Как я встретил (СИ)

— Вк-у-у-усно, — протянул я, доедая последнюю ложку супа.
— Может ещё? — предложила радушная хозяйка и уже встала, чтобы подлить добавки.
— Нет, спасибо. Я сыт. Так чем займёмся?
Юля вытаращила глаза.
— В смысле "займёмся"? Ты не хочешь съездить на базу за своими вещами?
— Да не очень. И потом скоро стемнеет. И ключей у меня нет, к тому же.
— Ну, они у Жанны есть. А уж она будет рада тебе помочь.
Я, развалившись на стуле, довольно улыбался.
— Что за улыбочка? Не поняла…
Я разулыбался ещё шире:
— Да нет, ничего. Просто улыбаюсь… — сам начиная уже посмеиваться.
— Что смешного?
— Да вот вспомнил, как ты сидела и пыхтела рядом, когда я Жанночке анекдоты рассказывал.
— Я пыхтела?! Больно надо было… Фи! У тебя, кстати, крошка хлеба на подбородке, — кивнула она мне.
Я пытался смахнуть крошку, но всё время промазывал. Юля рассмеялась и, потянувшись, дотронулась до моего лица и застыла. Она смотрела на свою руку, которая ощущала мою тёплую, гладкую кожу, стряхнула крошку. Пальцы сами, чуть касаясь лица, исследовали миллиметр за миллиметром мой подбородок, потом изгиб нижней губы. А потом она почувствовала мою руку на своей руке и увидела, как я прижался щекой к её ладони, как закрыл глаза, уверен, что заметила, как чуть задрожали веки, а затем ощутила лёгкий поцелуй в запястье. Я резко открыл глаза, и она чуть не утонула в том море желания, которое выплеснул на неё.
Сердце её зашлось, резко стало не хватать воздуха, щёки заполыхали, руки задрожали и её накрыла дрожь от предвкушения чего-то более мощного и сокровенного. Я резко встал и одним движением потянул на себя. И вот мы близко друг к другу, в тесной кухоньке малогабаритной квартиры. Она положила ладонь мне на грудь, одновременно защищая себя и желая почувствовать тепло моё тепло. Дотронулся до её лба, разглаживая чуть заметную морщинку, провёл по виску, а потом обхватил длинными пальцами шею и притянул к себе. Я пропускал через себя её учащённое дыхание, видел, как пульсировало моё любимое, нежное местечко на шее, наклонил голову и коснулся его губами…
Резкий звук телефонного звонка заставил Юлю отскочить от меня. Она ещё чуть отошла назад, прижимая ладони к щекам. Посмотреть на меня у неё не было ни сил, ни смелости. Девушка схватилась за телефон, как тонущий за соломинку и, чуть севшим голосом, ответила:
— Да, Фар, слушаю… Когда? Сейчас? Ты с ума сошёл?
Она кинула на меня стремительный взгляд. Я стоял, прислонившись к холодильнику и внимательно вслушивался в разговор.
— Я никуда не поеду на ночь глядя, Фар… Да, здесь. Я не знаю, какие у него планы. Поговори сам.
Она протянула мне трубку. Я, оторвавшись от прохладного холодильника, взял телефон.
— Привет… Всё хорошо, даже прекрасно… Ну, я не против, только мои ключи в офисе, а Жанну не хочется беспокоить, выходной всё-таки…
“Что? Я ослышалась? Не хочет беспокоить в выходной день??? А мне мозг выносить значит можно?!” — явно читалось на Юлином лице.
— Дай, — сказала она мне и почти что выхватила телефон из руки, — хорошо, Фара, я съезжу, только завтра — выходной! … Да! И я хочу провести его одна. Так что даю твой адрес Филу и знакомь его со всем своим семейством… В смысле с ним ехать? Ему зачем?… Да ты шутишь что ли? Он мне ночью спать не давал, так ещё и …. Ну, не в том смысле, блин, Фар! Он диван сломал! Да чего ты ржёшь? Ты всё не так понял! Фара!
И тут я уже не выдержал и рассмеялся. Она повернулась ко мне.
— Сговорились? — прошипела она, а я смеялся, прикрывая глаза ладонью. — Ладно, я припомню вам всё это. Собирайся. Я такси вызываю.
