Степь

– Джеф?
– Это называется оказаться не в то время и не в том месте.
– Не вредничай. Тебе это нужно.
– А кто спорит? Но только тренироваться в броне куда удобнее, чем в полушубке: не так тесно и не так жарко.
– Так завтракать-то будешь?
– Только умоюсь. Элли!
– Не отвлекай ее. Я сама тебе полью.
Они вдвоем направились в умывальную комнату, устроенную по его просьбе на первом этаже, – ну любил он поплескаться во время умывания, не делать же это в большой зале. Анна, взяв в руки кувшин, стала поливать Андрею, а тот, отфыркиваясь и кряхтя от удовольствия, начал мыться. Он уже давно подумывал о том, чтобы «изобрести» умывальник, но пока все руки не доходили, а может, все дело было именно в том, что ему было приятно умываться вот так, когда кто-то, проявляя заботу и внимание, поливал из кувшина.
  
С завтраком было уже практически покончено, когда в столовую ввалился Жан. Он когда-то был охотником на орочьей стороне и оказался в числе спасенных из плена Новаком. После возвращения на человеческие земли охотник изъявил желание остаться и теперь, вместе с набранной им артелью, был глазами и ушами нового поселения, а также добытчиком и наставником дружинников.
Обычно в таких ситуациях Андрей неизменно сажал пришедшего за стол и не переходил к делам, пока прием пищи не заканчивался, но на этот раз он поступил иначе. Весь вид охотника говорил о том, что что-то случилось, и что-то нешуточное. Андрей быстро утерся салфеткой и, чмокнув жену в щеку, тут же кивнув Жану в направлении лестницы, быстро поднялся, и они прошли в кабинет.
– Что случилось?
– Плохи дела, господин Андрэ.
– Обнадеживающе. Может, объяснишь?
– Инквизиция всерьез заинтересовалась нашим селом, и в частности – вами.
– Мне из тебя клещами тянуть нужно, или ты сам все вразумительно объяснишь? – сквозь зубы процедил Новак.
– А чего тут объяснять-то? Они там считают, что все ваши изобретения – не что иное, как происки сатаны, и решили провести следствие, для чего сюда направился отряд из тридцати церковных воинов и два инквизиторских дознавателя.
– А не многовато?
– Даже мало, учитывая, что у вас имеется почти столько же воинов. Но они, видно, рассчитывали на то, что далеко не все поднимут оружие против воинов креста, буде до этого дойдет.
– Что же, в этом они правы. Люди готовы сражаться за меня, но не против слуг Господа.
– Ну на четверых вы можете рассчитывать, как вы говорите, на все сто.
– Та-ак. Не сочти за труд, вызови Джефа.
– Погодите, господин Андрэ. Время есть. Эта проблема пока решена. Нет больше этого отряда.
– Объясни.
– Ну тогда по порядку. Промашка у нас вышла на охоте – лося подранили, а он, сволочь, ну никак не хотел умирать, крепкий оказался – страсть. Полдня уходил от нас. – Правило охотников не отпускать подранков Андрею было прекрасно известно, так как такой зверь становился смертельно опасным. – Нагнали мы его, но ушел он далеко – и так почти в дневном переходе отсюда было, так он еще и дальше полдня уходил… В общем, не оставалось нам ничего, кроме как податься на постоялый двор Абрамса, чтобы, значит, там сбыть мясо. Когда подошли, уже темнело, только к закрытию ворот и поспели. Глядим – а там кроме купцов на постой стали три десятка конных воинов, и все с красными крестами. Ну думаю, и чего в нашей стороне понадобилось святому воинству? Разговорились с одним поддатым, угостил его еще – он и проболтался, что едут они в новое село Новак и сопровождают двух дознавателей. Понятно, что это мне не понравилось. Я давно уже подозревал Абрамса в том, что он с разбойниками связан, но до него у нас пока руки не дошли.
Жан имел в виду то, что Андрей со своими воинами открыл настоящую охоту на разбойников в этой округе. Им удалось уничтожить еще пару шаек: боевой опыт-то парням, да и ему самому, нужно было нарабатывать. Но до той стороны, где располагался постоялый двор старого Абрамса, было никак не меньше четырех переходов купеческому каравану и два перехода для охотников, – конные на рысях, конечно, могли обернуться и побыстрее… В общем, до тех мест в связи с их отдаленностью они и впрямь еще не добрались, пока только собирали информацию.
