Непростое наследство

– Я Минелла Эвен, – представилась та, – травница с даром предсказания. Говорят, что таким, как я, надо идти с бубном на Дорогу. Но я решила попробовать другой вариант.
– Она скромничает, – заявила Ровена. – Нел с семи лет учится у травницы. Мы знаем друг друга с детства. Уж она точно не зря получила направление в Эбессан! А вы, эссина?
Девушка, к которой обратилась на этот раз Ровена, была маленькая и немного полная, с очень серьезным взглядом, и одетая красиво и дорого.
– Сабирия Кальтурен, дочь владетельного лорда Кальтурена, – суховато представилась она, – я артефактор.
– Завидую вам, мне как раз не даётся артефакторика, – мило заметила Ровена, – а вы, эссина? – теперь она обращалась к последней, кто ещё не назвался, то есть к Лиле.
– Я… – та отчего-то растерялась и замолчала.
Она вдруг опять со всей ясностью ощутила, какое на ней ужасное платье, ужасное поношенное белье, и как она выглядит по сравнению с этими милыми, красивыми, нарядными девушками. Как ни странно, это не очень замечалось дома, даже рядом с Исирой, и в Обители Белых Птиц тоже – монахини одевались бедно, штопали свои рубахи до последнего, пренебрежение житейскими удовольствиями было прописано в их уставе. Но ей сегодня принесли монастырский плащ, новенький…
Лила чуть не расплакалась от благодарности к сестрам-монахиням, и поняла заодно, что не способна назвать сейчас имя своего отца. Признаться, что она – дочь владетельного барона, знатного человека, которому все лорды их округи почитают за честь поклониться первыми? Оборванка. Увидеть их брезгливое удивление. Да ей не поверят! И то ли ещё будет…
– Я Лилиана, – сказала она, – даже не знаю, что у меня за способности, по-моему, никаких нет. Но я должна закончить первую ступень Эбессана. Согласно завещанию бабушки.
Вот так, без имени. Невероятно глупо получилось, уж лучше бы ей вовсе промолчать. Теперь придется как-то выкручиваться. Надо было сказаться больной и раньше всех забраться под одеяло! Жаль, что сразу не догадалась!
– Но ваша бабушка всё-таки была колдуньей? – участливо спросила Ровена.
Лила кивнула. О да, была, ещё какой! Кажется, леди Эльянтина занимала высокую должность в этом самом Эбессане. Графиня Сантар! А она…
Определённо, придется выкручиваться. Но потом. А пока пусть будет так, это проще.
– Разумеется, иначе бы вы не попали в Эбессан, – кивнула Ровена. – Но знаете ли, способности иногда проявляются позже, во время учёбы. Они бывают запечатаны от рождения, так случается. Мне моя наставница объясняла. Вы незаконнорожденная, да?
– Законнорожденная, – сказала Лила, – но давайте больше не будем говорить обо мне, прошу вас.
Конечно, все подумали про её незаконнорожденность.
– Ах да, конечно, – Ровена улыбнулась виновато, – простите меня. Видно, вы никогда не уезжали из своей деревни? Ничего, скоро привыкните и станете более непринуждённой. Я уже провела год в школе для девушек, и разговоры там – любимое развлечение. Надеюсь, я не была бестактной.
– Нет-нет, что вы, – Лиле отчётливо захотелось провалиться сквозь пол.
И Олетта поглядывала на неё как-то озадаченно, и, кажется, разочарованно. И захотелось пить. Очень захотелось пить! А кувшинчик с водой стоял на столе, Лила сама наполнила его у колодца, когда умывались, и принесла в комнату. Прислуга здесь была не слишком расторопна и не стремилась услужить будущим дипломированным колдуньям.
Лила, прихватив чашку, подошла к столу и хотела налить воды, но кувшин внезапно вырвался из рук, подпрыгнул и выплеснул всю воду прямо ей в лицо. И, конечно, это была никакая не случайность и не неловкость. Это пошутил кто-то из будущих колдуний со способностями.
Лила растерянно вскрикнула. Собственно, сначала растерялись все, но потом захихикали – тоже почти все. И стоять под этими смешками в залитой водой рубашке было очень обидно, и, кстати, внове для Лилы, над ней до сих пор никто так не шутил и не смеялся – кроме Исиры, разве что, но сестрица была исключением из всех правил. И теперь Лила в замешательстве кусала губы, не понимая, как поступить. Сообразила Ровена Шевил, она быстро подошла к Лиле, потерла ладонью об ладонь и провела ими вдоль её тела, одежда сразу высохла. Ровена оглянулась на остальных девушек и сказала спокойно:
 
– А вот так шутить не нужно. Внучка колдуньи с неясными способностями может быть опасной. Способности и раскрываются в такие моменты, и тогда нам всем прилетит по полной! Всё в порядке, дорогая? – заботливо спросила она Лилу.
