Степь

– Ну кого я спрашиваю. Это золото.
– Чего-о?.. Эндрю, мы, конечно, выпили, но не настолько же. Скажешь тоже, золото. Соль – она и есть соль, только чистая и не горчит.
– Вот и я о том же.
– О чем?
– Господи, ну почему ты всегда помогаешь этому бестолочи. Так, Андрэ, нам нужно срочно поговорить.
– Там вроде еще осталось вино, – неуверенно попытался возразить Андрей, который, кстати, также начал очень быстро трезветь, так как успел уже достаточно узнать друга, и, когда он становился таким деловым – значит, того требовали обстоятельства, и игнорировать это не стоило, к тому же его организм с некоторых пор стал более успешно противостоять алкоголю.
  
– Пусть остальные гуляют. До полуночи осталось не больше двух часов, в полночь комендант обещал объявить общий отбой, он же, как я понял, человек слова, а завтра с рассветом ты отправишься в патрулирование. Так что поговорить нам нужно, и немедленно. Я не могу сидеть здесь неделю, пока ты вернешься.
– Хорошо. Пойдем ко мне.
– Только, Андрэ…
– Да понял я. Яков.
– Сэр… – Хотя Андрей говорил негромко, гигант словно по мановению волшебной палочки предстал перед ними.
Яков в отряде оказался по настоянию Анны. Так уж сложилось, что этот великан проникся таким неподдельным уважением к супруге своего сюзерена, что становилось непонятным, кому он в итоге служит – ему или ей. Андрей больше склонялся к мысли, что все же супруге, но это его не огорчало, так как иметь такого надежного человека подле жены он был только рад. Поэтому, когда формировался отряд, Яков был первым кандидатом на оставление в пункте постоянной дислокации – так Новаку было спокойнее. Вот тут-то женушка и проявила свой характер. Она настаивала, она умоляла, ругалась и вновь просила, и в конце концов Андрей вынужден был уступить – ей, видишь ли, станет спокойнее, если каменотес будет прикрывать в бою спину Андрея. Хорошо хоть удалось убедить, что Тэду уж сам бог велел остаться здесь, а с него вполне достаточно Джефа и Якова. Справедливости ради нужно заметить, что пару раз Яков уже успел прикрыть Андрея. Однажды даже, не успевая отбить удар ятагана, он принял его на себя, благо стальная пластина оказалась на высоте: хотя клинок и пробил ее, но завяз в поддоспешнике, а у гиганта не оказалось даже синяка, словно он и сам был вытесан из гранита.
– Нам с Эндрю нужно поговорить. Без свидетелей. Мы пойдем ко мне.
– Я все понял, сэр.
О дальнейшем можно было не беспокоиться. Пока их беседа не завершится, никто не приблизится к жилищу, занимаемому его сюзереном. Яков был способен остановить даже инквизитора – уж как ему это удавалось и что он говорил, Андрей даже предположить не мог, но результат всегда был положительным.
Комната в казарме, которую занимал Андрей, как и все помещения, не отличалась особым убранством. Небольшой стол, две скамьи по обеим его сторонам и простая кровать, сколоченная из грубых досок с положенным поверх тюфяком, набитым хотя и свежей, но соломой, такая же подушка. Под кроватью располагался сундук, в котором он хранил свои нехитрые пожитки. Справа от входа на стене имелась грубая вешалка с деревянными крючьями, куда вешалась носимая одежда. И вокруг затхлый кислый запах давно не мытого тела и непроветриваемого помещения. В общем, холостяцкая берлога во всей своей неприглядной красе, или, если хотите, обычная казарма.
Осмотревшись, Эндрю невесело улыбнулся, памятуя о том, с каким старанием Андрей обставлял свой дом, впрочем, в угоду сложившимся обстоятельствам там сейчас также все не блистало. Удобная и изысканная по нынешним временам мебель исчезла в огне, на смену ей пришла грубая, не выбивающаяся из общей концепции. Мало того – уже привыкшие к ежедневному поддержанию порядка в доме женщины вынуждены были, пересиливая себя, сводить усилия по поддержке чистоты к минимуму: что поделаешь, оставленный в селе инквизитор появлялся в домах весьма часто, и никогда нельзя было предугадать, в какой дом на этот раз он направит свои стопы. Село было под неусыпным контролем святой братии.
– Да-а. Убогонько.
– Ты хотел поговорить об этом?