– Так вот, вижу, что интересно Абрамсу, по какой такой надобности святое воинство пожаловало в эти края, а их-то пытать, понятное дело, боязно. Ну он ко мне – заметил, что я разговорился с одним из воинов инквизиторов. А я возьми ему да в самых пьяных выражениях и поведай, что не инквизиторы это, а людишки барона Браги, и везут-де в столицу налоги маркграфства, потому и караул такой крепкий, а кресты на плащах – чтобы лиходеи хорошенько подумали, стоит ли связываться со святой инквизицией. Бывает такое, практикуют бароны, правда, за это можно и поплатиться – не так чтобы и строго, но годик послужить святому делу на границе со степью под плащами с красными крестами придется. Поутру, когда это воинство тронулось в путь, мы стали следить за ними. Не разочаровал меня Абрамс-то. В аккурат посредине, не доезжая до следующего двора, на них напали десятков шесть лихих. Воины-то в инквизиции не ахти, больше авторитетом давят – здесь же не степь, это там они на равных с ратниками против степных орков встают, а здесь все больше за спинами дружин да под сенью креста прячутся. Видно, решили разбойнички, что им счастье обломится, потому как крепкие бойцы, да в таком количестве, под красными крестами прятаться не станут. Не вышло. Нет, конечно, с десяток они на тот свет отправили вместе с одним из дознавателей, и ранили не меньше, но только церковники всех в капусту порубили, никого не отпустили. Все же бравые воины оказались. Вот тут-то мне это еще меньше стало нравиться. Ну сделали мы кружок, нащупали волчью стаю и подманили их на остатки отряда.
– Погоди, а как вы смогли волков-то подманить?
– Есть способы, – многозначительно заявил Жан, – тут главное, чтобы стая оказалась поблизости, ну и не дать себя сцапать. В общем, большая оказалась стая, голов пятьдесят, не меньше. Зима-то снежная выпала, а сейчас как раз конец, голодно стало совсем. В обозе у церковников кровью все пропахло, так что волки легко соскочили с нашего следа и пошли на обоз. Сколько-то волков они завалили, но все одно всех их порвали. Двое попытались вскачь уйти, и ушли бы, да только с десяток волков что-то на них взъелись: они, уходя, одного волка свалили – видать, волчицу. В общем, догнали и загрызли и их и лошадей. Зверь в это время лютый – вроде и хватает добычи, а они все одно не успокаиваются, пока все живое вокруг не порвут.
– Значит, с нами это происшествие связать не смогут?
– Хвала Господу, ночью снегопад прошел, так что наши следы замело, а то, что найдут на дороге, скажет лишь о том, что сначала сдуру на инквизиторов напали разбойники, а потом тем не повезло пересечься с волчьей стаей.
«Вот так вот. Порвали волки волков. А ведь фактически это охотники порвали их, и заметьте, инквизиторы пока вам еще не угрожали, а только ехали произвести следствие. Какое качество у него было бы – вопрос второй. А вот охотнички ждать не стали: угроза только обозначилась, смутно так, а они тут же бросились ее ликвидировать, да еще столь радикальным образом. А ведь трое подчиненных ничем не обязаны вам, долг крови только на Жане, хотя вы не раз говорили ему, что должником его ни в коей мере не считаете. Симптомчик, однако. Хотя чего скрывать-то – салом по сердцу, как любил поговаривать ваш однокурсник с Украины. Значит, люди вас любят, а это дорогого стоит».
– А стоило ли это того? – задумчиво произнес Андрей. – Ну приехали бы, потолкались бы здесь дознаватели, ведь никакой крамолы у нас нет, ересью и не пахнет. Вон даже церковь поставили. А изобретения – ну, чего же тут такого, никаких происков сатаны здесь и в помине нет, мы же из свинца золото не получаем.
  
– То есть как это не стоило? – обиженно возмутился старшина охотников. – Если бы они хотели просто следствие произвести, то не ехали бы такой силой: для охраны и десятка достаточно, и дознавателя одного хватило бы. А тут такая силища, что, почитай, любой замок на щит могут вздеть. Вот всем вы хороши, но иной раз ну прямо как дитя, ей-богу, – потупившись, тихо закончил Жан.