Мост душ (ЛП)

— Мы нашли тебя, — произносит он, — и мы вернём тебя во тьму.
Он тянется ко мне, и я знаю, что стоит ему меня коснуться и я пропала. Я всё это знаю, но ноги похожи на ледяные глыбы. Я делаю несколько неуклюжих шагов, пытаясь отшатнуться, прежде чем земля под ногами сменяется на гравий, а спина прижимается к стене. Это склеп, старый и разрушающийся.
Бежать некуда.
  
Джейкоб поднимается на ноги, он всё еще мокрый и оглушенный, он совсем серый, даже если бы он был достаточно сильным, чтобы сражаться, ему не добраться до меня вовремя. Эмиссар приближается, а я борюсь с желанием закрыть глаза.
Бежать некуда, но и прятаться негде.
Я поднимаю взгляд, на это лицо черепа, эти пустые глаза, когда он протягивает руку, пальцы в перчатке скользят по воздуху напротив моей груди, неся прикосновение дельного холода, воздуха и мрака, другая же рука тянется к маске.
— Кэссиди Блейк, — произносит Эмиссар своим шелестящим голосом, — идём с…
Что-то прилетает Эмиссару по шляпе.
Черепица.
Я смотрю на Джейкоба, но он все еще не может справиться со своими ногами. А потом из склепа над моей головой раздается голос. Причем с английским акцентом.
— Прочь, жнец. Она никуда с тобой не пойдет.
Эмиссар смотрит наверх, и я тоже, а на крыше склепа стоит Лара Чаудхари, одетая в шорты, серую рубашку с ярко-красным рюкзачком. Я всё ещё пытаюсь понять откуда она там взялась, когда она исчезает, прыгая со склепа и исчезая из поля зрения. Быть может, она думала, что Эмиссар пойдет за ей, но он не стал.
— Лара? — кричу я, когда Эмиссар оборачивается, чтобы сосредоточиться на мне.
— Кэссиди, — кричит она с противоположной стороны склепа. — Тебе лучше уйти с дороги.
Древняя гробница издает стон прямо мне в спину, и я понимаю, что она хочет сделать. Я бросаюсь прочь с дороги, прямо перед тем, как старый склеп трескаясь, разваливается на части. Это вряд ли поможет победить Эмиссара. Не думаю, что его можно раздавить. Но из-за обрушения появляется много пыли, грязи и мусора. Я задерживаю дыхание, стараясь не вдыхать. Вокруг моего запястья появляется рука, и я вздрагиваю, подавляя крик, но это всего лишь Лара. Невозможная, удивительная Лара. Она на самом деле здесь.
— Как ты здесь оказалась? — спрашиваю я, задыхаясь из-за пыли. — Откуда ты..?
— Вопросы потом, — запыхавшись говорит она. — Прямо сейчас — бежим!
Я спотыкаюсь, наклоняясь, чтобы вынуть кулон из сорняков на могиле, поморщившись, увидев, что зеркало разбито — не просто расколото, выбито напрочь. Я сую его в карман, когда Лара снова толкает меня к воротам. Джейкоб, пошатываясь, идет за нами, при этом он всё еще выглядит потрясенным и мокрым.
— Ты в порядке? — спрашиваю я у него.
— Ноль из десяти, — дрожа, отвечает он. — Не рекомендую позволять этой шутке касаться вас.
— Меньше разговоров, больше бега, — огрызается Лара.
В моих ушах все еще звенит от странной тишины, которая окружала Эмиссара, но стоит нам подойти к воротам кладбища, клянусь, я слышу музыку. Не жуткую мелодию Вуали, а вой трубы, сопровождаемый звуками рожка и саксофона. А потом мы подбегаем к выходу из Сент-Рош, я поднимаю глаза и вижу парад. Очень медленно движущийся парад. Впереди ползут машины, а люди пешком идут позади, кто-то в черном, остальные в белом, кто-то держит цветы, другие зонты. Марширующий оркестр разделился по группе, словно бусы на цепочке: блестящие инструменты сверкают, джаз звучит по всей улице. И в самой середине пара мужчин несет что-то.
Это гроб.
А потом, я понимаю, что это не парад.
Это похороны.
Лара тянет меня прямиком к ним. Мы пригибаемся и бредем через медленно движущийся поток, проскальзываем в зазоре между барабаном и трубой, женщиной в воскресной шляпе с перьями и лошадью, пытаясь пробраться на другую сторону улицы. Процессия растягивается далеко.
