Тринадцатый IX (СИ)

— Это же он свою бывшую невесту привёл! А что за простолюдин рядом? — спрашивал парень, стоящий среди троицы своих одноклассников.
— Ты что, новости не читаешь? Это брат его приёмный, — ответил второй.
Третий в группе лишь молчал и слушал жаркий спор своих друзей:
— Какой на фиг брат? Семья Воронцовых из жалости взяла опеку над этим парнем.
— Жалость? Ты думаешь, что после того, как князь убил всю семью бывшего императора, у него осталась жалость?
— Да не он убил, а Голицын.
— Тихо ты! Они мимо идут!
Макар не выдержал, слыша, как бурно его персону обсуждают со всех сторон:
— Лёх, я им сейчас врежу!
— Держи эмоции при себе, иначе быстро вылетишь из училища. И отправлю тебя в обычную школу, — строго ответил я.
— Чёрт! Когда там магические спарринги начнутся? Вот там-то я им и покажу!
— Ты пока даже магические нити выводить не умеешь. Успокойся.
Макар опустил голову и изо всех сил старался не обращать внимания на разговоры окружающих.
А у главного корпуса нас уже ждала секретарь Льва Борисовича. Я улыбнулся женщине, когда она забирала Макара и Настю, чтобы распределить в общежития. Полгода назад сам был на их месте… а теперь я князь, хотя не отказался бы вернуться за парту. Но кадеты больше не станут воспринимать меня, как раньше.
Лев Борисович уже ждал нас с Иваном Фёдоровичем в своём кабинете.
— Вы соорудили лежанку для малька? — спросил я у генерала после приветствия.
— Нет, заказал в магазине для крупных пород собак. И для Регата подошла. Он всё равно целыми днями спит, — ответил Лев Борисович.
— Завидуете? — в шутку спросил я.
Но генерал ответил со всей серьёзностью:
— Да. Будь моя воля, я бы тоже целыми днями спал.
— И я, — поддержал Иван Фёдорович и рассмеялся.
— Ладно. Шутки шутками, но пора переходить к делу. У меня всего два часа до планёрки. Ваших ребят я пристроил, Алексей, но не думайте, что они получат особые условия. Правила для них такие же, как и для всех.
— Я на это и рассчитывал, Лев Борисович, — кивнул я.
— Хорошо. А теперь давайте обсудим первую поставку мальков для императора. Сколько сейчас особей не прошли инициации?
— Восемь, — я назвал число в три раза меньше реального.
— Хорошо, тогда четырёх нужно будет на неделе передать. И ещё император хотел бы получить одного из ваших дрессировщиков.
Мы не успели начать очередное обсуждение, как в кабинет постучали.
— Лев Борисович! Это срочно! — из-за двери донёсся голос секретаря.
— Входите! — ответил генерал, и женщина просочилась в кабинет. — Что стряслось?
— Там новенькие… — с опаской начала секретарь, и все напряглись.
— Что новенькие? — строго переспросил Лев Борисович.
— В общем, я не знаю, как так вышло! Только Призрачного в комнату отвела, а он через десять минут пятерых кадетов к целителю отправил с переломами! И никакой магии не использовал, судя по словам лекаря.
Во Макар даёт! Просил же его вести себя прилично.
А теперь, походу, его выпрут в первый же день учёбы…
 Глава 14 
— Вы серьёзно? Новенький отправил пятерых кадетов к лекарю с переломами? — переспросил у секретаря Лев Борисович, словно не мог в это поверить.
— Да. Когда я спросила его, в чём причина такого поведения, он ответил, что ребята нелестно высказывались о князе Воронцове.
Даже так! Получается, что Макар мою честь защищал. Но слегка перестарался… Точнее, совсем не слегка.
— Лев Борисович, я понимаю, что это грозит Призрачному исключением, но давайте разберёмся. Для начала, — попросил я.
— Подождите, Алексей Дмитриевич, мне самому интересно, как такое возможно без магии.
Генерал вопросительно посмотрел на секретаря, но она лишь развела руками, а затем поправила очки.
— Позовите, пожалуйста, Призрачного в мой кабинет, — указал Лев Борисович.
— А он уже в коридоре ждёт. Сейчас позову, — кивнула секретарь, и через пару секунд в кабинет вошёл Макар.
