Миротворец

Двумя неделями ранее. Тот же Ливадийский дворец, тот же Крым.
С самого утра у Александра было отвратительное настроение, постоянные боли в районе живота преследовали его последние два года. Стены Ливадийского дворца, богато изукрашенные мозаикой и гобеленами, ничего, кроме отвращения у него не вызывали.
– Что, совсем плохо, Сани? – участливо спросила его супруга, императрица Мария Федоровна.
  
– Да, нехорошо мне, Мари, – ответил император с посеревшим лицом, – пойду позанимаюсь государственными делами… к себе в кабинет… может, легче станет. Не беспокойте меня до вечера.
– Хорошо, Саша, – кивнула головой Мария, – не будем беспокоить… может Сергея Петровича (Боткина, личного врача императора) пригласить?
– Не стоит, – поморщился тот, – до вечера я занят делами.
И государь-император тяжелой поступью зашел к себе в Приемный кабинет и закрыл за собой дверь. Настроение у него было, хуже не бывает. Он прошел в угол и встал на колени перед иконой Георгия-победоносца.
– О, всесвятой Георгий, преславный служитель Господень, горячий наш заступник, и везде в скорбях скорый помощник! Помоги мне, грешному и унывающему: в нынешней жизни умоли Господа Бога даровать мне отпущение всех моих грехов, сколько согрешил я от юности моей в течение всей моей жизни делом, словом, помышлением и всеми моими чувствами; и при исходе души моей помоги мне, несчастному, умоли Господа Бога, всего творения Создателя, избавить меня от воздушных мытарств и вечного мучения, дабы я постоянно прославлял Отца, и Сына, и Святого Духа, и твое милостивое предстательство, ныне и всегда и во веки веков. Аминь.
Но пресвятой Георгий промолчал, тогда Александр встал, отряхнул колени и прошел за свой стол из карельской березы, на котором стоял бронзовый чернильный прибор, подарок уральского промышленника Строганова. Он открыл и снова закрыл крышку чернильницы, потом взял чистый листок бумаги из стопки слева и начал писать «Завещание его Императорского величества Александра III».
Но тут его внимание отвлекло непонятное явление, возникшее прямо в середине Приемного кабинета – сначала воздух задрожал, как будто снизу что-то раскаленное появилось… Александр вспомнил свой визит в Бухару – там такие же явления были от горячего песка. А затем это дрожание застопорилось и реорганизовалось в прямоугольник размерами где-то полтора метра на метр. И на нем, на этом прямоугольнике, появилось лицо молодого человека с короткой стрижкой, без усов и бороды. Одет он был в самый обычный костюм с галстуком.
– Здравствуйте, Александр Александрович, – обратился он к императору.
– Свят-свят-свят, – троекратно перекрестился тот, – изыди, сатана!
– Я не сатана, Александр Александрович, – прижал руки к груди молодой человек, – и зовут меня Георгий.
– Победоносец? – само собой вырвалось из уст самодержца.
– Если хотите, можете называть меня так, – наклонил он голову набок, – ну что, успокоились?
– Император всегда спокоен, – взял себя в руки Александр, – кто вы такой и что вам надо? – а потом добавил градуса в обсуждение, – я сейчас охрану позову.
– Это же не в ваших интересах, дорогой император, – ответил Георгий, – потому что в этом случае я не смогу спасти вашу жизнь.
– Так, – Александр встал и мелкими шагами начал приближаться к прямоугольнику, – с этого места поподробнее, будьте любезны.
А сам он тем временем дошел до изображения Георгия и оказался на другой стороне экрана.
– С этой стороны со мной тоже можно общаться, – сообщил тот, – а что касается вашего драгоценного здоровья, то и я, и вы прекрасно знаем, что жить вам осталось самое большее месяц, верно?
Александр вернулся в свое кресло, закурил сигару и ответил так:
– Я вас очень внимательно слушаю, Георгий, излагайте.
– У вас нефрит, дорогой император, и в том времени, где вы живете, это не лечится, – продолжил Георгий, – знаете об этом?