Та молча кивнула.
– Да бросьте, что, ни у кого нет защитных амулетов? Мне вот ничего не прилетит! – надменно сказала маленькая эссина Сабирия Кальтурен. – Но не думайте, что это сделала я.
– Я ещё слышала, что за подобные шалости в дороге легко нарваться на наказание, – добавила Ровена.
– А вот это чистая правда, – поддержала её Олетта. – Причём наказаны будем все мы, эссины. Нас лишат первого бала. Вы же знаете, скоро будет бал в честь дня рождения принцессы, на него приглашают учениц Эбессана, в том числе и новеньких. Знаете, когда всех лишат бала, а потом выяснится, по чьей вине, лично я не хотела бы быть таким виновником.
– Принцесса Альмагера сама училась в Эбессане, – вставила Кальда Сарон, дочь пивовара, – кстати, у нее тоже посвящение второй ступени, всего лишь.
– Будет удачей, если мы достигнем большего, – улыбнулась Ровена, – хотя лично я буду стараться.
– Может, никто не виноват. Я хочу сказать, что никто определённый не разливал эту воду, – тихо заметила Минелла Эвен, – это мог быть выброс, наш общий, мы ведь все волнуемся, что бы там ни говорили. Выброс всегда бьет по самому слабому. Не обижайтесь, пожалуйста, эссина Лила. И не жалуйтесь на нас мэтрессе. Не будете?
– Нет, конечно. Я скоро вернусь, – пробормотала Лила и, набросив халат, выскользнула в коридор.
Было тихо, темно и прохладно, тянуло сквозняком. Лила прошла дальше, увидела дверь, толкнула её, та открылась с легким скрипом – это был выход на задний двор. Неподалёку, возле будки, на дощатом помосте спал огромный лохматый пёс, но едва девушка появилась, он приоткрыл один глаз и грозно заворчал.
– Молчи уже, спи, – она в сердцах махнула рукой, – не до тебя. Дай посидеть, я же тебе не мешаю?
Пёс послушался и стал спать дальше. Лила присела на деревянную ступеньку. Было довольно холодно, и следовало бы набросить плащ, и…
Ничего, она ненадолго. Но было так плохо на душе, и поплакать захотелось отчаянно. Что она и сделала – начала всхлипывать, всё горше и горше, слезы покатились по щекам. Вот как новая жизнь её встретила. Леди Эльянтина, за что?..
И куда теперь, интересно, денут её свадебное вино? Нет, денут понятно куда – закатят в погреб, но на каком празднике выпьют?..
Винтен, её милый Винтен. Интересно, он вспоминает её сейчас?
Винтен…
Она скоро стала бы эссиной Настан. А теперь приходится ехать непонятно куда, и она самая слабая, без колдовского дара, и не означает ли это начало новых неприятностей? И удастся ли побывать на этом долгожданном для всех балу? И что-то не верилось, что матушка-баронесса снабдила её действительно подходящим платьем, а если платья нет, то какой же бал? А так хочется на бал, хотя бы разочек! И надо купить пару новых сорочек получше тех, что у неё есть, и хорошо бы платье. Но деньги могут понадобиться на что-то более нужное, ведь мачеха, похоже, много чего ей не дала из того неизвестного списка. Впрочем, кто знает, это только в школе выяснится. У неё есть лишь несколько монет, подаренных младшей сестрой. Придется написать отцу сразу по приезде, объяснить ситуацию и попросить денег. Ей так не хотелось бы писать о деньгах в первом же письме!
Она самая слабая, плохо одетая и некрасивая. У неё нет ничего такого, чтобы оправдать эту поездку. За что только её любит Винтен?
А её любит Винтен?..
Одна мысль, что Винтен, возможно, её не слишком любит, или разлюбит из-за разлуки, заставила её всхлипывать громче. Он быстро поймёт, что кругом полно прекрасных девушек из хороших семей! Она тоже из хорошей семьи. Она дочь барона Каверана – вот оно, единственное её достояние, от которого она только что отказалась, постеснявшись назвать имя отца!