Юля
Просто в голове не укладывается, как всё это произошло! Живу себе, никого не трогаю и вдруг всё вокруг рушится и выходит из-под контроля. И из-за кого?? Из-за какого-то смазливого великовозрастного балбеса. Господи! Я была с ним в одной постели! Как такое могло случиться? Чем я вообще думала, когда укладывала себе под бочок? Вот дура! Он себе теперь возомнил чёрте что! Поглядывает, посмеивается, что-то там себе бубнит под нос — поёт, что ли? Надо было на его машине ехать…
 
Ах, да, ключи же в офисе. Вот блин как всё сошлось! Сейчас приедем на погрузку, обратно его посажу. Не фиг расслабляться и, чтобы ему жизнь маслом не казалась, получит у меня сегодня по полной программе. Так, на дорогу надо смотреть, не хватало ещё влететь куда-нибудь или в кого-нибудь.
Я злюсь? Да с чего ты взял? Вовсе не злюсь, я просто в бешенстве!!! Вот и правильно, лучше позвони кому-нибудь. Не хочу с тобой разговарива… Что? Жанночка?! Как дела? Ой, вы посмотрите на него! Как заговорил, голосок-то какой елейный, чисто патока. Жанка сейчас по стеночке стекает. Что? Гранитный камешек внутри? У кого? Она ему что — поёт? О, боже, избавь меня от всего этого. Да куда ты прёшь жигульма! Не видишь — Камаз едет! И не надо шарахаться от моего сигнала. Раз слышишь — значит жить будешь. Что? Ещё тебе посигналить? На, получай!… Аж полегчало… Слава богу, приехали… Гранит у него, как же…
***
— Фил, обратно ты едешь, хорошо?
— Без проблем.
Они подъехали к погрузчику. Уже было темно, хорошо, что рядом есть фонарь. Правда, толку от него мало, но всё же не в темноте. Вот любит Юля зиму, всё хорошо, но то, что темнеет моментально — это прямо нож в сердце. Не успеешь проснуться, как за окном уже сумерки. Не то что летом… А в Питере — так ещё и "белые ночи". В школе они ездили на экскурсию всем классом и Светка ещё пыталась прочесть газету. Видите ли — её отец утверждал, что в белые ночи можно читать не включая свет.
— Ну что успеем до восьми вечера, как думаешь? — спросил Филипп, усаживаясь за руль.
— Должны. Пробок на МКАДе сейчас быть не должно, а там чуть-чуть по городу и мы на месте. Поехали.
Они выехали с погрузки и влились в поток машин, который хоть и не был слишком плотным, а всё равно не особо разгонишься. Филипп вёл гружёную машину и, слушая подсказки навигатора, уверенно, не суетясь двигался в сторону столицы.
— Что это за песня такая про гранитный камушек в груди? — вдруг спросил он. Юля повернулась.
— Ты не знаешь эту песню? Она из каждого утюга звучала.
Он пожал плечами.
— Что-то не припомню.
Юля фыркнула:
— Завтра тебе Жанночка споёт, а может и станцует.
— Может и станцует… — вдруг мечтательно произнёс он. И заметив, как Юля закатила глаза от "восторга", улыбнулся.
Всё идёт по плану.
Они немного поплутали среди новостроек, но потом, созвонившись с заказчиком, нашли место разгрузки. Кое-как развернулись, определили место куда ссыпать гравий. Филипп залез в кабину и включил подъёмник, кузов медленно пополз вверх…
Юля звонила Фархаду, отчиталась о проделанной работе, как вдруг услышала возмущённые крики заказчика.
— Это что?! Что вы привезли?!
Филипп выскочил из кабины. Весь груз, весом в три тонны, аккуратной кучкой лежал в том месте, где договаривались. В чём проблема?
— Фар, подожди, перезвоню… — бросила она в трубку и отключилась. — Что случилось?
Юля подошла к кучке.
— Я просил гравий. А вы что привезли?
Она стояла смотрела на кучу гранитной фракции и чувствовала, как по спине побежал холодок, а потом холодная струйка пота. Филипп стоял рядом, шмыгнул носом:
— Круто. А в накладной что было? — спросил Юлю.
— Гравий там был, — чуть слышно произнесла она, — это я накосячила. Сказала погрузчику, что нужен гранит.
— А-а-а, и чё теперь?
— Это ты виноват! — вдруг она налетела на Филиппа, ударяя его маленьким кулачком по груди.
— Я?! — схватив её за руки, пытался удержать от себя подальше.
— Ты! Со своей песней дурацкой! — всхлипнув, проговорила она. Потом отошла и села на бордюр. Слёзы катились сами по себе и она даже не пыталась их вытирать.
— Слышь, братан, а тебе что сильно именно гравий нужен?
Юля набрала Фархада и рассказала о случившемся. Она не знала, что делать. Грузить гранит обратно в кузов не реально, ехать ещё раз за гравием тоже не вариант, на погрузке уже никого нет. Искать экскаватор на ночь глядя — тоже из области фантастики.