Лоло (СИ)
Едва только завидев пернатых мстителей, крылатая дева с неожиданной прытью юркнула за каменные стены замка. Напрасно виноградарь сворачивал шею, высматривая ее — Лоло так и не появилась. Гавран, не выпускавший королеву из виду, удовлетворенно кивнул — он предвидел это.
Мирко в страхе заметался по лестнице. В одночасье потеряв контроль над своим войском, он мысленно призывал на помощь всесильную Лоло. Сверху — серое крысиное море, безжалостно уничтожаемое дерзкими птицами, снизу — пятеро вооруженных людей, с тревогой и надеждой наблюдающих за гибелью крыс. А еще этот таинственный юноша с искрящимися изумрудными глазами. В руках северянина не было оружия, но он в нем и не нуждался. Мирко сразу догадался — все, что происходит сейчас — это его рук дело. Нужно было срочно что-то предпринять, чтобы обезвредить неожиданного врага. И, постояв немного в раздумье, виноградарь решился. Он поднял вверх обе руки, и, всем своим видом демонстрируя покаяние, направился вниз по лестнице.
— Я с вами, друзья! — прокричал Мирко, но голос его потонул в страшном шуме, создаваемом птицами и зубастыми стражами.
***
Когда появились пернатые, отряду удалось, наконец, перевести дух — почти все крысы, оказавшиеся поблизости, были уничтожены, а те, что еще оставались в живых, отчаянно пытались спастись бегством. Серая армия отступала, Мирко бестолково топтался на ступенях, а королева и вовсе больше не показывалась.
Все взгляды обратились к Богдану. Спокойный и прямой стоял он у края скалы, наблюдая за птичьим триумфом. У ног его, рядом с походной торбой, лежал скомканный плащ, чуть поодаль валялся окровавленный меч. Порывистый ветер раздувал просторную, некогда белую, рубаху и шаловливо трепал волнистые светлые волосы. Глаза яркими изумрудами горели на задумчивом бледном лице, придавая парню мистический, пугающий вид.
— Бо, что с тобой? Это ты сделал? — спросила Лика, походя ближе и с опаской глядя на него.
— Я. Больше ничего не спрашивай. Нужно это закончить.
Варна тронула девушку за плечо:
— Не мешай ему, милая, — строго сказала она. — Когда придет время, он сам все расскажет. Лучше помоги перевязать раны Сандре и Гаврану.
Колдунья отошла в сторону и принялась рыться в своей котомке. Вытащив мешочек с лечебным порошком, она подошла к старому акридцу.
— Потом, все потом, — отмахнулся от нее Гавран, и вдруг воскликнул, — посмотрите-ка на этого подлеца! Кажется, он хочет нам что-то сказать.
Все увидели виноградаря, спускающегося по ступеням с примиряющей улыбкой.
— Гоните его в шею! — вскричала Варна. — Проклятый предатель!
Но Мирко до них так и не дошел. У него на пути, в том месте, где лестница делала крутой поворот, за огромным валуном притаилась крыса. Шерсть ее вздыбилась, разверстая пасть скалилась двумя парами длинных желтых зубов, голова мелко дрожала. Обезумев от страха, грызун наблюдал за пернатым отрядом, выжидая удобного момента, чтобы броситься бежать.
Оставалось только догадываться, почему этот представитель крысиного воинства выбрал себе в жертвы собственного командира. Может, он решил свести личные счеты, пользуясь царившим вокруг хаосом, а может, был так напуган, что потерял последние остатки разума. Но, заметив приближающегося Мирко, грызун, кровожадно запищав, приготовился к прыжку.
Сашка, которой колдунья в это время делала перевязку, закричала, указывая рукой на валун:
— Уходи Мирко! Там крыса!
Но тот, не расслышав ее слов, решил, что девушка, так же, как Гавран с Варной, выкрикивает ему проклятия.
— Я с вами! Я хочу помочь! Я…
Крыса сделала резкий скачок и повалила его на землю. Придавленный массивным телом, виноградарь безуспешно пытался достать спрятанный под кафтаном кинжал. А грызун, обнюхав свою добычу уже разинул огромную пасть.
— Пожалуйста, помогите ему! — Сашка потянулась было за мечом, но колдунья удержала ее на месте.
