Меч любви (СИ)

Это была самая настоящая битва на смерть. Я бил по металлу, а отдачей меня отшвыривало назад. Я снова бил, адаптировался, привыкал. Регенеровал и учился применять пережравший демонятины молот так, чтобы нивелировать разрушительные эффекты «Убийцы кузнецов». Моя божественная природа восстанавливала тело, и оно тут же разрушалось, когда я возвращался к битве против дальганиума.
  
О, это была славная битва! Свою божественность и силу молота я пережёг в развитие защитных свойств организма! Без всяких сомнений, здесь я сделал хороший шаг вперёд. Но всё это затевалось совсем ради другого. Я писал историю. Искал ответ на вопрос, как мне противостоять полубогу, который настолько сильнее. Искал и нашёл.
Уравнитель.
Великий артефакт, который даст шанс любому, особенно если его мастерство велико.
Сковал меч. Молодец. Постарался на славу. Чтобы в итоге обнаружить, что меч не даётся мне в руку. Грёбаные проклятия. Как же меня это выбесило. Разумеется, я знал, что так будет. Разумеется, попытался решить проблему. Но мне не хватило ни мастерства, ни силы, ни опыта, ни знаний. Я сковал великий артефакт. Конфету, которой поманил сам себя, чтобы тут же обломаться.
Вряд ли Фёдор Михайлович заметил, в насколько дерьмовом настроении я пребываю.
Свалить в санаторий было правильным решением. Минус ещё неделя жизни, но я отлично провёл время. Грязевые ванны, массажи, целительские процедуры, созерцание птичек, хороший кофе. Я настолько расслабился, что даже кино посмотрел. Но обнаружил, что мои намерения сбавить обороты к реальному сбавлению оборотов не привели.
Что может быть хуже геройства? Только геройство с трудоголизмом.
Самое паршивое, что отдохнуть теперь и не получится.
Кто пытался избавиться от Кима? Явно эти затейники не случайных людей нашли ночью в парке. Что теперь будет с Даурой? За тёмные обряды казнят, а если не сжигают на костре, то приставляют к делу, как специалистов узкого профиля. Что теперь будет со мной? Через сколько дней ждать появления очередного полубога? И что теперь будет с группой, которая часто находится рядом со мной, а значит, всегда под угрозой?
Вопросов было много. Никакой из них мне не нравился. Ещё не нравилось то, что не могу на это забить. Я не собираюсь быть героем, но и бросать на произвол судьбы тех, кто меня к жизни вернул… Как говорят, долг платежом красен.
* * *
Долги я начал раздавать, как только вернулся в институт. Прекрасно зная расписание подопечных, понимал, что перехватить их как по отдельности, так и всех вместе, труда бы не составило. По-хорошему, не стоило афишировать подарки, но не в том я настроении пребывал, чтобы делать по-хорошему. Сделал как обычно.
Никогда и никому об этом не скажу, но ситуация меня смущала. Смущала как в плане обычного, человеческого смущения, так и в плане подозрительности. Привык я держаться один. А это либо ухудшает деловые отношения, либо меня пытаются убить. А здесь… В том-то и дело, что непонятно. Блохина была настолько чиста внутренне, что действовала бескорыстно. Даура просто получала удовольствие от всего происходящего, что не отменяло того факта, что поступила она по-дружески. С Кимом было проще всего, но его я в расчёт и не брал. Про проклятия я никогда не забывал. Ни любви, ни дружбы. Тогда что происходит? Отвык я от настолько хорошего отношения, что и вызывало обычное смущение. Подозрительность же подсказывала — любовь и дружба могут в моей жизни случиться, чтобы после быть отнятыми.
Если я прав и в этом и заключается задумка, то богам стоит помнить: именно так войны с ними и начинаются.
Но что-то отвлёкся. Первой под раздачу попала Блохина. Она по-прежнему жила в общежитии и, зная нашу пай-девочку стесняшку-умницу, нетрудно догадаться, что на пары она старалась приходить пораньше. Даура же, наоборот, была той ещё соней, пусть и не опаздывала, но, в отличие от подруги, приходила всегда с колтуном на голове и заспанная. Елена же выглядело идеально.