– Да нет. Я все прекрасно понимаю, вот только не понимаю – чего плохого в том, чтобы быть чистым и жить в чистоте, а не в хлеву. – Эндрю, как и все, с кем сталкивался Андрей, очень быстро понял, насколько приятно быть чистым и жить в чистоте, но и ему пришлось отринуть эту привычку. Слишком много можно было потерять. Хотя святая инквизиция и не обратила пока на него своего внимания, но он решил не искушать судьбу и, поняв все правильно, скоро отказался от «пагубных» привычек.
– Не дави на мозоль.
– У самого болит, – тяжко вздохнул купец.
– Так о чем ты хотел поговорить? – ставя на стол кувшин, две кружки и делая приглашающий жест, спросил Андрей.
Вновь ухмыльнувшись, Эндрю присел за стол и, взяв уже наполненную кружку, сделал большой глоток. Андрей не переживал на тот счет, что друг напьется: Белтон был купцом до мозга костей и, когда начиналась деловая беседа, меру свою знал четко.
– Итак, друг мой. Я решил направиться в этот поход сразу по нескольким причинам. Ты уж извини, но сообщение о рождении у тебя сына – это побочное.
– Я понимаю, можно было ограничиться гонцом.
– Это точно. И узнал бы ты все гораздо раньше. Но я вот решил снять сливки с пограничных крепостей, так что, как видишь, выгода у меня все же на первом месте. Ну и тебя увидеть очень хотелось.
– Но это опять не самое главное?
– Да нет как такового самого главного. Так, все одно к одному. Но что-то мне подсказывает, что главное я нашел здесь. И кто бы сомневался: там, где ты, всегда что-нибудь происходит.
– И что же произошло в этот раз?
– В общем-то ничего, но, как мне кажется, это только пока. – Он выложил на стол плошку с солью, которую, оказывается, взял с собой. – Откуда это?
– Взяли у орков. У них всегда имеется с собой соль. А чего тут удивительного?
– А ты не знаешь, откуда она у них?
– Понятия не имею, – пожал плечами Андрей. – А какая разница?
– Ты спрашиваешь, какая разница? А ты не заметил, насколько она отличается от той соли, которую используем мы?
– Что за вопрос. Я, кажется, тебе уже говорил.
– Правильно. Нашу соль добывают во Франции, в горном руднике. Она несколько грязноватая и имеет горький привкус. А эта – чистая как слеза и просто соленая. Да за такую соль состоятельные люди не пожалеют денег, она в буквальном смысле пойдет на «ура» по весу серебра.
– Смеешься?
– Ничуть.
– Ну и что с того, что соль грязноватая. Растворить ее в воде, выпарить – вот и чистая соль.
– Самый умный?
– Ну уж не глупый.
– Сам-то пробовал так делать?
– Нет.
– Вот то-то и оно. Пробовали и по сей день пробуют, но только она почему-то получается еще грязнее, горчит еще больше. Почему – не спрашивай, сам не знаю.
А чего было спрашивать-то. Здесь происходили какие-то химические процессы, но какие – он понятия не имел, даже его феноменальная память не могла помочь в разгадке этой проблемы. Вопрос мог быть как в самом составе соли, так и в воде, при помощи которой пытались очистить соль. В общем, ему это было точно не по зубам.
– Так ты хочешь…
– Именно. Попробуй узнать, откуда у них эта соль, – и мы буквально озолотимся. Поверь, я знаю, о чем говорю.
– Да верю я тебе. Но откуда у них эта соль, понятия не имею.
Вдруг он вспомнил, как ездил в гости к другу на Волгу, и тот повез его показать достопримечательность, являющуюся объектом поклонения чуть не всей России. Правда, достопримечательность оказалась в двухстах километрах от Волгограда, но это их не остановило. Так вот этой достопримечательностью оказалось озеро Баскунчак в Астраханской области. Покупаться в этом озере и принять грязевые ванны съезжались со всех мест – и из Центральной России, и из Сибири, даже с Дальнего Востока, ну и из стран СНГ. Там же располагался Баскунчакский соляной комбинат. Помнится, хотя его так и не смогли затянуть купаться в это озеро, но впечатлений он получил массу. Так, например, выяснилось, что они забыли соль, но он на эту забывчивость только посмеялся: потерев очищенное яйцо о плечо своей жены, он прекрасно обошелся той солью, что выступила на ее коже.