Однако мольба девушки не имела смысла — Гавран и так уже был возле Мирко. Опередив сына, он первым бросился на крысу.
— Свет к свету! Исчезни во мраке!
Старик взмахнул мечом, и, стараясь не задеть виноградаря, нанес грызуну смертельный удар по голове. Переведя дух, он склонился к Мирко. Тот лежал неподвижно, глядя в небо стеклянными глазами, из гладкой белой шеи его, разодранной крысиными когтями, толчками вырывалась черная кровь.
Баско, отбросив крысиную тушу в сторону с ужасом смотрел на мертвое тело Мирко, истекающее темной жижей. Подошли остальные. Только Богдан остался на месте — его работа еще не была окончена.
И вдруг виноградарь зашевелился.
— Что это? — замирая от страха, спросила Анжелика.
Тело, облаченное в красный кафтан, стало поворачиваться из стороны в сторону, съеживаясь и ссыхаясь прямо на глазах. Кожа потемнела и приобрела серый оттенок, щеки ввалились, глаза уменьшились до размеров горошины, а потом и вовсе исчезли, оставив после себя лишь пустые высохшие глазницы. Мирко, крепкий цветущий мужчина, на глазах превращался в скелет.
— Все правильно — он давно уже мертв, — спокойно сказала Варна. — Лоло убила его еще много лет назад. А это, — она ткнула костлявым пальцем в останки Мирко, — было лишь оболочкой, без жизни, без души.
— Но ведь что-то человеческое в нем оставалось? — спросила Сашка, не веря своим глазам.
— Что-то может и оставалось, — ответила старуха, пожимая плечами, — да слишком мало, чтобы быть человеком. За ним и при жизни грешки водились, да только люди о том молчали, боялись лишиться заработка. А ведь никто не знает, куда исчезла его жена — молодая красивая дева. Как сквозь землю провалилась вскоре после свадьбы. Темная душа у него была — потому-то он и прикипел к этой Лоло. Все отдал, всех предал ради твари…
— Хватит, мать Варна, не время теперь, — оборвал Гавран старуху, и та обиженно заворчав, закрыла рот.
Трансформация погибшего Мирко подошла к концу — теперь от него остался только черный скелет, прячущийся в складках богатых одежд. В свете заходящего солнца сверкали драгоценные камни в золотых перстнях, напоминая о былом величии их обладателя. Безжалостно покинутый возлюбленной королевой, он вернулся к своему естественному состоянию.
— Надо похоронить его как подобает, — сказал Гавран, отворачиваясь. — Кроме нас больше некому. Мать Земля примет всех своих сыновей, какие бы они ни были.
Тем временем птицы загнали остатки крысиной армии на вершину горы. Некоторые грызуны, пытаясь укрыться в замке, взбирались на стены, но там сразу же становились легкой добычей для врага. Другие неслись сломя голову вниз по крутому склону, и погибали, разбиваясь об острые скальные камни. Остальные продолжали сражаться с пернатыми хищниками, но на каждую убитую птицу прилетало две других — летучему войску не было конца.
Богдан стоял, расслабленно опустив руки, зеленое пламя в его глазах постепенно затухало, уступая место торжествующему блеску — все, что мог, он уже сделал. Птицы довершат начатое, и крысиное войско больше не будет преграждать путь отряду.
Прихрамывая, он подошел к товарищам, стоявшим возле тела Мирко, и сказал, положив руку Косте на плечо:
— Кажется, мы победили.
***
Солнце село, и на притихшие Василисковы горы опустились мягкие сумерки. Штурм замка решили отложить до утра — идти на такое дело ночью, не зная, что ожидает за стенами, было бы совершенным безумием. К тому же путники совсем выбились из сил и нуждались хотя бы в небольшой передышке.
Члены изрядно потрепанного отряда снова спустились к подножию горы. Останки виноградаря тоже перенесли вниз, чтобы похоронить его в родной акридской земле, как и предписывали обычаи острова. Мирко был погребен в лесу у подножия лестницы, совсем рядом с замком, который когда-то, много лет назад, был его домом.
Когда с делами было покончено выбрали свободное от деревьев место неподалеку от могилы Марка и развели костер. После ужина, состоявшего из сухого пайка, припасенного в сумках, Гавран заварил в походном котелке ароматный чай из трав, и, устроившись на сложенном плаще у потрескивающего огня, начал разговор.