Поцелуй змея (ЛП)

— Возможно, мне придётся купить костюм, как у Дона Джонсона, пока я здесь. Думаешь, ты крут, брат? Джонсон был крут. Ты ему и в подметки не годишься.
Карлинг никогда не была поклонницей телевидения, поэтому ей пришлось загуглить и это имя. Она обнаружила, что посмеивается над кадрами сериала 1980-х «Полиция Майами». Потом она призадумалась.
Пока же, она отложила свой айпад и книги и провела вниз по руке Руна, в молчаливой просьбе отдать ей пульт. Он протянул его ей, наклонив голову и одарив сонной, сексуальной улыбкой.
— Ты в порядке? — Выключив телевизор, спросила она.
— Конечно. А почему должно быть иначе?
— У нас обоих произошла довольно резкая смена образа жизни, — заметила она осторожно. — К этому нужно привыкнуть.
— Знаю. Потребуется время. Но ответы появятся, рано или поздно.
— Я просто хочу быть уверена, что они не разворачиваются достаточно быстро для тебя, — произнесла она.
— Шутишь? Это лучший отпуск в моей жизни. Жаль только, что от срока аренды виллы осталось всего два с половиной месяца. Я бы мог пробыть тут еще полгода. Кроме того, мы уже во многом разобрались. Нам нужно начать присматривать дома на территории Большого Майами, также надо открыть исследовательский центр и убедить Серемелу переметнуться на тёмную сторону. Ты уже наполовину убедила своего малыша Дункана, что ему нужно перебраться сюда, Распутин и Руфио приезжают завтра вечером. Что до меня… — Он пожал плечами и провел пальцами по её руке. — Я могу рассмотреть возможность временно стать консультантом в местной полиции, пока мы со всем не разберемся. Это не интересует меня на постоянной основе, но на данный момент этого будет достаточно. Так что прекрати беспокоиться.
Её глаза сузились.
— Я не беспокоюсь, а рассматриваю все возможные варианты.
Он начал смеяться и дернул за футболку, в которую она была одета.
— Иногда ты говоришь полную чепуху. Ты беспокоишься, дорогая Карлинг. Это мило. Ты также клялась, что в жизни не наденешь футболку с волосатым очкастым мужиком.
Она взглянула на себя. На ней была его старая футболка с Джерри Гарсиа, трусики, и больше ничего.
— Это самый уродливый предмет одежды из всех, что я видела, — произнесла она. Но это также стало ее излюбленным одеянием. — Хорошо, что мне не приходится часто смотреть на себя, когда я ее надеваю.
— На тебе она смотрится гораздо лучше, чем когда-либо на мне, — сказал он ей внезапно охрипшим голосом.
— Нам придётся согласиться, что наши мнения не совпадают в данном вопросе.
Она отложила пульт и провела рукой по его мускулистой груди. Его кожа всегда была такой восхитительно теплой.
Внутри проснулся голод, и не только чувственный. Десны покалывало. Рун приподнялся на локтях, потянувшись навстречу, когда она склонилась, чтобы его поцеловать.
— Я так сильно хочу тебя укусить, — прошептала она в его губы.
Необузданная страсть вспыхнула в его ауре.
— Так укуси, — пробормотал он.
Её веки казались слишком тяжелыми. Они сомкнулись, когда она провела губами сбоку по его шее. Нежно прикусила его кожу, и в ответ получила разочарованный рык.
— И ты называешь это укусом? Это НЕ укус. — Он скатился с дивана и рывком поднял ее на ноги. — Я покажу тебе укус, — проворчал он.
Карлинг начала смеяться. Она снова почувствовала себя опьяненной и пропитанной его присутствием. Обхватила его талию руками, она прижалась к его обнаженной груди и прикусила сосок.
— Обещаешь?
Он поднял её лицо за подбородок, обжигающе поцеловал и подтолкнул к постели. Карлинг отстранилась ровно настолько, чтобы стянуть с себя футболку, и они вновь слились в одно целое.
Она упала на кровать, и он последовал за ней, оказавшись сверху. Одним нетерпеливым рывком Рун сорвал с неё трусики, губами прикусывая нежную кожу груди. Он втянул в рот великолепные набухшие вершинки, чуть сжав их зубами, дразня пальцами уже влажную сердцевину между ног Карлинг. От нетерпения у него дрожали руки. Рун скользнул ниже и вонзил зубы в кожу под полушарием груди так, чтобы Карлинг ощутила жалящую боль, но при этом не осталось следов.
 