– Догадываюсь, – буркнул в ответ Александр, – а вы, я так понимаю, не из этого времени, да?
– Совершенно верно – я из 21 века. Родился в 2025 году, и сейчас мне 29 лет, это ровно через 150 лет от сегодняшней даты.
– И как там у вас, в 21 веке? – машинально вылетело из императора.
– По-разному, – поморщился Георгий, – но если в целом, то гораздо лучше, чем у вас. В среднем люди у нас доживают до 81 года, сравните с нынешними 45-ю… давайте, однако, переходить к делу.
– Хорошо, давайте к делу, – положил руки на стол император, – вы, кажется, хотели меня вылечить, верно?
– Верно, – ответил, улыбаясь, Георгий, – возьмите листик и ручку и запишите, что вам понадобится для излечения.
Он подождал, пока Александр найдет все это, потом продолжил.
– У нас это лекарство называется пенициллин, это производное от названия плесневого грибка Пенициллум, химическая формула его такая C₁₆H₁₇N₂NaO₄S, технология получения следующая…
И Георгий продиктовал, а Александр терпеливо записал целый лист с технологией.
– Далее, – продолжил Георгий, – лучшим специалистом в этой области в настоящее время в России является Дмитрий Менделеев – вам надо незамедлительно связаться с ним и передать все записанное. Пусть он работает в тандеме с вашим личным врачом.
– С Боткиным?
– Да, с Боткиным. После того, как они синтезируют лекарство, принимать его необходимо будет внутривенно дважды в день. По два кубика.
– И что, этот ваш, как его… – задал вопрос Александр, – пенициллин, он только от нефрита помогает?
– Ну что вы – нет, конечно, – ответил Георгий, – от любых воспалительных процессов – от пневмонии, например, и от чахотки. Вплоть до сифисиса. Почти стопроцентная успешность. Но мой сеанс связи на этом, увы, заканчивается – в следующий раз я посещу вас ровно через 3 месяца в этом же кабинете. Если вам это будет интересно, конечно…
– Да, мне это будет интересно, – кивнул император, – в высшей степени интересно. Итак, встречаемся 4 января 1895 года на этом самом месте.
– Договорились, – моргнул Георгий и исчез вместе со своим прямоугольником.
– Да, – почти погасший Георгий вдруг вернулся и сказал еще пару слов, – было бы неплохо, если б вы прямо с сегодняшнего дня начали работать над своим имиджем.
– Над чем? – не понял император.
– Над совокупностью представлений, которые создаются в общественном мнении о вас и о ваших действиях, – терпеливо пояснил он, – это немаловажная часть предстоящей вам работы. А если перейти к конкретике, то для начала дайте хотя бы интервью какой-нибудь популярной российской газете… не знаю, что у вас там сейчас пользуется спросом.
– Ведомости, Пчела, Инвалид? – перечислил Александр.
– По своему вкусу выберите, – поморщился Георгий, – и расскажите в общих чертах, кто и что вас вылечило… без деталей – допустим, ангел сошел с небес и вылечил… если, конечно вылечитесь, но я почему-то в этом уверен почти на сто процентов. И еще один важный момент – обеспечьте, пожалуйста, к следующему моему посещению фотографический аппарат.
– Зачем? – не понял Александр.
– Я выдам достаточно много информации с рисунками и иллюстрациями – вы это точно не запомните. Так что лучше зафиксировать информацию на фотопленке. Сможете организовать?
– Ну я же в некотором роде император, – после секундной паузы сообщил Александр, – если прикажу, мне все обеспечат. Фотографа только придется посвящать в эти вещи…
– Либо подберите надежного человека, – выдал напоследок инструкцию нежданный визитер, – либо научитесь сами фотографировать. И еще одно – в тифлисской духовной семинарии сейчас обучается такой Иосиф Джугашвили… мой вам искренний совет, примите деятельное участие в его судьбе, в частности, чтобы его не выгнали из этой семинарии в ближайшее время.
  
После этого Георгий исчез уже окончательно, а Александр посидел неподвижно несколько минут, потом взял в руки колокольчик и позвонил, а вошедшему камердинеру объявил следующее:
– Господина Боткина ко мне, немедленно.