Меч любви (СИ)

Как-то слишком сложно, и уверен, эта матрёшка продолжит раскрываться и дальше. Я же в лучших традициях выбил кучу всяких полезных сведений, а также все доступы к счетам. Мобильники и их личные вещи забрал с собой. Предварительно перенастроив. Как только вернётся связь, стану заметно богаче. Эти ребятки были при деньгах.
Осталось всего ничего. Выжить.
Эти работорговцы вон не выжили.
  
Из купе я вышел залитый кровью (не только своей), злой и раздражённый. Регенерация у меня хорошая, но бессмертным не делает. Кровушки нормально так потерял. У меня с собой был походный набор с аптечкой, и всем необходимым я закинулся, но, опять же, для полного восстановления требуется время.
Прихватил молот да направился в вагон-ресторан. Где меня уже ждали. Я немного удивился, увидев представителя храмов. Никого постороннего здесь теперь не было. За столиком сидел мрачный тип-переговорщик, которого ко мне в отель прислали. Не помню, представлялся он тогда или нет. Зато отлично помню, что он организовал похищение Фло и угрожал мне по телефону. После чего наше общение закончилось, и вот гадёныш снова объявился. Сидел он вальяжно, за столом. Елена устроилась напротив него. Фло не было. Ещё здесь находились четверо брутального и угрюмого вида мужчин, что стояли по углам вагона. Двое — на входе. Так что, когда я вошёл, они оказались рядом, но дёргаться не стали. Ещё здесь остался бармен, который демонстративно положил ладонь на револьвер, что у него на стойке лежал. Значит, он тоже с ними заодно.
— Господин Эварницкий, — бодро сказал мне посланник храмов. — Воздержитесь от поспешных действий! Если, конечно же, не хотите, чтобы ваша подруга пострадала!
— Ты ещё кто? — спросил я.
— Не надо придуриваться, — заиграл он желваками. — Вы прекрасно помните, кто я, господин Эварницкий.
— Что-то такое припоминаю. Тот попрошайка из отеля? — подошёл я ближе, мельком глянув на Блохину, которая выглядела бледной, но вроде бы целой.
Только ошейник появился затейливый.
— Очень смешно. Особенно для человека в вашем положении.
— Какое же у меня положение?
— Незавидное.
— Думаете?
— Хотите оспорить? Стоит мне пожелать, и эта девушка лишится головы.
— Не повезло девушке.
— Не надо делать вид, что вам плевать на неё. Мы прекрасно знаем, что вы вместе учитесь и сейчас ходите решать её проблемы. Судя по вашему окровавленному виду, — смерил он меня взглядом. — Единственное, на что хватило этих недоумков, — это немного потрепать вас.
— Они старались.
— Очень жаль. Нам теперь возиться с вами.
— Могли бы отправиться домой, выпить чашечку чая и спокойно заснуть. Зачем вам на старости лет такие проблемы?
— Все мы инструменты в руках богов.
— Говори за себя.
— Будете спорить с очевидным?
— Нет, мне лень. Как и слушать этот унылый монолог. Может, сразу перейдёшь к той части, где посвятишь меня в свой коварный план? Иначе понять не могу, почему тянешь и не пытаешься убить.
— Мы не собираемся вас убивать, — спокойно ответил мужчина.
— Удивил, — честно сказал. — Что же тогда собираешься?
— Скоро поезд остановится. Мы выйдем. А там проведём кое-какой ритуал.
— Да неужели? — хмыкнул я. — Что за ритуал?
— Вам понравится. Пусть будет сюрпризом.
— Могу предложить кое-что другое.
— Подраться? Лучше не стоит. Мы основательно подготовились к этой встрече. Все ваши уловки не помогут.
— Елена, самое время.
— Что? — отмерла девушка, а хмырь напрягся.
— Говорю, самое время. Рассмеяться.
— Зачем мне смеяться? — не поняла она.
— Так ты теперь всегда смеёшься, когда вокруг чертовщина начинает происходить.
— Мне на шею повесили бомбу. Как-то не смешно, — криво улыбнулась она.
— Что за пошлость. Ладно… — Я присел за стол рядом с Блохиной и уставился на мужика напротив. — Нет, драться я не предлагал.
— Тогда что? — спросил он подозрительно.
— Я предлагаю немного подождать. По закону жанра в самый ответственный момент должно произойти что-то внезапное. И… раз… два… три!