Голод и возбуждение пульсировали у Карлинг внутри. Она начинала привыкать к этим двум спутникам. Ведь уже успела забыть, насколько плотские желания ещё и духовные. Они скрутили её тело, когда Рун устроился у неё между ног и прижался ртом к естеству. Он ласкал её так, словно не мог насытиться, его нетерпение смешивалось со свирепостью, и невыносимое удовольствие пронзило тело Карлинг, заставляя подогнуть колени. Освобождение началось медленно и нарастало вместе с ласками Руна, ускоряя темп. Содрогаясь от силы оргазма, она запуталась пальцами в его волосах и проговорила:
— Иди сюда.
— Нет, — возразил Рун и сильно прикусил внутреннюю сторону её бедра, продолжая кружить пальцем вокруг клитора. А вот после этого будет след. На Карлинг обрушилась вторая волна удовольствия, и в этом уже не было ничего нежного или разумного. Она вскрикнула и выгнулась.
Рун доставил ей удовольствие, и всё же она ощущала себя пустой и изнемогала от голода.
— Иди же сюда, — прорычала она.
— Нет, это вряд ли, — ответил Рун, затем раздвинул складки и с силой втянул в рот клитор. Ощущение было настолько пронзительным, но Карлинг, чувствуя себя нестерпимо опустошенной, с шипением приподнялась на локтях и поняла вдруг, что впервые за двести лет у неё прорезались клыки.
Карлинг перевернулась на четвереньки и поползла к нему.
— Я сказала, иди сюда.
Черты лица Руна заострились от страсти, а львиные глаза сверкали, как полированные камни. Замерев, он уставился на ее рот.
— Теперь ты серьёзно возьмёшься за меня, да, детка? Обещаешь? — промурлыкал он.
Какой легкомысленный альфа. Она прыгнула на Руна и повалила его, вонзив зубы в шею. Они оба застонали, когда его дикий пьянящий вкус взорвался у нее на языке. Из горла вырвалось урчание, Карлинг охватила дрожь.
Рун положил руку на затылок Карлинг и сильнее вдавил в себя её клыки, одновременно усаживая на себя. Она охотно подчинилась и раздвинула ноги, чтобы оседлать Руна. Он прижал головку к влажному входу, а затем опустил ее на себя, заполняя ноющую пустоту твёрдым, тёплым членом, а рот — горячей кровью. Затем крепче обнял и начал двигаться, пока она смаковала его вкус.
Карлинг снова опьянела от наслаждения. Она всегда удивлялась, насколько насыщенным оно, это удовольствие, было и как до краёв наполняло её смехом и постоянством, а ещё такой редкостной, богатой страстью, что душа раскрывалась и цвела.
Карлинг осознала, что Рун шепчет ей на ухо:
— Я всегда буду приходить за тобой, всегда буду держаться за тебя. Клянусь.
Глотка крови, который она сделала, было более, чем достаточно. Его энергия уже пела в венах. Карлинг вытащила клыки, и прошептала в ответ:
— Я никогда не отпущу тебя, никогда не подведу. И буду поддерживать тебя, несмотря ни на что.
Его тело содрогнулось от нахлынувшего оргазма, и снова он отдал всего себя своей женщине.
Карлинг всей силой сердца будет его поддерживать. Она пообещала это.
Руфио и Распутин прибыли ранним вечером следующего дня.
— Давайте попытаемся пройти через это без взаимного рычания, хорошо? — пробормотала Карлинг Руну, пока они наблюдали, как арендованная машина заворачивает по подъездной дороге.
— Не смотри не меня. Я буду мурлыкать все время, — ответил Рун, одарив её самым невинным взглядом из своего арсенала.
Она попыталась изобразить сердитый взгляд, но безуспешно. Они провели послеобеденное время в дремоте. Она то погружалась в сон, то снова выныривала из него, положив голову ему на плечо. Ничего не могло быть прекраснее или совершеннее.
 
Рун открыл входную дверь, пока Руфио выбирался из машины, держа на поводке соболино-коричневого пса. Распутин заметил Карлинг, стоящую в тени дверного проема. Он пронзительно, возбуждённо залаял, и потянул поводок, пока Руфио не засмеялся и не отпустил его.
Пёс рванул вверх по тропинке. Он танцевал, вертелся и прыгал, а когда Карлинг наклонилась, чтобы взять его, бросился к ней на руки и неистово пытался облизать её лицо. Рун поприветствовал Руфио, расспросил, как прошёл полёт и показал ему его комнату, чтобы мужчина мог разместиться.