Он увидел меня и открыл рот… Но, видимо, понял, что оправдываться бесполезно, и опустил взгляд к полу.
 
— Макар Романович, присаживайтесь, — генерал кивнул на свободное место.
— Вы меня исключите? — сразу спросил у него мой друг.
— Не знаю, честно вам скажу. Сперва расскажите, откуда у вас такая сила? Или вас в приюте учили техникам боевых искусств? — последний вопрос Лев Борисович произнёс с иронией, явно намекая что такое невозможно.
— Сам не знаю. Я первого за руку схватил, когда тот замахнулся, вот у него кость и хрустнула, а потом и остальные подтянулись. Я же не мог позволить им себя избить, — пожал плечами Макар.
— Хотите сказать, что они первые начали драку?
— Они обсуждали, что мне никогда не стать полноценным Воронцовым. Что меня ради положительного статуса взяли под опеку и скоро избавятся. Ну, я не выдержал и велел им не пороть чушь. Тогда тот парень с переломом руки крикнул, что сейчас преподаст мне урок, и замахнулся.
— Хм… — генерал задумался.
Я верил Макару, его история звучала более чем правдоподобно.
— Причина конфликта ясна, но природа ваших сил мне непонятна, Макар Романович, — сказал Лев Борисович и осмотрелся.
Он поднялся и подошёл к шкафу. Снял с петель полку, которая пустовала, а затем сам попробовал сломать. Ничего не вышло.
— Вот, сломайте доску, — попросил Макара генерал. — Всё равно этот шкаф давно пора заменить.
Макар кивнул и ловким движением сломал полку пополам. Для друга это было так просто, словно перед ним была не полка, а зубочистка.
— Сила у вас определённо есть, — сказал Лев Борисович, пытаясь скрыть удивление после демонстрации.
А я вот догадывался, откуда ноги растут… Видимо, мутация за мгновение смерти повлияла не только на внешний вид парня. И если о скрытии чешуи на лице я позаботился, то контролировать недюжинную силу ему придётся самому.
— Так, вы меня отчислите? — жалобно спросил Макар, выпучив глаза.
Его актёрские навыки никуда не делись.
— Сперва переговорю с потерпевшими, потом приму решение, — строго ответил генерал.
Уловки Макара на него не подействовали.
— Ждите здесь, я скоро вернусь, — велел генерал и вышел из своего кабинета.
Но стоило двери закрыться, как Иван Фёдорович рассмеялся.
— Что смешного? — не понял Макар.
— Макар, ты даже Алексея Дмитриевича переплюнул! Он в первый день обучения сломал всего одну челюсть. А Лев Борисович ещё возмущался, что от Алмазова одни проблемы, вот ты ему в пять раз больше геморроя подкинул!
— М-да, всё познаётся в сравнении, — констатировал я.
— Ну, я же, правда, не специально, — пожал плечами Макар.
— Знаю. Дождёмся Льва Борисовича, а потом решим, что делать дальше. Навряд ли он тебя отчислит.
— Если не отчислит, то в спортивную секцию точно запишет, — усмехнулся куратор.
— Иван Фёдорович, вас веселит угроза отчисления Макара? — серьёзно спросил я.
— Нет, — куратор прокашлялся и принял серьёзный вид. — Просто сам случай, как из анекдота, понимаете…
— Понимаю. И это было бы смешно, не будь реально, — ответил я Ивану Фёдоровичу и обратился к Макару. — Тебе придётся держать в узде свои способности. Учись выходить из споров без драк. В этом тоже есть особый талант.
Даже у меня не всегда так получается, но у Макара просто нет выбора, если он не хочет калечить всех вокруг.
Лев Борисович вернулся через полчаса. Вид у него был крайне напряжённый.
— Алексей Дмитриевич, — начал он, присаживаясь за стол, — я поговорил с кадетами лично, и с их родителями по телефону. Все они согласились на принесение извинений и компенсацию морального вреда.
— Сколько? — сразу спросил я.
— Учитывая, кто вы, они просили по миллиону. Видимо, сговорились ещё до того, как я пришёл в кабинет. Но я обосновал, что кадеты первыми начали конфликт, и снизил до десяти тысяч.
— Нехилая разница, — повёл бровью я. — Хорошо, давайте номера телефонов родителей. Я передам своему финансисту, она разберётся.