Сегодня у нас была общая лекция, что упрощало дело. Наша компания старалась вместе не показываться, поэтому Елена бросила на меня взгляд, приветливо улыбнулась, но садиться пошла в другую сторону.
— Давид? — дрогнула она, когда я техникой шага сместился и оказался рядом.
— Он самый, во всём своём величии. Прости, Блохина, я долго думал, но так и не придумал, что могу сковать для тебя. Поэтому вот. Ты такое вроде любишь.
— Что это? — уставилась она на связку ключей, которые я бахнул перед ней на парту.
— Ключи.
— Зачем мне ключи?
— Чтобы открывать замок.
— Ты издеваешься⁈ — возмутилась она.
— Самую малость. Сегодня после пар Кристина с юристом подойдут. Выйдешь, подпишешь бумаги.
— Какие ещё бумаги? — занервничала девушка.
— Те, где отпишешь мне душу! Ха-ха-ха! — зашёлся я театральным смехом профессионального злодея.
— Дурак! — ткнула она меня кулаком в грудь.
— Короче, Блохина, — фыркнул я. — Забирай ключи. Они от квартиры. Как я понял, у тебя пунктик на тему собственного жилья. Это однокомнатная квартира с неплохим ремонтом, рядом с институтом. Хочешь — живи там. Хочешь — продай. Это теперь твоя собственность.
— В смысле, моя? — вытаращилась на меня девушка.
— Ну, Блохина, — закатил я глаза. — Не тупи, а.
— Я тебя сейчас тресну, Эварницкий! Какая ещё квартира⁈
— Тише, — хмыкнул я. — А то общественность подумает, что это я своей любовнице жилье подогнал. Зачем пускать ложные слухи, а? — подмигнул я. — После учёбы. Кристина. Юрист. Паспорт не забудь.
— Но почему? — поникла она и спросила как-то растерянно.
— В смысле, почему? Твой страстный поцелуй буквально вернул меня к жизни! Считай это благодарностью!
Пусть мы и встретились до того, как основная толпа в аудитории собралась, на деле это означало, что здесь не триста человек набилось, а всего лишь пятьдесят. Кому уши погреть было. Мою фразу услышали, и мигом шепотки побежали, что мы с Блохиной целовались. Сама девушка залилась краской до самых кончиков ушей и спрятала лицо за ладошками.
— Эй, Блохина, не будь я проклятым, точно бы за такой милашкой приударил. Ладно, приходи в себя, а мне надо Даурой заняться. Чего замерла? — повернулся я к упомянутой ведьмочке, которая пришла со своим традиционным колтуном и подкрадывалась к нам медленно, заодно подслушивая.
В этот раз к привычному колтуну на голове добавился непривычный румянец на щеках — но это от холода, и стаканчик кофе в руках — это тоже от холода, но ещё и от сна.
— Что тут происходит? Опять Ленку соблазняешь? — поинтересовалась девушка.
— Милая, соблазняю я иначе, — улыбнулся я Дауре и приобнял её за талию.
— Покажете, мой господин? — мечтательно спросила она.
— Тьфу ты, — отодвинулся я. — Умеешь ты отшить.
— Но я не отшивала… — удивилась она.
— Тише. Смотри, что есть, — достал я из кольца пространства две спицы. — Дай сюда большие пальцы. Да, вот так. Сейчас будет ай.
Сразу двумя спицами я ткнул каждой в палец. Повернул их так, чтобы кровь сбежала по металлу. Алые капли тут же впиталась в артефакты. Подсветилась тонкая вязь божественного языка. Я перехватил спицы, скрутил их между собой и обернул вокруг запястья Дауры.
— Что это? — спросила она с интересом.
— Спицы.
— Этот дурак никогда на вопросы нормально не отвечает! — буркнула Блохина у меня за спиной.
— Что это за спицы, мой повелитель? — спросила Даура преданно.
— Кхм… — смутился я, не зная, как реагировать на такие заходы.
То ли она меня троллит, то ли серьёзно говорит, и неизвестно, что хуже.
— Спицы, — повторял я. — Великий артефакт. Ты любишь прясть. Они помогут. А ещё они помогут пробить любую защиту, — шепнул я ей на ушко, отчего Даура залилась краской вовсе не от холода. — Дальше сама разберёшься. Они теперь привязаны к тебе. Чувствуешь?
  
— Чувствую, — заверила она.
— Вот и отлично. Это тоже тебе, — бухнул я на стол вторую связку ключей. — Тебе я только снял жилье. Хватит в общаге прозябать. После пар покажу, где жить будешь. Ещё с Блохиной выходные не занимайте. Пойдёте по магазинам.