Дом призрения для бедных сирот-2

 
Лилия Орланд
 
Дом призрения для бедных сирот-2
  
Глава 1
 
В конце предпраздничного дня городок был тих и малолюден. Казалось, все уже закупились продуктами, украсили дома и готовят любимые блюда.
Жаль, я не могла посоветоваться с Поляной, что лучше купить. Придётся действовать наугад. Пока мы ехали к рынку, я мысленно набросала примерный список покупок, исходя из своих представлений о праздничном столе.
  
И больше всего мне хотелось съесть кусочек шоколадного торта с взбитыми сливками и клубникой. Думаю, дети разделили бы мои предпочтения. Вот только я не знала ни одного рецепта. Или не помнила.
Да и цена ингредиентов наверняка будет заоблачной. Не по моему приютскому карману. Даже с золотой монетой.
И тут до меня дошло: я ведь не знаю стоимости денег. И сталкивалась с ними только на почтовой станции. И то – теоретически.
Та же мука. Сколько стоит килограмм? Или пуд, которым измеряла вес Поляна?
Попросить Вителея помочь? Старичок наверняка больше моего знает о расценках, но я не хотела признаваться, что ничего не помню. А как это скрыть, не представляла. Да и ехали мы недолго, ничего путного придумать я не успела.
Рынок оказался большим, но почти пустым. Кажется, за прилавками остались только самые жадные торговцы, которые не спешили домой, стремясь заработать как можно больше на таких запозднившихся покупателях, как я.
В продуктовом ряду бродило с полдесятка скромно одетых мужчин и женщин. Прилавков с товарами было примерно столько же.
– Вителей, вы не могли бы пойти со мной? – попросила я, когда он привязал Рыжуху к пустующей коновязи.
Из-за позднего времени площадка для телег была свободна. Лошадь сможет сделать полукруг и выехать отсюда, ничего не зацепив.
– Дык, а как сани-то? Бросить? А коли чего? – старичок засомневался.
– Так нет никого, и всё просматривается, – я пожала плечами, не видя особой беды, если Рыжуха постоит немного в одиночестве. – Мне нужна ваша помощь. Без мужской силы я не обойдусь.
Польстила лишь слегка, но Вителей приосанился, даже будто стал повыше ростом.
– Ну тадыть пошли, носильщики небось разошлись ужо, – он оправил бороду и двинулся за мной.
Первой на нашем пути оказалась самодельная вывеска из толстого листа фанеры, на котором не слишком ровными буквами было выведено: «Мясо дичь».
С двух сторон перед прилавком в утоптанную, смешанную со снегом землю были вбиты два столба. Оба увешаны птичьими тушками. Причём на левом столбе птицы сохранили и головы, и оперение.
Кажется, это и была упомянутая дичь. Потому что на домашних кур эти птицы не особо походили. Может, куропатки или рябчики. Или вальдшнепы. Больше промысловой птицы навскидку я назвать не смогла.
На самом прилавке лежали небольшие куски мяса, разделанные на антрекоты, рёбра и вырезку. А вот на стене за прилавком висели половинчатые туши свиней и овец. Только головы лежали в стороне.
Я не ожидала, что мясной отдел окажется таким… натуралистичным. Всё же антрекоты с рёбрами были мне более привычны.
Я велела себе собраться и не лицемерить. Любое мясо – это отданная жизнь. Нечего привередничать. Да и, думаю, половина туши выйдет дешевле, чем уже разделанные куски.
– Чего госпожа желает? – несмотря на мой наряд, торговец распознал во мне главную.
А тем, что польстил с обращением, я не обманывалась. Для него важно продать. И для этого он готов называть покупателей хоть королями с герцогинями.
– Половину свиной туши и четыре, нет, пять птиц, которые в перьях, – уверенно заявила я, решив, что неощипанные должны быть дешевле.
– Сию минуту, госпожа, – угодливо заулыбался продавец, кланяясь и демонстрируя напомаженную залысину.
Я сразу же поняла, цена мне не понравится. И угадала на все сто.
– Полторы золотых монеты, – выдал он и потянулся снимать тушу.
– Сколько? – ахнула я.
За моей спиной крякнул Вителей, подтверждая невозможность подобной покупки. Однако детям нужно мясо. Они и так долго просидели на капусте и краденых колбасах.
