже готовы. Тебе остается только подписать их.
— Я не вернусь.
— Не сейчас. Но это дает тебе год, чтобы подумать, а если понадобится, то и больше. Мы можем продлить до пяти. Зарплата, льготы и легкий выход на работу, когда ты будешь готов.
— У меня уже есть работа, — я указал на свою рубашку.
— Ни в одном месте ты не найдешь того, что есть у нас. Ты член семьи, Джентри, и тебе всегда будут рады. Подписание этих бумаг о согласии не означает, что ты вернешься, это просто дает тебе возможность выбора, которого ты лишишься, когда закончится твой отпуск. Или ты подпишешь отказ, и это предложение сразу же потеряет силу, — он встал и сделал несколько шагов вперед, не сводя глаз с острова. — Он действительно был одним из лучших, не так ли?
— Он был лучшим из нас.
Донахью повернулся и прошел мимо меня, остановившись, чтобы положить руку мне на плечо.
— Документы находятся в центре специального назначения недалеко от Денвера. Я отправил тебе по электронной почте информацию о том, где именно находится офис, около часа назад.
— Что? Не хотел оставлять их здесь?
— Я подумал, что, если оставлю их здесь, ты сожжешь их, прежде чем подумаешь о том, что я пытаюсь предложить.
Я ненавидел то, что он был прав.
— Рад был тебя видеть, Джентри. Отдыхай. Сделай все возможное для семьи Мака, а когда закончишь с его миссией, возвращайся домой, — он вручил мне письмо Райана и ушел, ни сказав больше ни слова.
В моей душе что-то ёкнуло — беспокойство, дремавшее в течение нескольких недель, вновь ожило. Необходимость сосредоточиться на одной миссии за раз и двигаться дальше. Его предложение было искушением, а я не мог себе этого позволить, тем более, когда Элла нуждается во мне.
***
Я собрал сумку для себя и для Хавок, и проверил почту, чтобы найти адрес. Лучшая часть моей нынешней работы заключалась в том, что я мог работать только по вызову, а не по расписанию, которое официально начиналось только через неделю. Если я выеду в течение часа, то смогу быть в Денвере к десяти или около того. Через семь часов я смогу подписать отказ и покончить со всякой мыслью о том, чтобы принять предложение Донахью. К тому же, возможно, поездка излечит тот маленький кусочек беспокойства, который впился в меня зубами. Двадцать минут спустя я вошел в главный дом, Хавок была рядом со мной.
— Мистер Джентри! — сказала Хэйли, выпрямившись, когда я подошел к ней. Она захлопала ресницами и наклонилась вперед. — Чем могу быть полезна?
Она была именно такой девушкой, на которую Мак мог бы запасть. Веселая, общительная, красивая и заинтересованная. Но я принадлежал только Элле, даже если она об этом не знала.
Будь вежливым. Будь вежливым. Используй более мягкий тон. Я повторял эти напоминания в голове, решив приложить усилия к общению с людьми, которые были важны для Эллы.
— Я уезжаю в Денвер на несколько дней и просто хотел убедиться, что вы в курсе, прежде чем я уеду.
— О, конечно… — зазвонил телефон, и она ответила, показывая на меня пальцем.
— «Солитьюд», это Хэйли… О, привет, Элла. Что?
Теперь это был я, тот кто опирался на стойку.
— Ну, тебе обязательно ее брать? Конечно, я понимаю. Я просто имела в виду, что могу взять…
— Что такое? — спросил я.
— Она оставила большую папку Мэйзи в офисе, — прошептала она, закрывая трубку.
— Ее медицинскую папку? — это была одна из тех вещей, которые Элла держала при себе на каждом приеме. В ней хранились все записи о лечении, все результаты анализов… все.
Хэйли кивнула.
— Я знаю, Элла, просто дай мне посмотреть, что я могу сделать…
Я выхватил телефон из рук Хэйли.
— Я привезу ее тебе. Пусть Хэйли напишет мне номер вашей палаты в больнице, — прежде чем она успела возразить, я передал телефон обратно Хэйли. Повернувшись к двери, я увидел Аду, выходящую из офиса со скоросшивателем в вытянутых руках.
— Я слышала. Она забежала на минутку сегодня утром и оставила папку.
— Я позабочусь об этом, — сказал я ей.
— Я знаю, что позаботитесь, — сказала она. — Хотите, чтобы мы оставили Хавок у себя?
Первым моим порывом было искреннее — нет, черт возьми, но тут из столовой высунулась голова Кольта.
— Хавок! — он помчался вперед и упал на колени, чтобы обнять ее, а она положила голову ему на плечо. — Пожалуйста? Можно? Она может спать в моей кровати и все такое. Я буду бросать ей игрушки и кормить ее, обещаю!
— Она идет туда, куда иду я, — сказал я Аде.
— Только не в больницу. Я знаю, что она служебная собака, но туда не пускают даже служебных собак, — в ее глазах отразилась мольба. — Мистер Джентри, Элла не позволила бы мне пойти с ней. Или Ларри. И я знаю о… письме Райана и все такое, — она посмотрела на Кольта и снова на меня. — И я не хочу, чтобы Хавок сидела в гостинице, если вы… скажем, останетесь на время завтрашней операции.
Она обращалась за помощью ко мне, без сомнения. Но она и понятия не имела, как сильно я хотел быть рядом с Эллой и как тяжело мне было покидать Хавок. В моей голове пронеслась целая череда ругательств, ни одно из которых не подходило для выражения моих противоречивых чувств. Здесь Хавок будет в безопасности, и о ней позаботятся. Не похоже, чтобы мы раньше не проводили выходные порознь. Когда мы не были в командировке, ее держали в питомнике вместе с другими служебными собаками, как положено, но она была со мной каждую командировку и каждый момент с тех пор, как погиб Мак.
Но Ада была права, и Элле предстояло остаться одной.
Я глубоко вздохнул и опустился, чтобы посмотреть Кольту в глаза.
— У тебя завтра школа?
Он медленно покачал головой.
— День учителя или что-то в этом роде.
— День работы учителя, — поправила Ада.
Я кивнул и провел рукой по его отросшим волосам.
  
— Хорошо. Тогда ты за нее отвечаешь. Хорошо? Ее сумка в грузовике, там ее еда и любимые вещи, — чем больше я объяснял, как за ней ухаживать, тем ярче становились его глаза, а сам он стал похож на медвежонка, от которого так и веяло радостью.
Она будет в надежных руках.
Я взял ее сумку и отнес Кольту, затем опустился на колени перед Хавок, взял ее мордочку в свои руки и заглянул ей в глаза.