— Здесь полно жизни и смерти, — говорит Лара, потянув меня за собой к машине, — хорошее прикрытие. Это запутает Эмиссара, по крайней мере, на время.
Все втроем мы приседаем, Лара смотрит на меня и первое, что она говорит мне:
— Я же говорила тебе не шататься одной. — а потом она смотрит на Джейкоба. — Честно, неужели настолько трудно держать её подальше от неприятностей?
— Хотел бы я посмотреть, как бы ты попыталась!
Джейкоб наконец-то снова выглядит самим собой, его светлые волосы сухие и цвета вернулись (насколько это вообще возможно). Лара цокает языком и поднимает свой зеркальный медальон, чтобы через плечо посмотреть на процессию и ворота кладбища. Я тянусь к своему зеркалу прежде чем вспоминаю, что оно разбито. Рука падает, не зная, что же теперь делать, моментально опускаясь на камеру.
— Ты его видишь? — спрашиваю я, подвинувшись, чтобы тоже заглянуть.
Воздух в груди заканчивается, когда я вижу Эмиссара на выходе из кладбища. Он останавливается под кованой аркой Сент-Рош, поворачивая голову из стороны в сторону, разыскивая нас. Меня. А потом он исчезает, словно дым.
— Он ушел, — шепчу я.
— Пока что, — говорит Лара, озвучивая ту часть, о которой не хочется думать. Эмиссар пришел из ниоткуда. Растворился в никуда. Что означает, он может быть где-угодно.
Мы отходим от машины, дожидаясь, когда процессия пройдет.
— Лара, — говорю я. — Как ты попала сюда?
— Села на самолет, — отвечает она, словно это не требует объяснения. — Я была в аэропорту, самолет моих родителей улетел. Как ты знаешь, я должна была улететь домой, но я тут подумала, ты попала в неприятности, а я всегда хотела увидеть Новый Орлеан… Общество «Черная кошка» и всё такое… поэтому я поменяла билет.
— Ты просто…поменяла билет?
— Вообще-то забронировала пересадку. Это не так уж и сложно. Все при помощи телефона. Я знаю данные кредитной карты родителей. И это короткий рейс из Чикаго в Новый Орлеан.
Даже Джейкоб выглядит впечатленным.
— Пройдет какое-то время, прежде чем родители хватятся меня, — говорит она, — я не ожидала, что ты попытаешься вступить в схватку с Эмиссаром в одиночку, так что…
Я обнимаю её. Лара слегка напрягается, она явно не привыкла к нежностям. Но она не отстраняется.
— Спасибо тебе, — говорю я, крепко сжимая её.
Она гладит меня по руке и бросает взгляд через плечо.
— Нам нужно уходить.
Она права. Музыка затихает, процессия движется вперед, а с ней и наше прикрытие.
— Как ты вообще меня нашла? — спрашиваю я, поднимаясь на ноги.
— Промежуточники чувствуют друг друга, — говорит Лара, тыкая меня в грудь. И я понимаю, о чем она говорит. Существует некая нить… не физическая, но она такая же настоящая, и она соединяет нас. Как компас, который всегда указывает на север. Что на мгновение напоминает о странном чувстве, которое я испытала на кладбище Метери, о притяжения, которое ощущала, и я хочу спросить об этом Лару, знакомо ли ей нечто подобное, когда нас окликает голос.
— Кэссиди Блейк! — окрикивает мама.
Похоронная процессия ушла. Улица снова опустела и по ней мчится моя мама.
— Сколько раз я говорила тебе на счет твоих прогулок по…Бог мой, Лара? Это ты?
— Здравствуйте, миссис Блейк.
— Извини! — говорю я. — Мы хотели посмотреть на парад. Или похороны, или что это вообще было. И я наткнулась на Лару!
Лара бросает на меня взгляд.
— Это значит, что мы договорились встретиться и она рассказала мне где вы.
Мама моргает.
— Да, но что во имя всего святого ты тут делаешь?
Улыбка Лары становится шире.
— Представляете, я оказалась тут неподалеку? Моя тетушка живет в Квартале.
— Миссис Уэзершир? — спрашивает мама, вспоминая нашу домовладелицу из Шотландии.
  
— О, нет, ммм, другая тётя, — запинается Лара, и теперь уже моя очередь бросать на неё взгляд. — Она месяцами приглашала меня приехать в гости, и когда Кэссиди сказала мне, что вы тоже здесь, я решила, что это будет просто идеально.
— Да, — медленно произносит мама, — каковы шансы?