Может, отказаться от птицы? Кто знает, сколько под этими перьями будет мяса. Может, там только скелетик под синей кожей. К тому же зимой лучше есть свинину, она жирная и питательная.
Ладно, посмотрю, что подешевле, то и возьму.
– А если без куриц? – решила уточнить я.
– Какие ж это курицы? – делано оскорбился продавец. – Это наилучшие рябчики из наших лесов. Свежие, только утром охотники принесли. Вчера эти птички ещё бегали по нетронутому снежку.
Так вот почему такая высокая цена. Вроде рябчиков и ананасы всегда предпочитали буржуи, а они, как известно, вели роскошный образ жизни.
– Хорошо, без рябчиков, – согласилась я, – только свинина.
Продавец чуть посмурнел, но тут же нашёлся.
– Зря вы, госпожа, отказываетесь от рябчиков. Сейчас – самый сезон для них. А мяско просто нежнейшее, так и тает во рту. Вы косточки обглодаете – не заметите.
– Боюсь, что так и будет, – пробурчала я. Если отдам все деньги за этих рябых куриц, то придётся глодать косточки. И уже громче добавила: – Сколько стоит половина свиной туши?
– Всего одну золотую монету, – лицо у продавца сделалось печальным. Мол, себе в убыток отдаю.
– Идёмте дальше, Вителей, кажется, там есть ещё мясная лавка, – я развернулась от прилавка.
Торговаться я не умела и просто признала своё поражение. Даже половину монеты за четверть туши отдавать я не была готова. А меньше и смысла нет покупать.
– Подождите, госпожа, – торговец даже выскочил в проход, чтобы меня остановить. – Ну что же вы сразу уходите? Я вам уступлю пару серебрушек. И за восемь отдам.
Значит, в одной золотой монете – десять серебряных, подсчитала я. Не так уж и много. А кормить мне нужно целую ораву.
– Хорошо, – вздохнула я, делая вид, что он меня уговорил, и выдала неожиданное: – Беру половину свиной туши за две серебряных монеты и пять рябчиков в придачу.
Лицо у торговца вытянулось так же, как и у меня, когда он озвучил цену. Но нашёлся он быстрее.
– А-а, госпожа шутить изволит, – глазки сощурились, став щёлочками. А губы расплылись в улыбке.
Впрочем, в её искренность не верили ни я, ни сам продавец. Поняв, что ответной улыбки не дождётся, поскольку я говорю серьёзно, он тоже сбросил маску весельчака.
– Семь серебрушек за четверть туши и одну куру, – выдавил торговец с таким несчастным видом, как будто у него забирали всю лавку за бесценок.
А я поняла две вещи. Ощипанные птичьи тушки действительно принадлежат курам, и они дешевле пресловутых буржуйских рябчиков. И ещё – продавец готов уступать в цене.
Во мне словно проснулось вдохновение.
– Три монеты за четверть свиной туши и пять куриц… или мы уходим.
– Да за что ж вы со мной так, госпожа? Без ножа ведь режете! – возопил торговец, вздымая руки к небу, словно призывая его в свидетели моей жестокости. И тут же нормальным голосом предложил: – Шесть монет, четверть туши и две куры.
Сторговались мы на половине золотого.
Затем я наблюдала, как продавец упаковывает трёх куриц и четверть свиньи. Меня переполняло удовлетворение. Конечно, осталось всего пять серебряных монет, а купить нужно ещё много чего. Однако сама мысль, что мои дети наконец будут есть мясо, грела душу.
Продавец закатывал глаза с умирающим видом и безмолвно шевелил губами, то ли читал отходную молитву, то ли клял меня за то, что его разорила.
Вителей вызвался нести покупки, как самый сильный мужчина среди нас. Однако я разделила поровну: ему – свинина, в которой оказалось полтора, а то и два пуда веса, мне – куры. Тушки хоть и откормленные, но навскидку весили не больше полупуда. Сама того не заметив, я перешла на местную систему.
  
С приятным ощущением тяжести мы двинулись дальше вдоль торговых рядов.
Следующей рабочей в такой час оказалась лавка с такой же фанерной вывеской, только гласившей «Рыба зелень». Я рассудила, что рыба подождёт до следующего раза, а зелень зимой слишком дорогая, и двинулась дальше в поисках бакалейной лавки.