Поезд дрогнул, что-то заскрежетало.
— Видите! — наставительно сказал я. — Лучше с законами жанра не спорить!
— Господин Эварницкий, — засмеялся храмовник, перебирая чётки. — Это мои люди расцепили вагоны, чтобы мы замедлились и остановились там, где надо. Этот звук говорит лишь о том, что всё идёт по плану. Моему плану, — добавил он веско. — Глупо рассчитывать на свои обычные выкрутасы. Мы всё учли, господин Эварницкий. Ваши проклятия сейчас слабы, как никогда. Не будет никакой аномальной удачи, что сыграет на вашей стороне. Учли мы и опыт с вашей слугой. Будьте спокойны, та девушка нас не интересует. Сейчас она спокойно ждёт вас у себя в купе, не подозревая, что увидеться вам больше не суждено.
Я зевнул.
— Речи злодеев так утомляют.
— С моей точки зрения, злодей — это вы.
— Ну да, это же я беру в заложники невинных девушек.
— Вынужденная мера. Слишком уж вы проблемный. Настолько, что вам даже прикрытие не выделили, — добавил он, пытаясь уколоть.
— Это называется бережное отношение к человеческому ресурсу. Зачем посылать оперативников, чтобы они с большой долей вероятности погибли, когда можно просто подождать моего звонка?
— Именно на этот случай, чтобы звонков не было, связь блокируется.
— Вы нарыли на меня много информации, но кое-что всё же не учли. Даже самые лучшие планы в моём случае идут по одному месту.
— Хватит, господин Эварницкий. Мы замедляемся и скоро будем в нужном месте…
Дверь со стороны наших купе открылась. Внутрь, гремя, вошёл здоровенный минотавр. Фыркнул паром, увидел меня.
— Босс передаёт тебе привет, Эварницкий! — крикнул он.
После чего отшвырнул в сторону полу кожаного плаща и вскинул пулемёт.
Удивились все. Храмовник, который обернулся — его брови прыгнули вверх, а рот раскрылся для крика. Два молодчика в рясах, которые стояли с другой стороны вагона и оказались рядом с минотавром. Бармен, который выпучил глаза и схватился за револьвер.
Я тоже удивился. Всякого ожидал, но минотавр, ещё и с пулемётом? Швырнув стол на злодея-болтуна, схватил Блохину и дёрнул на себя, пригибая. В тот же миг достал из кольца ростовой щит. Он был с насечками внизу. Их я и вбил в пол, для сцепления. Подав энергию, активировал вложенное заклинание магического щита. А вы что хотели? Возможности мои ограничены, но уж щиты я наловчился делать. Внедрение заклинания мне стоило бутылки коньяка и короткого разговора с пятикурсником. Задумку я нормально не проверял, в заклинании не был уверен, зато в прочности металла — вполне. Правда, хватит ли прочности на магические боеприпасы — хороший-хороший вопрос.
Пулемёт раскрутился, взвизгнул, и вагон-ресторан превратился в филиал военной компании, которая решила вторгнуться в ад. Мы с Блохиной прижались друг к другу. Щит-то на одного меня рассчитан! Но вжались, куда деваться. Я раскорячился, упёрся ногой, и то нас начало сдвигать. Выругавшись, достал второй щит и прикрыл Блохину с другой стороны. Вовремя! Срикошетило и мне отсушило руку, зато Елена осталась на месте.
Сама она не медлила, руки на ошейник положила и как-то умудрилась снять артефакт. Мы жались друг к другу, и она с выпученными глазами на меня уставилась. Я ей взглядом показал, мол, кидай ошейник-гранату.
Ну она и кинула. Куда-то в сторону храмовника, в смысле, за щит. Что-то пошло не так, рвануло, и нас чуть не снесло. Зато стрелять прекратили.
Я огляделся и увидел, что те, кто стоял на входе — всё, отбегались. Скосило их основательно, уже не поднимутся. Что там с остальными, с другой стороны щита, так сразу не рискнул выглядывать. Но если уж пьянка набрала обороты, то заканчиваться она не будет. Вмешалась новая сторона. Я смотрел на трупы у входа, на искорёженный вагон, и в этот момент дрожащий луч распилил его ровно пополам, по вертикали. Луч был голубым, бледным и на раз разрезал всё, что попадалось ему на пути. Повезло, что после расстыковки наши вагоны успели сбросить скорость и двигался луч не так быстро, как мог бы.